Еще один фантастический мир

– Я вам не верю.

И Шус абсолютно правильно делал. Профессионально его убалтывая, Бил вколол в Шуса еще четыре шприца. После того как уколы все же закончились, Бил объяснил Шусу, как пройти в прачечную, отказавшись его провожать, объяснив это тем, что у него есть «очень важные дела». Все еще в одеяле, Шус двинулся в указанном направлении, основываясь лишь на устной карте, рассказанной к тому же типом, который за несколько минут успел соврать шесть раз.

Как ни странно, указания оказалась точными, и Шус действительно пришел в прачечную. Там он нашел вполне понятные и почти родные стиральные машины. К счастью, там сидел человек, а именно пожилая женщина с внешность доброй бабушки с домиком в деревне, и Шусу не пришлось перерывать все белье в поисках своей многострадальной одежды. Бабушка была предупреждена о его появлении.

Оказалось, что его одежда только что постиралась и следовательно была еще влажной после отжима. Отжим, кстати, был не слишком качественным. Когда Шус скрутил свою рубашку, он выжал из нее еще несколько капель прямо на пол. После чего вприпрыжку, сжимая в одной руке рубашку, штаны, трусы и ботинки столь же нещадно постиранные, а другой удерживая одеяло, удирал от доброй бабушки, превратившийся в исчадие ада после такого кощунственного поступка.

Одевался он прямо в проходе. Как раз тогда, когда он натягивал очень влажные штаны, раздался голос Жаннет. Он стал смущенно оборачиваться, но оказалось, что голос идет не от живого человека, а из стен, точенее из каких-то приборов наподобие ТВ шаров, как заключил Шус. Голос вещал:

– Во-первых хочу сообщить, что посадка в порту «Атлантика» закончилась успешно, во-вторых, вы все можете отправляться в самые грязные притоны или к черту в пекло и не возвращаться на корабль в течение двух суток.

Последние слова были почти заглушены глухим, радостным гулом, разнесшимся по всему кораблю.

Шус, правда с довольно большими трудностями, добрался до капитанского мостика, но Жаннет там уже не было, там был только один единственный человек, который уже собирался уходить. От него Шус узнал, что капитан ушла в свою каюту, и даже узнал, где она находится. Человек так торопился, что не обратил внимания на то, что пока Шус стоял под ним образовалась лужа довольно внушительных размеров, которая натекла, в основном, из его ботинок.

– Во имя всех богов, почему нельзя было нарисовать схемы коробя и не повесить их на стенах! – закричал Шус, в третий раз оказываясь на одной и той же развилке, с пятью расходящимися в разные стороны коридорами.

– Потому что в случае проникновения на корабль врагов это облегчит их задачу, – ответил ему звонкий голос Жаннет.

– Как ты меня нашла?!

– Это было не очень сложно, здесь концентрируются мокрые следы, я просто дошла досюда по одному из твоих следов и осталась подождать. Этот узел практически нельзя миновать и если здесь заблудиться, то стопроцентно сюда вернешься, если конечно не забредешь в машинный отсек. Но я решила, что вряд ли ты туда доберешься. Кстати, а почему ты такой мокрый, тебя что, постирали?

– Не меня, а мою одежду, кстати, с твоей легкой руки, а высушить не удосужились.

– Ничего, скоро высохнешь. В порту «Атлантика» сейчас лето, к тому же он находится почти на экваторе. Ну, так пойдем?

– Да, конечно.

Жаннет пошла вперед, за ней Шус. Только теперь он смог разглядеть ее полностью, предыдущие две встречи происходили в мало освещенных помещениях. На ней была широкополая шляпа, легкая, плотно прилегающая к телу футболка и короткие шорты. На плече она несла сумку довольно внушительных размеров – около полуметра в длину. Шус поймал себя на том, что крайне пристально смотрит на Жаннет и быстро перевел взгляд на потолок, следствием чего стало то, что он налетел на стену. Коридор сделал здесь резкий поворот. За поворотом Шус обнаружил прямоугольник яркого света.

– Ну, и что ты там встал, Юра? – окликнула Шуса Жаннет.

– Я уже иду! – ответил он, почесывая очередную шишку, растущую на этот раз на лбу.

Прямоугольник оказался выходом наружу, а именно на лестницу трапа, приставленную к кораблю. Шус зажмурился, ослепленный ярким светом. За то время, что мир вокруг него освещали лишь тусклые светильники, Шус успел отвыкнуть от дневного света. Спустившись по лестнице, они оказались на твердом, сером покрытии, похожем на камень и уходящим за горизонт.

