Мальчик из Фракии

– Все верно, но в краю варваров мы обходимся проводниками. Не говори мне, что римляне когда-то владели областью за рекой, а ты мог бы сделать мне копию со старых карт. Даже лучшая работа оказалась бы здесь не точна. Мои дела требуют полного представления о маршрутах в империи, о реках, горах, портах и городах. За это я и готов тебе сейчас заплатить.

Евгений доброжелательно поклонился. Слово «заплатить» понравилось картографу. Лицо его теперь излучало внимание и открытость. Он поднялся и предложил гостю подняться на второй этаж в мастерскую.

– Ты выглядишь очень сурово для купца, но я понимаю, по-другому – без оружия – в диком краю севера невозможно. Сейчас я покажу тебе, то, что у меня есть.

– Только сила и молитва могут защитить христианина в пути за Дунай, – промолвил Валент. – Твоя помощь, надеюсь, позволит нам ускорить доставку товара.

– Прости мое любопытство, почтенный, я изучаю земную твердь и всегда стараюсь знать то, чего, как ты сказал, нет среди старых карт. Среди моих знакомых нет торговцев бывавших за Дунаем. Доходное ли дело, которым ты занят?

– Не только черный перец приносит мне некоторые барыши, – с терпением ответил Валент, которому совсем не нравились вопросы Евгения. – Покупка и продажа рабов, гораздо надёжней. Варвары, не знающие света законов, охотно продают своих соплеменников. Таковы их нравы.

– Да, в таком деле нужно знать все рынки Византии.

– Не выгодно отдавать другим ценный товар в Мизии, гораздо лучше сбыть его самому ближе к югу.

– Да, да, да, – закряхтел Евгений, поднимаясь по скрипучим ступеням: ответы Валента успокоили его подозрительность.

Покупатель выдохнул и мысленно выругался. Любопытство никогда не нравилось ему, особенно когда принуждало выкручиваться всеми силами. «Каким бы не оказался завтрашний день, но карты империи мне могут очень пригодиться. Жаль, что Роман не сумел достать их для меня в Италии».

Картограф не был еще очень стар, но громоздившийся на коротких ножках живот мешал ему уверенно двигаться. Неестественно худыми руками он придерживался стен, помогая себе ползти вверх. Пользуясь моментом, Валент внимательней рассмотрел Евгения. Жидкая белая борода не украшала и не уродовала лица картографа, а большой от природы нос терялся на фоне тяжёлых от жира щек. Одет был хозяин лавки в простую серую тунику.

– Жена, принеси мне вина! – закричал Евгений, даже не подумавший угостить гостя. – Хочу пить! И позови сюда учеников, хватит им спать!

Валент беззвучно усмехнулся, шагнув вслед за хозяином лавки в мастерскую. Среди пыльных полок и заваленных черновым папирусом столов он вскоре нашел то, что искал. На покупку большой пергаментной карты в кожаном футляре ушли почти все оставшиеся деньги. Шесть дополнявших ее папирусных карт, явно выполненных учениками, Евгений уступил почти даром.

– Ты ведь понимаешь, почтенный, папирус привозят к нам из Египта. Но пергамент у меня всегда первоклассный. За него недешево приходится платить. Его ведь изготовляют из шкур животных вымоченных в известковом растворе. Это все-таки не тростник с Нила, – произнес картограф заискивающим тоном, как бы оправдываясь. В душе он был доволен.

Валент чувствовал, как с каждой отсчитываемой монетой подозрительность хозяина исчезала. Получив все причитавшееся в золоте, Евгений заулыбался и стал очень любезен. «Я вижу, ты любишь деньги больше, чем мощи святых», – отметил гость. Он решил не отталкивать Евгения. Знакомство с картографом могло еще пригодиться. Его связи тоже могли оказаться небесполезны. Кто знал, что предстояло впереди?

