Лунная соната

Американец пожал плечами:

— Я его практически не знал.

— А с его научными трудами знакомы?

— Немного. Что касается его топологических изысканий, то здесь я — пас. Это не мой конек. А вот относительно космогонии, теории контакта, прогрессорства тут я, можно сказать, полный антипод профессора. Наши идеи диаметрально противоположны.

— А подробнее можете?

— А вам это надо? — вздернул брови американец. — Это же чисто научные междусобойчики, и ничего больше.

— И всё-таки, вкратце, — отпил немного Кампари Ричи.

— Хорошо, воля ваша. Например. Профессор был ярым адептом теории, согласно которой космос — это шахматная доска, а фигуры на ней — игроки, то есть цивилизации, отстоящие друг от друга на огромные расстояния. Он считал, что по мере своей прогрессорской деятельности игроки начинают, на определенном этапе, ощущать противодействие другого игрока, в чьи пределы они вторглись…

— Это мне понятно, профессор. Уже просветили. Я хочу узнать, в чем ваши с Беллом разногласия.

— Ага, понял. Так вот, короче, я считаю, что такой контакт без контакта невозможен. Любая цивилизация будет стремиться вступить в контакт. Вот вы, господин Сноу, что бы предпочли — изобретать велосипед самому, зная, что сосед уже его изобрел, или взять какое-либо свое изобретение, ну, не знаю, например утюг или, в конце концов, универсальный эквивалент в виде денег, пойти к соседу и заполучить велосипед в обмен на утюг или деньги?

— Профессор, я-то, может, так и поступил бы. Но это не значит, что так поступит инопланетянин, мотивация которого нам совершенно непонятна…

— Ошибаетесь, господин Сноу. Некоторые законы универсальны, как в физике, так и в психологии. Электричество минует провода, если будет более короткий путь к цели, то же самое с психологией — чем короче, тем лучше! И не имеет значения, где это происходит, в галактике Млечный Путь или в Магеллановом облаке.

Сноу понял, что уяснил самую суть противоречия между Прайсом и Беллом. Этого ему было достаточно, и он сменил тему:

— Спасибо, господин Прайс. Следующий вопрос. Что вы делали вчера с одиннадцати тридцати вечера и до часу ночи?

Американец взял бокал с пивом, немного отпил и только после этого произнес:

— Так вот оно что. Теперь я понял. КОНОКОМ, ну конечно. Вы считаете, что смерть профессора… как бы это сказать… не случайное трагическое стечение обстоятельств?

— Мы обязаны отработать все версии, профессор.

— Ладно. Ну… в общем весь вечер, начиная с десяти часов, я провел у своей знакомой в жилом секторе базы «Скотт».

— Имя и фамилия вашей знакомой?

Прайс аж в лице изменился:

— Послушайте, Сноу, я законопослушный гражданин Земной Конфедерации, но считаю, что не обязан давать вам отчет в своих секс… э-э-э… контактах с женщинами.

— Заблуждение, господин Прайс, глубокое заблуждение, которому, к сожалению, подвержено большинство граждан Конфедерации. Если вы не ответите мне сейчас, то я вас вызову официальной повесткой, которая будет зарегистрирована в личном деле и опубликована…

— Всё, хватит, хватит! — поднял руки Прайс. — Я находился у космобиолога Дороти Карра. Достаточно вам этого?

— Она подтвердит это?

— Надеюсь.

— Где она живет?

— В жилой зоне базы «Скотт», я же сказал.

— Когда вы от нее вышли?

— Примерно в половине первого ночи.

— Куда пошли?

— Куда, куда! На монорельс, куда еще? Я же в «Сателлите» остановился, а это на станции «Армстронг».

— Никого по дороге не встретили? — Сноу бил наугад, но что-то подсказывало ему так действовать.

— Это… нет, никого, — после легкой заминки ответил ученый.

Секундная пауза не укрылась от внимания Ричарда, и он нажал сильнее:

— Прайс, я знаю, что встретили, иначе не спрашивал бы.

Американец схватил бокал с пивом и с прихлёбом отпил.

— Да. Наткнулся я на этого пижона Мюллера. Но мне не было никакого резона с ним встречаться, и я спрятался. Он прошел к себе в «Хилтон», а я сел на монорельс и уехал в «Сателлит».

— Где вы спрятались?

— Там какая-то ниша была, в которой андроид стоял.

— Понятно. Вы на ножах с Мюллером?

— Нет!

— Тогда почему вы с ним не захотели встречаться?

Прайс замялся:

— В Гренобльском политехе мы с ним ухаживали за одной аспиранткой… Ну и… В общем, она выбрала его.

— Вы вместе учились в Гренобле? — удивился Ричи. — Но вы же старше Мюллера.

— Он там учился в аспирантуре, а я преподавал астрофизику и вел спецкурс по кибернетике. — Прайс наморщил лоб, и гравидержатели очков передвинули линзы поближе к глазам.

— Ясно, продолжайте.

— А что, собственно, продолжать? Я вам всё сказал. Видеть его не могу!

— Кроме Мюллера, никого не встретили по пути на станцию монорельса?

— Больше никого. — Прайс взглянул на Ричарда. — Честное слово!

Сноу помолчал несколько секунд, потом подозвал официанта, расплатился и встал.

— Спасибо, профессор, если что-то припомните, обязательно сообщите. Всего доброго.

— Всенепременно, — с видимым облегчением ответил американец и пожал Ричи руку. — До свидания.