Корабль Жаннет снаружи выглядел намного хуже, чем внутри. Огромный, обгоревший и на вид – совершенно цельный кусок металла без окон и даже маленьких иллюминаторов, формой больше всего напоминающий огурец, совсем не похожий на величественные космолеты Голливудских фильмов. На довольно почтительном расстоянии от ее корабля стояли другие корабли, столь же обугленные, но гораздо более внушительных размеров, заставляющих признать, что ее корабль по сравнению с ними ничтожно мал.

– Прости за глупый вопрос, но что мы будем делать на каменном поле?

– Во-первых не на каменном поле, а на площадке космодрома, залитой бетоном, а во-вторых здесь мы ничего не будем делать, а поедем на поезде до города.

– А как же твой корабль, он же открыт нараспашку?

– Спасибо, я чуть не забыла. – С этими словами она быстро взбежала на по лестнице вверх, поколдовала около двери, после чего та закрылась. После того, как она спустилась, Шус спросил:

– А как же те, кто внутри?

– Там никого не осталось, кроме разве что старушки Анны Владимировны. Она почти никогда не сходит с корабля, ты, наверное, ее видел. Она либо в прачечной, либо на кухне, милая женщина.

– Не то слово…

– К тому же, после того как я приказал всем исчезнуть с корабля на двое суток, все и должны исчезнуть, а если кто-то этого не сделал – это их проблемы. Кстати, я же тебя взяла с собой для того, чтобы ты носил мои вещи, а ты почему-то этого до сих пор не делаешь, – с этими словами она повесила свою сумку на Шуса. Тот, от неожиданности навалившейся на него тяжести, охнул и нагнулся, так что сумка встала на землю.

Жаннет уже успела уйти на приличное расстояние и Шус побежал догонять ее. Мокрые следы, оставляемые им, быстро испарялись, а от одежды шел пар. Воздух был горячий, сухой и слегка дрожал. Примерно через полчаса пешего хода они добрались до… куда именно они добрались, Шус так и не понял, просто Жаннет, идущая метрах в двадцати впереди, остановилась. Как показалось Шусу вначале, на совершенно ничем не примечательном участке площадки космодрома, залитой бетонном. Но при ближайшем рассмотрении этот участок несколько отличался от других, подобных ему: здесь в углублении находились металлические полосы, уходящие куда-то за горизонт. Шус не имел ни малейшего понятия, а для чего нужна эта штука, но спрашивать не стал. По всей видимости, каждый уважающий себя разумный обитатель этого мира должен был знать, что это такое, а легенду надо соблюдать.

Впрочем, назначение полозьев довольно скоро прояснилось. В неопределенной дали, подрагивающей в восходящих потоках горячего воздуха, показалась какая-то точка. Точка быстро росла, становясь все более и более четкой, и при ближайшем рассмотрении оказалась больше похожей на гигантского металлического или покрытого броней червяка, по крайней мере это единственное сравнение, что пришло в голову Шуса. Судя по всему, червяк двигался по этим полозьям, как по тропинке. Хотя он и начал тормозить, к ним он приближался на довольно значительной, а по представлениям Шуса, неимоверной скорости. Все инстинкты Шуса в голос кричали, что нужно бежать куда-нибудь подальше, но глядя на невозмутимую Жаннет, он остался на месте и только тогда, когда голова червяка промчалась мимо них, Шус рефлекторно отшатнулся.

– Ты уверен, что ты из города, а не из какой-нибудь деревушки в горах? Или в Новом Юнионбурге нет поездов? Вы, что там на велосипедах катаетесь? – удивленно спросила Жаннет, когда червяк остановился.

– Нет… – замялся Шус. Упоминание о деревне в горах его смутило. И как только она догадалась? – Я часто ездил на таких шутках и раньше. Просто ветер задул очень сильно! Как, ты говоришь, они называются?

– Ты чего-то не договариваешь, – заметила Жаннет, залезая в дверь, открывшуюся в теле червяка, – но это не мое дело. К тому же допрашивать тебя или убивать сейчас не лучшее время, кто тогда понесет мою сумку? Ну, и что ты стоишь? Залезай, в этом нет ничего страшного.

– Я не боюсь, просто…

Внутри оказалась вытянутая комната, в которой стояли довольно грязные кресла, обтянутые кожей, кое-где порванные. По проходу между креслами перекатывалось несколько бутылок, а в дальнем от них углу спал кто-то, густо обросший щетиной, и с полупустой бутылкой, готовой совершить короткий самоубийственный прыжок.

Шус сел в кресло напротив Жаннет, та открыла одно из окон, находившихся на расстоянии примерно полметра друг от друга. Основываясь на своем опыте путешествия на руфухиди по направлению N 2 из Бахтир-Таль-Асы в Келхар-Тал-Эш-Налу, Шус сделал вывод, что это никакой не червяк, а какое-то транспортное средство, во всяком случае изнутри оно было похоже на палатку руфухиди только для недалеких поездок.