– Пенелопа, принеси нам еще вина! – прокричал хозяин. – Добродетельный гость, ты ведь не откажешь старому ученому мужу? Выпьем за наше знакомство?

– Прекрасная идея.

Они пересели за другой стол. Тощая служанка поставила на стол кувшин и чистый стакан. Хозяин разлил вино. Они остались наедине. Двоих учеников Евгений отослал сразу, как речь зашла об оплате.

– Как все теперь дорого. За чернила приходится платить как за молоко богоматери. Да простит меня господь за такое сравнение! Они ведь не исцеляют от любой болезни. Ими только можно писать. Кто вернет нам «золотой век» Юстиниана, когда казна мудрого Анастасия всем начала приносить пользу?[27] В те лета мое ремесло давало немало. Теперь? Нет. Благо, что моя единственная дочь выбилась в люди. Достойный, достойный выбор.

Покупатель сочувственно вздохнул. Они выпили. Вино не оказалось чересчур кислым, но немного горчило. «Всегда считал иллирийские вина хуже даже македонских», – подумал Валент. Хозяин поморщился. Выкатил красные глаза.

– Ты не поверишь, почтенный. Она замужем за важным чиновником в столице.

– В наши дни непросто прокормить семью. Еще сложней удачно устроить детей. Каждому приходится изыскивать разумные пути к счастью у очага.

– Да, да, – промычал картограф.

Вино снова потекло в глиняные стаканы. Валент заметил, что не только оно доставляло хозяину радость. Толстые проворные пальцы Евгения ласкали мягкую замшу кошелька. Солиды в нем согревали сердце старого ловкача.

– Скажи, почтенный Валент, бывают ли у тебя важные дела в Константинополе?

– Вполне возможно вскоре… – сухо ответил посетитель.

– Да, да. Все понимаю, – откашлялся старик. Он решил не проявлять дальше любопытство, а сразу сделать предложение, которое делал каждому серьезному покупателю: – Мой зять, Ефремий, достойный человек, со многими знакомствами в столице. Он важное лицо при логофете ведомства взыскания налогов.[28] Ссылайся на меня, если понадобится помощь. Он не откажет. Берет немного.

– Спасибо за совет, почтенный Евгений.

– Ефремий, его зовут. Ох, что за время, – наигранно произнес картограф. – Несправедливости так часто происходят. Так часто…

– Как только будет нужно, сразу обращусь.

Ставни были широко раскрыты. Вечерний свет, падавший на кожу, ласкал неназойливым теплом. С улицы доносились голоса лоточников. Изредка раздавались выкрики строителей. Они ремонтировали крышу соседнего дома. Усталые люди медленно выкладывали черепицу.

– Мне тоже не мешало бы поправить крышу, – пожаловался Евгений.

«А мне найти ее для себя», – подумал Валент.

– Осенью и зимой вода так и бежит. Хотел поручить это ученикам, но разве они справятся? Бестолковый народ! Только и могут переводить чернила на свою мазню. И когда только от них будет толк…

Хозяин разлил последнее вино.

– Как идет торговля на Адриатике? – поинтересовался Валент.

– Плохо. Еще десять лет назад кораблей было больше. С ними и заказов – больше. Но Диррахий и Никополь еще ничего живут. Вот города поменьше… Там одна беда. Многие совсем запустели. О Далмации и говорить нечего. Никакой жизни. И все бы ничего, но налоги…

– Пошлины на все.

– Пенелопа, принеси чего пожевать!

Появилась служанка. Поставила на стол блюдо с оливками и серый хлеб.

– Угостись, почтенный!

– Благодарю.

Гость отпил вина. Взял ломоть хлеба и пару маслин.

– Так о чем я размышлял? Ах да, Салона! Там живет мой брат. Имеет мастерскую корабельной снасти. Десятка два рабов плетут канаты. И что-то кажется еще… Не помню. Хороший город, только неспокойный.

– Бывал в Салоне, – с важностью произнес Валент.