Выйдя из бара, Сноу почти сразу столкнулся с Хэлвудом и тут же затребовал отчет. Но Барт только развел руками:

— Почти ничего, господин Сноу. Смерть наступила от баротравмы и последующего быстрого переохлаждения. Спасти его шансов не было, даже прибудь спасгруппа вовремя. Видеокамера в скафандре Басова не работала, потому что была неисправна. Не спрашивайте меня почему. Сломалась — и всё тут! Но есть показания дельтапланериста, который прилетел из Воздушной пещеры на одном гравилете с Басовым. Краем глаза, направляясь к шлюзу, он заметил, что кто-то, вышедший навстречу, вроде бы подошел к стажеру и заговорил с ним.

— О чём они говорили? — быстро спросил Ричард.

— В том-то и дело, что говорили они по индивидуальному каналу. Это возможно сделать очень быстро. Но для этого надо обменяться хотя бы одним словом или звуком с контрагентом. Электроника запоминает номера скафандров и устанавливает закрытую двустороннюю связь. Этим практически никто никогда не пользуется — нет никакой необходимости в этом. Но опция есть.

— То есть мы знаем, какой скафандр надевал убийца? — не поверил в удачу Ричи.

— Да, но что нам это дает? В режиме индивидуального канала запись невозможна.

Ричард задумался:

— Верно, кроме самого факта, что этим скафандром пользовался убийца, больше ничего. Все равно, капитан, распорядитесь, чтобы скафандр осмотрели и сняли все показания настроек электроники. Хотя я уверен, что Басов не включал видеокамеру скафандра, а убийце это и вовсе ни к чему.

Барт немедленно связался со спасотрядом и дал указания. Потом обернулся к Ричарду:

— Сейчас можно пойти и посмотреть, что зафиксировала видеокамера в шлюзе, я попросил инженера…

Ричард остановил его жестом руки и протянул черную заглушку:

— Не надо, капитан, ничего интересного мы с вами там не увидим.

Барт машинально взял заглушку и поднес ее к глазам. Потом растерянно посмотрел на Ричарда:

— Да как же это?..

— Капитан, — сменил тему Ричард. — Вы говорили о том, что надо обменяться хотя бы словом для того…

— Да, господин Сноу. Убийца окликнул Басова и попросил перейти на закрытый канал.

— Что он сказал?

— Дельтапланерист толком не помнит, что-то вроде: «Иван, перейди на закрытый». А тот ответил: «Хорошо».

— Голос узнать сможет?

— Спрашивал я его об этом, но он не уверен. Совсем не уверен.

— А если пропустить запись тех двух слов, что сказал убийца Басову, через вокодер?

— Это мало что нам даст, господин Сноу. У нас нет голосовых раскладок ни селенитов, ни тем более туристов и участников симпозиума.

— Чёрт! Всё равно, попробуйте сделать голосовую спектрограмму. — Ричард задумался и продолжил: — Но получается, что убийца хорошо знал Басова.

— Кто ж не знает диспетчеров?

— Согласен, но вчера было первое самостоятельное дежурство стажера. Первое! К тому же ночное, когда большинство людей всё-таки предпочитает спать и совершенно не в курсе того, что сегодня ночью дежурит новый молодой стажер.

— Тоже верно… — проговорил Барт.

Ричард немного помолчал, потом неожиданно спросил:

— Капитан, скажите-ка мне, насколько прочное стеклянное забрало шлема скафандра?

— Очень прочное. Это сапфировое закаленное многослойное стекло. А что?

— Я вот что подумал. В стандартный аварийный набор каждого скафандра входит, если мне не изменяет память, фонарь, вакуумный пластырь, сигнальные ракеты, многофункциональный нож, совсем небольшой альпеншток или ледоруб и еще какая-то мелочь. Верно?

— Верно.

— Скажите, капитан, а можно этим ледорубом разбить забрало?

— Сомневаюсь, господин Сноу. Вряд ли.

— А давай проверим? Спроси у своих спасателей, нет ли у них на складе неисправного или списанного шлема от скафандра?

Хэлвуд связался с заместителем командира спасотряда Муром:

— Дэн, вот такой у нас тут вопрос образовался…

Пока он переговаривался со спасателем по МИППСу, Ричард оглядел коридор. Его внимание привлекла довольно большая ниша в стене, где стояло несколько металлопластиковых фигур андроидов. Одно место пустовало, и в нем, встав на цыпочки, что-то ремонтировал у самого потолка сотрудник станции. Периодически коротило какой-то контакт, и вниз сыпались искры и проклятия электрика.

— Идемте, господин Сноу, есть у них всё! — прозвучал голос Барта, и офицеры быстро двинулись по коридору в сторону станции монорельса.

Сноу пару раз обернулся на работающего в андроидной нише раздраженного селенита. Что-то шевельнулось в голове, зачаток смутной догадки, но, не успев оформиться, она улетучилась, оставив в душе лишь легкое беспокойство.

Мимо проплыло знакомое лицо.

— Профессор Пелтонен? — Сноу вытянул руку, как бы преграждая ученому путь.

— Да, — остановился финн.

— Ричард Сноу, КОНОКОМ. Расследую обстоятельства гибели профессора Белла, — представился Ричи.

Пелтонен молчал. Его водянистые глаза безучастно смотрели на агента.

— Э-э-э, профессор, нам с капитаном необходимо с вами побеседовать, — так и не дождавшись реакции нордического человека, сказал Сноу.

— У меня для вас будет пятнадцать минут в двадцать один сорок пять. Мой номер в «Сателлите» двадцать четыре. — Финн развернулся и продолжил движение по коридору.

Ричард несколько удивленно проводил его взглядом и вопросительно посмотрел на Барта.