Помоги проекту - поделись книгой:
— Боялся…
— Амбал ранен. Стиляге крантец. Кореш горбоносого тоже готов. Наглухо.
— Поздравляю, ты у нас герой. Отличился. Обоих замочил. Идиот… Да, «звонко разбился об бошку кирпич — метко кидает Владимир Ильич». Теперь босс натянет нас по полной программе. И премиальных не будет…
Ник естественно устроил Хакасу нагоняй. Как он мог со своими матерыми спецами упустить столь важных гастролеров. Как?! Куча народа не справились с двумя отморозками? Уму непостижимо!.. Но потом авторитет поутих. Ведь с другой стороны он мог сегодня не досчитаться одного из своих лучших бойцов и соратников Хакаса. А бригадир стоит десятерых. Ладно, счет 2–1 в пользу Ника — тоже результат неплохой. По крайней мере, выигрышный.
Ник долго ломал голову. Кто его заказал? Кто же этот таинственный Мистер Икс, что так жаждет его упрятать на два метра под землю? Сними маску, тварь, открой личину! А Ник уж его «отблагодарит» свинцовой строчкой. Даже не пожадничает «маслят». Стопудово!
…Казбек, узнав о провале операции, лишь сокрушенно покачал головой. Ник еще раз доказал, что он — серьезный противник. Недаром ему Тимофей поручал самые деликатные и сложные поручения. Но ничего. Каждому овощу свой срок. И даже такому крутому овощу как Ник. Когда-нибудь и он упадет на землю замертво. Весь изъеденный металлическими паразитами до самой сердцевины.
ГЛАВА 3 КАРЬЕРА НАЧИНАЕТСЯ
Хакас притормозил у магазина «Одежда», напротив ресторана «Старый город».
— Поздравляю тебя, братишка, с успешным окончанием школы. Учителя о тебе хорошего мнения. Да и я убедился, пацан ты шустрый, сообразительный. Годишься в мафиози.
— Спасибо за доверие, шеф, — скользнула польщенная улыбка по губам Рудакова.
— А это мой подарок, — с этими словами бригадир сунул Алексею за ремень новенький пистолет Макарова. — Только не свети, и без надобности не таскай по улице. Спалят.
— Серега, ты — гений, — пожал благодарно Хакасу руку Рудаков. — Большое спасибо. Мне такая игрушка пригодиться.
— Кстати, босс выделил тебе бабло на новый прикид, — Хакас потряс перед носом Рудакова пухлой пачкой пятисоток, перетянутой желтой резинкой. — А то ходишь как босяк. Запомни, настоящий никоновец должен быть круто одетым. А также он должен проявлять крутость в своем характере, манерах и в разговоре. Следи всегда за метлой, или, проще говоря, фильтруй базар. Каждое слово в нашей среде имеет свой вес. Каждое слово надо обосновать, за него надо отвечать. За неосторожно сказанное слово могут и на пику посадить или опустить. Так что сто раз подумай, прежде чем что-то ляпнуть. Особенно, на стрелках и разборах. Здесь от слова зависит жизнь и смерть многих пацанов. Промямлил, запорол быка, стушевался и — конец твоему авторитету! Пи…ц и всей бригаде! При базаре не тушуйся, веди себя уверенно и твердо, иногда проявляй нахрапистость. Наглые, волевые и сильные в нашей среде приветствуются. И те, кто с башкой дружат. Прямолинейные ребятишки быстро попадают на кладбище или на нары. Учись, Художник, пока я жив. Бери с меня пример, если хочешь, чтобы тебя братва уважала, а враги боялись. Будь характером жестче, а то мягковатый ты, в натуре. Ломай себя интеллигента, лепи из себя гангстера!
Хакас весело ему подмигнул.
— Я из тебя сделаю настоящего мафиози! Только держи хвост по ветру и не быкуй понапрасну. Ладно, все будет пушисто. Валим в магазин, там моя подружка работает — Ольга. Приоденемся, заодно и отметим твой выпускной. Баб в магазине много — прихватим и для тебя лярву. Держи пакет с гостинцами…
Хакас протянул Рудакову звенящий бутылками тяжелый пакет. Из полиэтиленовой тары торчали хвостики разнокалиберных сырокопченых колбас, кончики желтых бананов и зеленые листья сельдерея. Алексей бережно забрал его, держа под низ.
В магазине их приветливо встретила продавщица Ольга из отдела «Мужская одежда». Чуть склонная к полноте, грудь четвертого размера, личико миловидное. На вид лет тридцать. Короткая черная юбка открывала ее аппетитные ляжки. Именно ляжки, а не бедра.