Он видел город издалека. Простившись с Романом, беглец уклонялся от ненужных встреч. Он обходил города, останавливаясь только в предместьях.

– Да, был когда-то город! Лет сорок как его разорили готы. Восстановился понемногу. Но больше селятся теперь все в Сплите, где дворец и гробница славного Диоклетиана. За стенами спокойней. Там мастерская и у брата.

– Теперь разве мирно?

– Мирно!? Минувшим летом скифы разорили всю округу.[29] У брата убежали два раба. Из самых лучших. Мастера. Как он ругался! Прости его Христос! На лодках варвары подошли к нескольким кораблям. Захватили. Разграбили. Сожгли, конечно! Какая тут торговля?

– Империя ослабла. Границу на замке никто не держат. В этом все дело. Или я неправ?

Картограф отмахнулся пухлой ладонью. Повернул голову к окну.

– Когда держали? Только, что при Константине? Так триста лет прошло.

– В самом деле, столько?

– О! Теперь любое племя дикарей творит, что только вздумается. Кочевники, горцы, свирепые обитатели лесов – все они проникают к нам свободно. Мы здесь еще ничего живем. Слава нашему хитрому магистру Иоанну.[30] Старик знает свое дело. Иллирийская армия хоть и невелика, но кое на что способна.

– Все равно приграничные земли небезопасны.

– На севере то как?

– Когда ты у варваров, не беда. Горе, если они переплывут Дунай. И уж если попадешься им здесь, положиться можно на одно распятие. Увы!

– Печальны дела нашего государства. Еще в годы моего ученичества у славного Солона из Эфеса мы наносили на папирус много городов во Фракии и Дакии! Теперь столько нет. Выпьем за то, чтобы новый цезарь Тиверий принес хоть немного облегчения!

– Выпьем! Говорят, бог послал нам доброго правителя.

– Хвала Иисусу! Главное, чтобы щедрого! – пискляво засмеялся старик. Откашлялся. Положил на зуб горьковатую черную маслину. Сплюнул косточку.

– Твоя правда, Евгений!

Валент улыбнулся. Взял хлебный ломоть. Проглотил последнее вино.

Кровельщики за окном закончили работу. Солнце наполовину скрылось за черепичными крышами домов. Морской прохладой дыхнул вечер.

– Благодарю за вино и прекрасное общество, – почтительно произнес Валент, повторив про себя имя рекомендованного чиновника. – Мне пора в дорогу.

– Обращайся, почтенный. Доброго тебе пути и удачи.

Покинув картографа, Валент постарался скорее оставить город. Средств отложенных на покупку лошади больше не было. Пришлось заплатить торговцу маслом ехавшему нужной дорогой, продолжив путешествие в крытой деревянной повозке.

13

– Разве здесь много рыбы? – удивился мальчик.

Под ногами его бежал ручей. Всматриваясь в него, малыш видел лишь гладкие камни и мелкие соринки, которыми играл неутомимый поток, прозрачный и быстрый.

– Что? – переспросил молодой склавин, звали которого Часлав.[31]

Две коротких косички свисали от висков варвара. Свободные сзади волосы закрывали шею, доходя до потертой рубахи. Светлый пушок выступал на необычно широком подбородке с ямочкой. Глаза юноши были немного раскосыми и смотрели удивленно. На поясе у него висел небольшой топор, а через плечо была перекинута сеть.

Осознав свою оплошность, малыш растерянно пожал плечами. «Конечно, в ручье нет никакой рыбы. Но тогда почему Рыва говорил про рыбу? Разве мы сможем без лодки поймать хоть одну рыбешку в реке?»

Пушистые кроны высоких деревьев устремлялись вверх. Рассеивали свет. Укрывали от зноя.

Юный склавин отмахнулся от назойливых комаров. Он все понял и улыбнулся.

– Мы пойдем вниз, – указал рукой парень. – Там заводь. В ней рыба. Ясно?

