Мальчик из Фракии

– Мне известно, князь, что ты собираешься весной повести склавин на империю. Я мог бы помочь тебе в войне. Не как полководец, разумеется, и не как воин, а как советник. Ты позволишь?

– Продолжай, – подозрительно разрешил Даврит.

Валент снял с плеча кожаный футляр. Открыл. Извлек карту. Уверенным движением развернул ее на столе. Помогая другу, Феодагат убрал мешавшие предметы и поставил ближе лампаду на высокой ножке. Слабый свет упал на желтый пергамент.

– Князь, ты доверил мне хозяйство готов, сейчас я доверю тебе то, что знаю.

Даврит нетерпеливо приподнял брови. Недоверие в его взгляде сменилось любопытством. Не меньше интереса прочел римлянин на лицах других варваров. Даже Феодагат не знал, что Валент собирался сказать.

– На этом пергаменте изображена вся западная часть римского государства. Вот Дунай. Это столица империи – город Константина. Здесь основные дороги, построенные еще столетия назад. Тут портовые города Эллады, приграничные крепости, болота, горы, реки и переправы. Пользуясь картой гораздо легче ориентироваться на земле врага. Все изображенное на ней – вид как бы с высоты птичьего полета. Измерив расстояния и учтя массу деталей, человек нанес контуры земли вод на этот лист. Прими от меня карту империи как подарок, Даврит.

– Приму. Спасибо тебе.

– Князь, мы и так заем все крепости врага, – возразил Боз. – Все слабые места обороны Византии нам известны. Зачем нужна эта шкура? Разведчики Рывы в этот год проникли всюду, узнав все, что может дать нам успех. Разве что-то важное здесь может быть? Согласны вы со мной, боевые братья?

– Он прав, князь, – поддержал Боза гунн с рыжими косами. – Пешие и конные, мы всегда находили дорогу в войне. Твои сородичи давно создают поселения на том берегу. Они всегда укажут нам слабое место врага и богатую добычу. Придут на помощь в беде. Что дает нам эта непонятная вещь? На ней столько странных знаков…

– Мне ясно, друге, что она дает, – возразил Даврит, с хрустом сплетая пальцы перед лицом. – Предстоит большая война. Действуя на чужой территории всегда лучше знать местность. Рыва, ты сможешь нанести на карту все крепости римлян?

– Да, князь. Но это займет время.

– Я помогу разобрать обозначения, – сказал Валент, садясь за стол. Поморщился: запах моченых яблок не пришелся ему по-вкусу.

– Хорошо, через пять дней, когда я вернусь, вы покажете мне, что вышло.

– Даврит, – обратился к князю склавин римлянин, – есть еще одно дело, в котором я хотел бы помочь. Дунай широкая река и через него не просто переправить большие силы. Мост мог бы…

– Мы умеем строить понтонные мосты. Так вы, римляне, их называете? Доски и лодки вот и все, что нам нужно, – перебил Всегорд, – Мы пересечем реку любой ширины. Не сомневайся. Дунай не помеха.

– Тогда мне нечего пока добавить, – с почтением закончил Валент. Сложил руку на руку поверх стола.

– Хорошо, – усмехнулся князь. – Спасибо тебе. Я вижу, что Феодагат привел ко мне достойного человека. Мне говорили, что в Италии за твою голову назначена награда. Это так?

– Да, князь. И, я ее вполне заслужил.

– Вот нахал! Конечно, он ее заслужил! – захохотали варвары.

– Чем ты провинился перед Византией? – смеясь, спросил князь.

– Войной, Даврит. Моим желанием было изгнать захватчиков с италийской земли. Но лангобардам она тоже не должна была достаться.

– Вот как? Говори, – князь с интересом поднял голубые глаза на широком лице. Захрипел кривым носом.

– Проклятый Юстиниан слишком много крови выпил из Италии, наших сил не хватило. Церковь предала, папа и все святые отцы помогли византийцам. Мы попали в западню: вместо людей и денег папа подарил нам свое коварство. Подвел нас под мечи врагов. Теперь мое имя вычеркнуто из сенатских списков.