Другие продавщицы заинтересованно посмотрели на вошедших мужчин.
— Сереженька! — кинулась к Хакасу продавщица. — Молодец, что пришел, я уже соскучилась.
— Все нормаль, Оль, — ласково потрепал ее гранатовые волосы Хакас. — А это мой Кент Леха. Прошу любить и жаловать. Ему бы прикид клевый, модный. Сколько надо лавэ — забашляем. Сделай все путем, Оль, а? Ладушки?
— Оденем его по высшему классу, не переживай, Сереженька. — она весело подмигнула Рудакову.
… Через полчаса Алексея было не узнать. Выглядел он сногсшибательно: синие добротные джинсы «Левис», кожаный немецкий ремень, черная коттоновая рубашка «Вранглер», супердорогие итальянские туфли черного цвета, крутой кожаный пиджак. На левом запястье сверкали золотым сиянием часы «Касио». На груди — золотая цепь в палец толщиной. В довершении образа гангстера Оля подобрала Алексею солнцезащитные очки в модной оправе. Продавщицы из соседних отделов так и свернули шеи, таращась на него.
— В натуре, ты волшебница, Оля, — изумился Хакас, увидев прикинутого друга. — Ну, Леха, ты просто Аль Капоне.
— Да ладно прикалываться, Серега.
Дорогая одежда придавала Рудакову уверенности и раскованности. А приятная тяжесть ствола усиливал этот эффект. Казалось, он поймал Бога за причинное место! Он — всемогущ! Ему все по плечу. А спина надежно прикрыта друзьями. За ним — организация! За ним — сила! Криминальная сила. Что будет завтра ему наплевать! Главное, здесь и теперь он счастлив.
… Магазин уже не работал. Хакас и Рудаков сидели в «Мужской одежде» в окружении Оли и четырех ее подружек. Они шумно отмечали успешное окончание Алексеем курсов молодого бойца. Шампанское лилось рекой, водка — водопадом. И как водится, шутки, веселье, смех…
— Грабитель останавливает ночью прохожего. «Мужик, бабки есть?» — «Нет». — «Часы?». — «Нет часов». — «Что есть?» — «Ничего нет». Грабитель чешет репу. — «Да, толку с тебя мало». Заскакивает мужику на спину. — «Тогда хоть довези меня до того угла»…
Последняя фраза Рудакова утонула в море хохота. Из всех Олиных подружек Алексею понравилась та, которая меньше всех обращала на него внимание. На безымянном пальце ее он заметил обручальное кольцо. Звали ее Ангелина. Молоденькая. Куколка, да и только! Миниатюрная, ладная фигура, красивые ножки. Личико смазливое, глаза — красивые. Большие, зеленые. Губки — пухлые, алые. Сексапильная девчонка! Вот бы с ней поупражняться! Рудаков намекнул об этом Ольге. Та поняла. Под разными предлогами она удерживала Гелю, а других торопила домой. Вскоре все подруги, кроме Гели, ушли. Ангелина тоже засобиралась.
— Успеешь домой, скажешь, что считалась, — тормознула Ангелину Ольга, а затем закрыла входную дверь.
— На посошок! — воскликнул Хакас.
Пластмассовые стаканчики беззвучно поцеловались. Хакас злоупотреблял тостом на посошок. Алексей плотоядно посматривал на девушку. Она, хотя была и пьяна, поглядывала все на часы. Ее терзали два противоречивых чувства: ей хотелось уйти и остаться одновременно. С одной стороны — ее ждал дома супруг, а с другой стороны, она устала от хронического безденежья, от пустых обещаний мужа, ей надоело каждый день кушать китайскую лапшу, куриные пупки и каши на воде. А здесь хоть можно вкусно поесть и пообщаться с ребятами из другого мира, пахнущего дорогим одеколоном и шуршавшего крупными купюрами. Пусть это бандиты, но они не жадные, веселые и славные мужики.
Хакас все больше и больше лапал Олю, распаляясь не на шутку. Ангелина скромно молчала. Алексей обнял ее — она вроде не возражала.
— Геля, у тебя есть богатый любовник? — ухмыльнулся Алексей.
— Она у нас девочка серьезная, за мужем, — хихикнула Оля.
— Оля, пойдем, штаны померим, — плотоядно заулыбался Хакас, предвкушая любовную случку. И на ухо Рудакову: — Слышь, братишка, вдуй этой соске по самые помидоры. Почисть ей заодно духовку. Пройдись по унитазу. Слабо?