Малыш кивнул головой. По слову «рыба» он долгался о смысле сказанного.

Они перебрались через ручей, стараясь не поскользнуться. У высокой ели Часлав еще раз указал в ту сторону, куда они направлялись. Амвр кивнул головой. Молодой воин улыбнулся и потрепал волосы мальчугана. Они прошли еще около мили. Вскоре за деревьями показалась голубая даль.

– Река, – сказал юноша.

– Река, – повторил мальчик, вновь представив себе чудные искры Дуная. Рот его был приоткрыт, как всегда. Лицо казалось немного удивленным, смешным и наивным.

Часлав подобрал две длинных ветки и обтесал их. Малыш с любопытством следил за тем, как парень работает топором. Юноша показал мальчику, как нужно отсекать сучки и как лучше перерубать толстые части дерева.

Они продолжили путь и вскоре уже шли по песчаному берегу, в который незримо перешел лес.

– Смотри, здесь мы будем ловить рыбу.

Амвр перебросил пустой мешок на другое плечо. От зноя малыш весь вспотел. Ему хотелось пить. Он был голоден и с радостью искупался бы сейчас, если бы ему разрешили. Он сделал шаг к манящей воде.

– В воду нельзя! Распугаем рыбу, – остановил мальчика Часлав.

Малыш понял. Он кивнул головой и присел на корточки, обхватив колени руками. Амвр с тоской посмотрел вверх. Огромная птица кружила высоко в небе. «Высматривает добычу», – подумал мальчик.

Юноша сбросил на песок сеть и принялся аккуратно ее раскладывать. Потом он привязал к ней по краям палки. Малыш с любопытством следил за движениями молодого варвара. Ему ни разу еще не приходилось видеть, как и с помощью чего ловят рыбу.

– Эй, маленький римлянин, ты, что никогда не видел, как мастерят сеть?

Мальчик поднялся и подошел ближе. Он не знал что ответить. Теплый ветер играл в его густых волосах. «Почему они называют меня этим словом „римлянин“? Разве я римлянин?» – задумался он. От пастухов он много раз слышал это слово. Но так говорили они не о себе. Так называли солдат или чиновников, или господина. Себя пастухи называли просто «пастухами».

Часлав встал и принялся снимать одежду. Знаком он предложил мальчику последовать примеру. Оба быстро разулись. Сбросили штаны и рубахи. От легкого потока речного воздуха Амвр на мгновение почувствовал холод. Руки мальчика плотней прижались к хилому телу.

«Ты очень худой, – подумал Часлав. – Не хотел бы я родиться римлянином. Но ты теперь римлянином и не станешь. Вы там думаете, будто мы приходим потому, что голодные и злые. Или потому, что нас наслал ваш подземный бог зла – Сатана. Но это не так. Нас много и мы не истощены. Нам просто нужна земля, с которой вы не знаете что делать. Голодаете сами, но даете раздуваться вашему императору. Глупые люди!»

Речной залив был спокоен.

– Бери сеть. Возьми ее.

– Что мне делать?

– Смотри, что я беру. Понял? Делай то же.

Подняв сеть за привязанные к ней палки, рыбаки понесли ее к воде. Встревоженные ими утки поднялись ввысь. Захлопали крыльями. Юноша показал Амвру где и как им нужно идти. Малыш остался недалеко от берега. Вода покрывала его до груди. Она была теплой и казалась мягкой как пух. Приятное ощущение пробежало по телу мальчика. Часлав зашел дальше, туда, где вода доходила ему до плеч.

– Пошли! – скомандовал варвар и махнул рукой. – Медленно, медленно иди!

Они двинулись вперед, таща за собой начавшую наполняться сеть.

– Ох, – выдохнул маленький Амвр.

– Терпение. Терпение, – шутливо повторял варвар. – Разве не этому учат вас родные боги? Тяни. Тяни.

Малыш тянул. Тянул, прилагая все силы.