– Как все похоже на этих собак, – рассерженно заметил склавин с русой бородой, покрывавшей почти все лицо.

– Практически все мои букелларии были истреблены. Оставшись один, я месяц скрывался в горах. Те из моих людей кто выжил, под пытками признали, что я ускользнул, а не погиб. От преследователей меня спасло только чудо.

– Вмешательство богов? – предположил Рыва.

– Можно сказать и так. Проливные дожди сделали тропы непроходимыми, а склоны не подъемными. Земля всюду раскисла. Те, кто искал меня, не смогли дойти до своей добычи сорока шагов. Я видел их сидя под деревом с кровоточащей раной в ноге. Мой мертвый конь лежал рядом. А они, это были наемники гепиды, спотыкались и тонули в мокрой глине.[56] Их грубая ругань неслась во все стороны. В итоге отряд шедший по моему следу повернул обратно. Нет для меня большего врага, чем Константинополь.

С болью Валент вспомнил, как погибали его букеларии. Стрелы гепидов и других германцев служивших Византии выбивали их одного за другим. Спешившись, воины попытались строем отойти к высокой скале, но здесь их снова поджидали враги. «Империя нашла способ расправиться со мной», – подумал изгнанник.

Предательски уничтожив силы Валента, провизантийская партия в сенате ничего не добилась. Выиграли лишь лангобарды. Их владения расширялись, все ближе подбираясь к Риму. Август так и не нашел средств на спасение Италии. Только официально запрещенные дружины частных лиц, букелларии, противостояли лангобардам, терзавшим Апеннины.

– Еще раз благодарю тебя, римлянин. Твоя помощь послужит верному делу. Не забывай обид. Все они будут отомщены. Таков закон, данный богами. Таков порядок Перуна.

Валент кивнул в знак признательности.

– Император Юстин укрепил армию римлян, – продолжил прерванную появлением Валента мысль Феодагат. – Казна по-прежнему скупа, но ремонт десятка важнейших крепостей и усиление их гарнизонов она оплатила. Юстиниан оставил империю с силами не более 150 тысяч солдат, половину из которых составляли никуда не годные пограничники. Они способны только копаться в своей земле, выращивать брюкву. Полевые войска и федераты были разбросаны на огромном расстоянии, защищая не только Дунай и восточные земли, но также Италию, Африку и Испанию. Все то, что отвоевал Юстиниану Велисарий.[57]

Тени людей и предметов переплетались на бревенчатой стене. В колебаниях огня они колыхались как темное пламя.

– Перестав платить аварам, Юстин попытался поправить дела с военными силами государства. Ему удалось только сохранить, что имелось. Мощь империи не сократилась при нынешнем августе, хотя и не возросла. Вот только войн стало больше, а деньги наш брат научился видеть лишь во сне. Сейчас Византия увязла в сражениях с персами, а владыка в отчаянии от неудач удалился от дел. Мои люди тоже должны были отправиться на далекий Восток, но это было уже слишком. Не удалось послать нас – пошлют других. Во Фракии и Иллирии останется не больше 15 тысяч хороших солдат, включая гвардию. Численность букелариев у магистров невелика.

– Все балканское войско разделено на три части: придворные отряды, армия во Фракии и армия в Иллирии, – добавил Рыва. – Крепости на Дунае и в горах занимают пограничники, общее их число – приблизительно 30 тысяч, включая Иллирию. Все они распылены по провинциям и собственным поселениям. Своих деревень они не отдадут, но боевой дух у них не велик.

– Это худшие солдаты, каких имеет империя, – уточнил Феодагат.

– Мы знаем. Коровий навоз, а не бойцы, – добавил гунн.

– Что тебе известно о соправителе Юстина? – почесав нос, спросил гота Даврит. Немного раскосые глаза его смотрели проницательно, по скифски хитро.

– Почти ничего. Тиверий такой же дворцовый баловень, как и его приемный отец. Говорят, он добряк. Не так скуп на счет денег. Он не солдат. Авары разгромили его в прошлой войне словно мальчишку. Все чего стоит опасаться – старое римское коварство.

– Разве этим можно нас остановить? – ухмыльнулся Даврит.

– Этого стоит остерегаться, – заметил Валент.