— Да вроде она замужняя и не горит желанием…
— А это тебя колышет? Ты пугни ее. Базаром, кулаком, хоть чем — лишь бы дала. Подави ее волю. Она слабенькая, зашугается. Тренируйся, Художник, ломать людей, и морально и физически. Заставь людей бояться тебя. Любым макаром. Ты — ходячая угроза! Пусть тебя ненавидят, но боятся. Ты же — никоновец! Вперед, салага!
Хакас с Ольгой вышли из подсобки. Ангелина насторожено замолчала. Ее щечки горели пунцовым огнем. Она стала еще краше.
— Я пойду — робко сказала Геля.
— Выпьешь и пойдешь, — постарался придать своему голосу жесткость Алексей.
И посмотрел на нее так безапелляционно, что девушка невольно опустила взгляд и стушевалась. Она поверила его тону, поверила его глазам. Он плеснул ей водки, потом — себе.
Они выпили, закусили. Рудаков решительно приблизился к девушке.
— У меня «праздники», — сопротивлялась она.
Но это не остановило Алексея. С установкой « я — ходячая угроза» он прижал Гелю к стенке, и деловито стал расстегивать ей блузку. Их пальцы переплелись в яростной, но неравной борьбе. В борьбе двух противоположностей, двух начал: Иня и Яня. Ее пальцы стойко держали оборону вокруг пуговиц, а его — штурмовали перламутровые бастионы с десятком бойцов и отдаляли края блузки друг от друга. Борьба продолжалась молча. Когда он добрался до ее лифчика цвета беж, и, рванув его вверх, впился нежными поцелуями в ее розовые торчащие соски, крепость под именем «Ангелина» пала.
Он победоносно расстегнул ширинку. «Стяг» развивался почти вертикально. Алексей дернул молнию на брюках девушки и одним рывком стянул их вместе с бежевыми трусиками. Он развернул Гелю задом к себе. Ее аккуратная крепкая попка предстала пред ним во всей красе. Алексей наклонил девушку на прилавок, схватил ее за бедра и приступил к делу.
Ангелине жутко нравилось то, что сейчас проделывал с ней этот незнакомый бандит. И эта поза и этот агрессивный темп. Секс с постылым мужем давно не приносил ей радости. А здесь все в кайф!
…Зашел голый Хакас с полураздетой Олей. На ее глазах блестели слезы. Хакас бессмысленно улыбался. Видимо, он отведал «снежка». Явно он был на взводе. В такие минуты с ним было бесполезно спорить. Про таких обычно говорят: «у него пуля в башке»!
— А теперь кавалеры меняются дамами! — воскликнул Хакас.
Алексей и Ангелина от удивления застыли с открытым ртом.
— Сереженька… — голос Оли дрожал.
— Заткнись, дура! Базар окончен! Художник, трахни ее! Это приказ командира!
Он оттер от Ангелины Рудакова, пихнул покорную и шокированную девушку на прилавок… «Пехотинец» решил не навлекать на себя гнев бригадира и взялся за Олю.
Потом Рудаков поинтересовался, за что он так опустил Ольгу. Хакас коротко бросил:
— Не твое дело. А если хочешь знать: просто надоела. Я всегда так с телками расстаюсь.
Больше они к этому вопросу не возвращались.
Белоснежный лайнер коснулся бетонной полосы аэродрома. Под огромными колесами вспыхнули искры и дым. Вскоре погасли. Самолет вырулил на стоянку. Заглушил двигатели. Рейс из Праги прибыл в аэропорт «Шереметьево»- 2 с полуторачасовым опозданием. Снаружи была погожая августовская погода. Плюс двадцать.
«Аэропорт! Стою у трапа самолета…» — вспомнил популярный шлягер его молодости Тимофеев, поглядывая в иллюминатор. — «Здравствуй, моя дорогая, супердорогая столица! Я прилетел сюда в качестве арестанта. Воистину, от сумы и от тюрьмы не зарекайся! Но что поделаешь, такая профессия».
Тимофей горько усмехнулся. Потянул плененную руку — звякнула цепочка наручников. Как там его провожатый офицер-спецназовец. Не утомился, ментяра? Всю дорогу авторитет был пристегнут к менту. Так и ходили в туалет вместе. Достал его Тимофей своими походами в хвостовую часть лайнера.
Выходя из салона, пассажиры, кто с любопытством, а кто с неудовольствием поглядывали на черноволосого пассажира в одном «браслете» и в окружении четырех плечистых мужчин в штатском. Он причинил пассажирам немало неудобств: из-за него они долго не могли вылететь в Россию. Томительные минуты ожидания, потраченные нервы. Кто им это компенсирует?