– Юра, советую тебе пересесть.

– Я тебе, что мешаю?

– Нет, нисколько, просто…

Она так и не успела договорить, транспортное средство резко дернулось, быстро набирая скорость. Шус, сидевший против хода движения и совершенно не ожидавший подобной подлости от силы инерции под действием этой силы полетел вперед, закончив свое падение соприкосновением носа с твердой коленкой Жаннет, положенной на вторую.

– Ты в порядке? – поинтересовалась Жаннет у скатившегося на пол Шуса. – Юра, вставай. Между прочим, мне тоже довольно больно, из чего сделан твой нос?

– Ты была права, – ответил ей Шус, не меняя своего положения в пространстве.

– Может встанешь?

– Нет, мне и здесь хорошо.

– Знаешь, пол довольно грязный, а я потратила кучу сил в времени, чтобы отнести твою одежду в стирку.

– Что, так много? – недоверчиво поинтересовался Шус.

– Да много, особенно для капитана!

– Прости, но мне здесь лучше, по крайней мере, я никуда отсюда не упаду. – Шус принял позу поудобнее, как вдруг услышал над своей головой вопль:

– Три тысячи чертей! Встать, салага, или я выброшу тебя в шлюз! – эта реплика принадлежала Жаннет. Для подтверждения серьезности своих намерений они довольно ощутимо пнула Шуса в живот.

– Больно, – только и ответил последний.

– Ты что-то сказал, кусок мяса? А ну встать! Или ты свинья, что бы валяться в собственных…, – последние слово было заглушено тем, что человек, спавший в кресле, вскочил с места и закричал что-то неразборчивое, но явно ура-армейское. Шус же встал и сел в кресло сбоку от Жаннет.

– Теперь понятно как ты заставляешь свою команду себя слушаться, – несчастным голосом произнес Шус.

– Что, понравилось? – город поинтересовалась Жаннет.

– Еще как, особенно тогда, когда ты меня пнула в живот.

– Ну, прости. Зато это подействовало.

– Кстати, а как называется твой корабль?

– А почему это кстати?

– Ну… понимаешь, когда ты накричала на меня, как на последнего болвана…

– Которым ты и являешься.

– Возможно. Так вот, я вспомнил, что ты капитан и подумал, что твой корабль должен как-то называться.

– G-1324-LSK5.

– Как, как?

– По правде, он никак не называется, я еще думаю над этим.

– А то что ты сказала?

– В какой-то степени это действительно его название, а точнее серийный номер реактора. Команда зовет его Желсиком, но это неофициальное название, к тому же, мне оно не нравится.

Пейзаж за окном был удручающе однообразным, поле космодрома занимало площадь больше пятидесяти квадратных километров. Поезд останавливался еще пару раз, подбирая кого-то, впрочем, они садились в другие вагоны. Вскоре пустыня космодрома сменились обыкновенной пустыней. Однообразие лишь изредка нарушалось довольно чахлыми пальмами вокруг столь же чахлых водоемов.

Шус старался не смотреть в окно, его нервировала скорость, с которой они неслись. Жаннет же, наоборот, высунула голову наружу, восхищенно жмурясь от ветра.

– Черт, черт, черт! Три тысячи чертей, будь все проклято! Почему ты ее не поймал?! – кричала Жаннет. Сразу, как они сошли с поезда, порыв ветра подхватил ее шляпу и унес куда-то в пески.

– А при чем здесь я? Я не дул.

– Я же не говорю, что ты виноват! Но почему ты не поймал?!

– Прости.

– То-то, дай сумку.

Шус обрадовался и уже было понадеялся, что Жаннет сжалилась над ним и решила разделить его ношу поровну, но не тут-то было. После того, как она порылась в сумке и достала оттуда еще одну, точно такую же как и первая, шляпу, она повесила сумку обратно на Шуса.

– Что ты там носишь, кирпичи, что ли? – возмутился Шус.

– Может и кирпичи, какая тебе разница, что носить, – безапелляционно ответила Жаннет, надевая шляпу.

Они стояли на довольно широкой, но не очень оживленной улице. Образовывали ее сравнительно невысокие трех-четырех этажные здания с выцветшей краской. Вдоль дороги торчали столь же чахлые, как а в пустыне пальмы. Вид неба портило огромное количество проволок, натянутых над улицей. Спрашивать, зачем они нужны, Шус не стал. Лишний раз показывать свою, с точки зрения Жаннет, глупость, ему не хотелось.

Зато предназначение повозок без лошадей он понял сразу, ведь он в своем мире уже катался на такой штуковине, канувшей вовсе не в Лету, а в Раф-Гал-Дур-Хар. Насколько Шус помнил, та штуковина называлась Автомобиль. Правда здесь автомобили были не из чистого золота, но Шус с самого начала подозревал, что золотое покрытие совсем не обязательно.