– Тот, кто страшиться коварства врага больше его силы всегда остается трусом, – надменно возразил Боз. – Этому ты хочешь нас научить? Мы, склавины, побеждаем врага, а не прячемся от него.

Валент нахмурился, готовый дать резкий ответ. Но чья-то нога под столом толкнула его. Воспаленный от гнева взгляд римлянина метнулся ища виновника новой обиды. Кто мог им быть?

– У всех племен свои обычаи, – вдруг произнес Феодагат. – Князь для того и собрал подле себя столько воинов, чтобы знать все их, каждый раз поступая мудро.

Даврит кивнул. Сурово посмотрел на Боза.

– Я опасаюсь аваров, князь, – начал Всегорд. – Неизвестно сколько времени Баян будет в неведенье. Тела его посланцев сожжены, а прах их развеян ветром. Но весть все равно долетит до кагана. Он не простит нам…

– Знаю! – прошипел Даврит. – Знаю! Все знаю!

– Мы не слабы, князь! – раздались голоса. – Еще до будущей зимы мы будем пировать в городе Константина за золотыми столами! Что нам Баян!

«Надо отменить поход», – подумал Валент, понимая, что произнести этого нельзя. Феодагат рассказал ему об убийстве послов. Римлянин сразу понял, какая здесь заключена угроза. Аварский каганат был слишком силен, чтобы мириться с дерзостью задунайских племен. Византийская империя ежегодно платила аварам 80 000 динариев. Император не имел сил справиться с могущественным каганом.

Неожиданно взгляды Валента и Всегорда встретились. Оба они прочли в глазах друг друга одну и туже мысль: опасности не избежать, но нельзя идти на Византию, оставляя аварам открытый путь в землю склавин.

– Мне не известно о планах похода, – медленно заговорил Валент, – хотя его цели ясны. Однако оставлять беззащитными свои земли не благоразумно.

– Это так! – поддержал римлянина Всегорд.

– Ерунда! – зашумели вожди. – Если степные шакалы сунутся, то первым делом будут иметь дело с нами! Зачем им идти сюда? Разве они умеют воевать в наших лесах? Их боги сильны только в степи!

– Что предлагаешь, Всегорд? – хмуро спросил Даврит. – Ты самый осторожный из воевод. Объясни, во имя Перуна?

– Не знаю, князь!

– Надо закрыть все пути, ведущие в твои земли с севера, – отрезал Валент. – Весной часть отрядов должна выдвинуться и занять горные проходы и переправы, подготовить засады. Так поступали в этих местах еще римские легионы. Пусть авары не рассчитывают на легкую добычу, пока ты далеко.

– Там есть крепости племен, – отмахнулся Боз кистью с растопыренными пальцами. Чмокнул.

– Их не мешает укрепить. Ты разве не знаешь, на что они пригодны? – быстро заговорил Всегорд.

Боз поморщился. Гунн надменно повернул голову: этот спор не касался его. Даврит медленно качнулся на лавке. Устремил проницательный взгляд голубых глаз на Валент, потом на Всегорда.

– Молвите, друге. Слушаю.

Всегорд подпер рукой низкий лоб. Заговорил, глядя в стол:

– Мысль римлянина дельная. Слышал, он понимает в защите укреплений. Знания эти нужные. Полезные знания. Если все проходы закрыть, всюду ловушек наделать, засек нарубить, рвов накопать, тогда аварам с севера дороги не будет. И малыми силами мы их на равнину не пустим. Пускай сунутся!

Он властно посмотрел на собравшихся.

– Дело! – сказал Феодагат. – Дунай будет в наших руках. Только одна дорога останется врагу: напасть с севера.

– Не останется этой дороги! – князь положил тяжелый кулак на стол. Криво улыбнулся довольный собой и советом.

Боз скрестил руки на груди. Он со всем соглашался в душе, но не мог признать этого на словах. Валент погладил левую щеку уже начавшую зарастать щетиной после недавнего бритья. Мысленно он сказал себе: «Ты не пропадешь и не затеряешься здесь, в новой Дакии».

– Возражает кто?

– Нечего тут, князь, возражать, – сказал Рыва щуря правый глаз.