В Праге, самолет оцепили чехи- полицейские с автоматами и спецподразделение МВД «Сатурн». И пока не прибыл микроавтобус с этим особо важным русским, чешские спецслужбы не давали отмашку работникам аэропорта на взлет лайнера.
Авиапутешественники гадали. Кто ЭТО? Что за фрукт? Лидер русской мафии? Опальный олигарх? Мошенник-бизнесмен? Пока ответить на этот вопрос трудно. Но ничего, это дело поправимое: из будущих газетных и телевизионных репортажей пассажиры узнают, с кем они летели, и чем он провинился. Та сказать, страна узнает своего «героя».
Авторитет, в свою очередь, насмешливо смотрел на зевак. Что он им, зверь в зоопарке? Или музейный экспонат?..
Салон самолета опустел. Тимофея повели к выходу, спустили по трапу.
Московский РУОП гостеприимно встретил сибирского олигарха. Обилием встречающих сотрудников, настороженными взглядами и «приветливым» молчанием. Спецы из «Сатурна» действовали совместно с работниками доблестного РУОПа. На Тимофея надели бронежилет. Наши правоохранительные органы опасались покушения на вверенную им персону.
Менты решили устроить маскарад. Сначала перед журналистами и телевизионными операторами, под видом Тимофеева, накрыв голову черным мешком, руоповцы провели под белы рученьки своего сотрудника, и быстренько засунули в микроавтобус. В сопровождении черной «Волги» его увезли в неизвестном направлении.
Ажиотаж спал. Представители прессы и телевидения покинули аэропорт. Тогда уже самого Тимофеева, в бронежилете и в наручниках, вывели на улицу через запасной вход и посадили в тонированный джип с синими номерами. Джип сопровождали утыканные антеннами две «Волжанки» с проблесковыми маячками.
Кавалькада машин помчалась по Ленинградскому шоссе. Путь спецкортежа лежал в СИЗО N 2, больше известное в простонародье как «Бутырка».
Авторитет, прижатый с двух сторон дюжими молодцами, невесело смотрел на проплывающий пейзаж. Стальные «браслеты» больно вгрызлись в его запястья. Не думал сибирский магнат, что таким нерадостным будет его возвращение на Родину.
«Крепись, Коля!» — подбадривал себя авторитет. — «Впереди еще много испытаний. Бог терпел и нам велел. Надежда умирает последней. Прощай навсегда, заморская пайка, и здравствуй на неопределенное время, русская баланда! Как там интересно моя Настя, сын? Им сейчас будет нелегко. Существует и реальная угроза их жизни. Надо сказать Ферзю, чтобы тот удвоил охрану в коттедже и усилил бдительность. Казбек не остановится ни перед чем, лишь бы уничтожить меня и мою семью».
«СУКА!!!»
Казбек прохаживался по фешенебельному номеру «люкс» в гостинице «Красноярск». Остановился около стола, где стоял коричневый ящичек из кедра. Достал оттуда матовую сигару «Cohiba Siglo» с тонкими «венами» цвета «колорадо», обрезал ее концы гильотиной и прикурил с помощью кедровой палочки. С наслаждением затянулся… Ореховый терпкий аромат заполнил комнату. Чаладзе плеснул себе немного рома «Баккарди». Авторитет продолжил мерить шагами гостиничный номер. С сигарой в зубах. И с бокалом в руках.
За ним внимательно наблюдал, сидя в кожаном кресле, его правая рука — Руслан Чоев, чеченец по национальности. Жилистый парень с черными, как смоль волосами и бородкой. Первая чеченская война посеребрили слегка его виски и бородку: военных приключений и переживаний тридцатилетнему Руслану хватило на три жизни. Война также научила его владеть любым оружием и без жалости убивать людей. Именно Чоев, ранним июньским утром, хладнокровно расстрелял губернатора Захарова.
Казбек обратился с вопросом к Руслану:
— Что там, на счет жены Тимофеева? Как к ней подобраться, ты пробил?
— Задача не из легких. Она — в своем коттедже как в неприступной крепости, там полно охраны. Стволы легальные, ребята оформлены в ЧОПе «Анаконда». Не придерешься. Кругом видеокамеры, сигнализация, проволока, останавливающие барьеры «Стоперс». Она некуда не выезжает. Еду ей привозят охранники.
— Дело плохо. Она нам нужна, очень нужна. Если она будет у нас в руках, то Тимофей будет сговорчивее. И отдаст все свои акции, как пить дать! Значиться так, Русик, надо подумать, как ее похитить.
— Вариант первый — взять штурмом. Второй вариант. Под видом ментов нагрянуть с обыском к ним. Вариант третий — перехватить охрану с едой, в них переодеться. Двое лягут на задние сиденья, одного — в багажник. Главное, ворота открыть, а там — наши дополнительные силы ворвутся.