Несмотря на все надежды Шуса, Жаннет не стала утруждать себя наймом какого-нибудь транспортного средства, а пошла пешком. Ей-то хорошо, а ему приходится тащить тяжеленную сумку, к тому же это солнце… несмотря на то, что оно одно, но поджаривает как десять.

– А… Жаннет, а куда мы все же идем? – поинтересовался Шус через несколько минут после того, как они сошли с поезда.

– Вначале к Урнашу, потом… наверное, к Рамазану, затем…

– Прости, а не могла бы ты повторить, куда мы идем вначале?

– Я же говорю, к Урнашу! – выкрикнула Жаннет, но увидев полные непонимания глаза Шуса пояснила. – Он оптовик. Попытаюсь сплавить ему тот металлолом, который собрала около твоей шлюпки и еще кое-что, что он мне заказывал. А у Рамазана куплю кое-что для корабля.

– А это далеко?

– Нет, не очень.

Оказалось, что «нет, не очень» для человека с двадцатикилограммовой сумкой, да еще по сорокоградусной жаре – это очень и очень далеко. Уже на последнем издыхании Шус поинтересовался, «а сколько еще идти?» на что получил ответ: «совсем близко». По мере их продвижения количество прохожих увеличивалось, а качество дороги улучшалось. Если вначале их пути это была грунтовка, кое-где занесенная песком, то затем она превратилась в заасфальтированную дорогу, хотя и с большим количеством пробоин и выбоин.

– Во имя всех богов, какому идиоту пришла в голову мысль построить город в пустыне?! – возопил Шус, которого, ко всему прочему, стала одолевать еще и жажда.

– Совсем не идиоту, а очень умному человеку, – возразила ему Жаннет. – По возможности все космодромы строят в пустынях или полупустынях, чтобы минимизировать ущерб в случае катастрофы космического корабля. А порт «Атлантика» живет лишь благодаря космодрому, а до ближайшего города, насколько я знаю, несколько сотен километров.

– Это был риторический вопрос.

– Кстати теперь мы, действительно, почти пришли!

Они прошли под воротами, за которыми начинался базар. Бескрайний, насколько мог видеть глаз. В основном его образовывали пестрые крыши полотняных навесов, но кто-то разложил свои товары на земле, а изредка попадались невысокие, в один-два этажа, каменные здания. В целом базар был братом-близнецом базара в Бахтир-Таль-Асе. Единственное различие заключалось в том, что продавали на этом базаре. Если в базар Бахитр-Таль-Асы изобиловал старинными фигурками, магическими амулетами, чудодейственными мазями, готовыми излечить от всего и сразу, тончайшими тканями и золотыми украшениями, то прилавки базара в порте «Атлантика» ломились от изобилия транзисторов, материнских плат, термостойких полимерных тканей, деталей звездолетов и портативных компьютеров. Хотя золотые украшения, панацея в пилюлях и бутылочках и изделия трикотажной промышленности здесь также были в изобилии.

При виде всего этого Шуса опять потянуло на ностальгические воспоминания. И что это со мной, подумал он про себя. Нет, конечно же он не собирался оставаться здесь, но тоскливыми мыслями делу не поможешь.

Пока Шус размышлял, Жаннет решительно направилась к ступеням подвальчика у самого входа над которым красовалась выцветшая вывеска «Лавка Урнаша со старой Земли», и у Шуса не оставалось иного выбора кроме как отправиться за ней.

В подвальчике царил полумрак и благословенная прохлада. Жаннет подошла к длинной стойке как в баре и несколько раз нажала на небольшую кнопку. Через пару минут из-за двери, прикрытой занавеской, появился довольно упитанный человек лет шестидесяти с загорелой кожей, синей, почти фиолетовой щетиной, в черной, расшитой бисером жилетке и белой рубашке. Он имел доброе выражение лица, а из под черных, сросшихся на переносице бровей стреляли маленькие хитрые глазки.

За время ожидания Шус успел найти с виду довольно удобный металлический чурбачок и облегченно на него уселся, поставив тяжеленную сумку на пол.

– О кого я вижу, слава Аллаху, Жаннет! Ты принесла то, что я просил?

– Да.

– Ну, давай, показывай.

Жаннет подошла к сумке и достала оттуда стальное, гладко отполированное яйцо размером чуть меньше человеческой головы. С какими-то выграверованными то ли надписями, то ли рисунками.

– Дай посмотреть, – хозяин протянул руку к яйцу, но Жаннет вместо того, чтобы отдать его, наоборот прижала яйцо к себе.

– Вначале деньги.