Военные вожди закивали в поддержку.

– Добро. Всегорд, ты и Валент останетесь и займетесь всем этим. Я не хочу, чтобы авары разоряли наши земли пока мы в походе. Сколько воинов оставить решит союзный вет. Это все!

Даврит грозно поднял шершавые ладони.

10

Амвросий легко нашел дом кузнеца. Он не был одним длинным строением, как жилища воинов зимовавших с князем. Низкая изгородь отделяла жилые и рабочие постройки от мощеной деревом улицы. Пройдя через калитку, мальчик оказался во дворе. По шуму, доносившемуся из большой пристройки, он понял, куда нужно идти.

Внезапно он услышал грубую брань и пронзительный визг. Амвросий обернулся и заметил убегающую свинью. Животное визжало и неслось к калитке, чтобы ускользнуть со двора.

– Держи ее, прохвост! – изо всех сил орал крепкий мужчина невысокого роста. – Не выпускай ее! Идарий, сюда! Сюда!

Малыш бросился к калитке, от которой еще не успел отойти далеко. Мгновение, и путь бегства перепуганной свинье был отрезан. Животное взвизгнуло и бросилось в сторону.

– Вот же тварь, Леший меня забери! Идарий, сюда!

Дверь пристройки отворилась. Натягивая полушубок, на улицу выбежал мальчик.

– Да, отец!

– Помоги мне Сварог, где ты был?!

Рослый лохматый мальчик сделал недоуменное лицо. Мужчина сплюнул на землю. Выругался отборной бранью. Свинья хрюкнула, высунув нахальную морду из-за кучи поленьев, наваленной у ограды.

– Ну, теперь то я тебя поймаю, – пригрозил животному пальцем невысокий мужчина. – Ну, теперь ты не убежишь! Помоги мне Сварог! Идарий, неси копье.

Мальчик исчез, появившись через мгновение с копьем в одной руке и двумя боевыми топорами в другой. Вздохнув, он протянул оружие отцу. Мужчина сунул топор за пояс. Копье взял в руку. Проворчал:

– Ты у меня справишь Велесовы дни![58]

Амвросий стоял в стороне, понимая, что сейчас не время мешать. Молча, он наблюдал за происходящим. Неожиданно Идарий подошел к нему и прошептал:

– Спасибо что помог! Каждый год с отцом такая штука. Охотник он – богам завидно, но как какую живность зарезать, так это… И злится! Перун в битве добрей. А, ладно! В общем, снова охота получается. Сейчас он свинью одним ударом свалит.

– Одним ударом? – удивился Амвросий, всерьез опасавшийся, что разъяренное животное может броситься на него.

– Ну, вот смотри! – прошептал Идарий, указав топором в сторону, где разворачивалась борьба человека и свиньи.

В это время мужчина с копьем на плече и укрывшееся за кучей животное смотрели друг на друга. Свинья была готова ринуться в любую минуту, а человек терпеливо чего-то ждал.

– Рассердился. Успокаивается, – прошептал Идарий. – Ну, отец!

Вдруг мужчина топнул ногой. Животное сорвалось с места, но через мгновение рухнуло под ударом брошенного копья. С предсмертным визгом свинья дергала лапами лежа в крови.

Поняв, в какую сторону побежит зверь, охотник не промахнулся.

– О! – не без гордости произнес русоволосый мальчик. – Видал!?

Сердце Амвросия отчаянно стучало, а язык не поворачивался во рту. Было страшно и больно одновременно. Но больше всего малыш чувствовал сейчас восторг перед силой, которой был наделен человек.

– Чего стоите!? Идите свежевать, – гордо сказал мужчина, выдергивая из туши копье. – Давайте, давайте!

– Пошли! – скомандовал Идарий.

– Тебя как зовут? – обратился к Амвросию мужчина, широко улыбаясь и дыша из-под длинных усов горячим паром.

– Амвросий, – сказал малыш. – Ты кузнец?

– Да, кузнец и не только. Тебя, наверное, прислал этот римлянин. Вот что, помоги Идарию, а я угощу вас свежей жареной печенкой. Такой вы никогда еще не ели!

11