— Думаю, вариант с ментами более предпочтителен. Только пока туда наших, настоящих ментов, направим, а там посмотрим.
— О'кэй, Вахтанг Давидович, сделаем.
— Постарайся, Русланчик, постарайся.
— Хорошо.
Казбек посмотрел на заместителя взглядом, не требующим возражения. Не терпит он, когда ему перечат. Он здесь босс, он здесь хозяин. И заказывает музыку он! И только он. Чаще — траурную, похоронную, для своих недругов и неугодных свидетелей. А порой и для своих быков-предателей и нерадивых «солдат».
Вахтанг зловеще ухмыльнулся.
— Покрутится он у меня, сучара, как уж на сковородке. Вернее, зажарю его как свинью. И заодно всю его семью.
Понятно, кого под местоимением «он» подразумевал грузинский законник. Враг N1, убийца брата, подонок, мразь, кость в горле, чирей на заднице, конкурент по криминальному бизнесу — и все это Тимофей.
«Да будет проклят он!» — Казбек скрипнул зубами от ненависти.
Простой учитель истории Николай Тимофеев из одного захолустного сибирского городка никогда не помышлял о карьере преступника. Учил добру и справедливости местных ребятишек, увлекался боксом, даже получил звание «мастер спорта».
Но вот грянула «перестройка». Вместо ожидаемой «эры милосердия» наступила «эра дикой прихватизации и бандитского беспредела». Знакомые Николаю спортсмены ушли под крыло бандюгана Паши Сибирского и позвали его за собой, в славный город Красноярск. Леонид, не долго размышляя, согласился.
Смелый, волевой, решительный, а порой рисковый, Тимофеев быстро завоевал авторитет у братвы. За два года Николай прошел всю иерархическую лестницу преступного мира: «пехотинец» — «бригадир» — «правая рука» — «пахан». А главой группировки он стал, после того как «Мерс» Паши Сибирского разнесло в клочья от самодельной бомбы на Ленинском проспекте, в Москве.
Тимофей рекрутировал в свою криминальную структуру дополнительные силы: спортсменов, бывших вояк, ментов, и взял за горло сибирский мегаполис. Взял его — кинулся подминать под себя весь край. Сфера интересов — предпринимательство. Мелкий торговец-рыночник или крупный оптовик, общество открытого или закрытого центра, частное или государственное предприятие, российская или зарубежная компания — все едино, лишь бы они неукоснительно соблюдали основной рэкетменский принцип: «делись»! Деньгами, акциями, продукцией, чем угодно, но делись!
Опираясь на внушительную ОПГ и профессиональную команду киллеров из Минусинска под руководством бывшего боксера Никонова, Тимофей начал методично уничтожать всех тех, кто мешал ему на пути к цели. А целью его была
Так начиналась знаменитая «алюминиевая война»…
Первыми жертвами войны стали представители российско-американской компании SIOR. Москвичи и ньюйоркцы решили отобрать у Тимофея его прибыльное детище — акционерное общество «Красноярский алюминиевый завод». Но авторитет явно не хотел отдавать его варягам.
И вскоре, на даче, в Подмосковье, правоохранительные органы обнаружили труп одного из учредителей SIOR, известного банкира Шантора. Ему перерезали горло неустановленные следствием люди. Его компаньон Феликсов, узнав о смерти друга, решил отвезти в Генеральную прокуратуру документы, изобличавших главу КрАЗа в незаконной приватизации завода. Но так и не доехал. По дороге из аэропорта его машину обстреляли неизвестные из автомата. Феликсов, получив полудюжину огнестрельных ранений, несовместимых с жизнью, мгновенно скончался. Папка с компроматом из автомобиля исчезла.
«Вот затрещали барабаны — и отступили басурманы»…
«Американцы» выбросили белый флаг. И забыли о КрАЗе как о страшном сне.
Но Тимофей не долго почивал на лаврах. Над ним снова сгустились тучи. Объявились новые конкуренты. Наглые, дерзкие. Мафиози-москвичи, братья Абдулаевы и ряд криминальных питерских бизнесменов. Они «неровно дышали» к другому лакомому кусочку алюминиевой отрасли края, к заводу в Саяногорске. Чтобы заполучить контроль над этим предприятием одного из братьев Абдулаевых, вора в законе Абдулу, решением воровской сходки спустили «смотрящим» в город Минусинск. Но Тимофея такое положение дел не устраивало: он сам «охотился» за СаАЗом.
Поделиться книгой: