Самая страшная книга 2023

– Значит так, Жень. Времени у нас нет. Вчера пропал Ваня Петрухин, прямо из квартиры. Сегодня Слава Рылов. Но ты и так в курсе, правильно говорю?

Кулик сглотнул и мелко кивнул.

– Хорошо, – продолжил старлей, устало плюхнувшись на стул. – Так что спрашиваю сразу: ты чего-то знаешь? Вижу, что знаешь. Давай не будем тянуть кота за это самое и ты просто все расскажешь. Вперед.

Женька нервно взглянул на жену, на Федотова. В глаза Бурову он глядеть, похоже, опасался. Но все же выдавил:

– Не знаю я ничего.

Буров потер веки пальцами, придвинул стул поближе к Кулику.

– Короче, я только что от Чернова. Спрашивал его о том же, о чем и тебя. И знаешь что? Он больше ничего уже не расскажет. Никогда. – Старлей заметил, как от этих слов Женьку перекосило. – Понял меня? Ну и как? Тоже будешь ждать, когда от тебя одни ошметки на полу останутся? Ну?

В дежурке повисла тишина. Буров видел, что Кулик борется с собой. Он точно что-то знает. Старлей ткнул наугад, это понятно, но похоже, что не промахнулся.

– Да хер с ним. – Женька зло лупанул кулаком об колено. На Бурова он старался не смотреть. – Знаю я. Только ты не поверишь.

– Я сейчас в черта лысого поверю! Не тяни уже!

– Ну… В общем, это с неделю назад было. Заработать мы хотели. Знаешь, на западе там, к норвегам ближе, от немцев всякие бункеры остались? В Великую Отечественную еще понастроили. Короче, мы оттуда металл тащили. Это третья ходка была.

– Так, погоди, – вмешался Буров. – Какой металл к едрене фене? Там туристов тьма каждый год, все уж облазили сто раз и стырили давно. Что вы там тащили?

– А вот то! Там одно место затопленное было. Ну и… Да не знаю, вода отошла или еще че, короче, Ванек заметил. Вскрыли дверь, полдня пилили. А там нетронуто все – трубы, провода. Вот и тащили. А потом…

Кулик остановился и закашлялся. Федотов протянул ему кружку с водой. Напившись, Женька продолжил:

– А потом еще кое-че нашли. Саня Чернов нашел. Но я брать не хотел! Говорю: пацаны, ну на кой? Че это за фигня?

– Что нашли-то? – не выдержал Буров.

– Да не знаю я! Тварь какую-то. Мелкую. Типа мумии. В тряпки завернута, с младенца размером. Рожа страшная, рога торчат. Но не разваливается, крепкая. В ящике лежала. Ну Санька и говорит: надо брать, у меня знакомый в Мурманске есть, ученым продадим. Вот. Дорого такое стоит, говорит. Я брать не хотел! Да кто ж меня слушает? Саня вытащил из ящика эту хрень и… Ну, плохо нам стало. Чую, прям так плохо, что хоть падай. Ванька по стенке сполз, Слава блеванул там вообще. И вот слышу будто голос в голове: не бери, плохо будет.

– Но вы взяли.

– Да не хотел я! А Саня да, все равно потащил. Вышли на воздух – отпустило вроде. Так и принесли в поселок. А вчера Ванька звонит, несет фигню какую-то. Что она скоро придет, он знает. Че знает? Я говорю: проспись, дурила! А утром уж услышал все…

Буров почувствовал, что перед глазами поплыло. Только сейчас он понял, как устал за этот день. Выгорел.

– Где она? Эта штука?

Женька тяжело вздохнул. Светка молча глядела на него пустым взглядом.

– В гараже у Сани. Домой ее никто брать не захотел.

– Где гараж? Ключи есть?

– У Сани ключи. Были… А гараж за ДК, пятнадцатый номер. Синий и мелкий такой. Могу показать.

– Какое показать, тут сиди! – Буров обернулся к Федотову: – Не выпускай их пока, свет не включай. И так все видно. Ждите, я скоро.

* * *

Дом культуры встретил его как обычно – неприветливо, хмуро, будто с укоризной глядя темными проемами глаз-окон. Но сейчас даже он казался Бурову не таким уж неприятным – да, все еще страшный, но свой. Привычный и понятный.

Пятнадцатый гараж нашелся быстро. На двери – старый навесной замок, который старлей без особого напряга снес фомкой, прихваченной из дежурки. Внутри пахло пылью, землей и прелой бумагой. Полки были завалены старыми ненужными книгами, тряпками, банками не пойми с чем внутри.

А на полу у дальней стенки стоял деревянный ящик, прикрытый дерюгой. Даже от входа Буров ощутил едва уловимый, но знакомый запах, от которого сжалось сердце. Да, это оно.

Старлей не сразу решился сбросить ткань с ящика. Думалось, что как только он ее коснется, то нечто из ящика крепко схватит его за руку, вопьется острыми уродливыми когтями в плоть.

Буров замотал головой, прогоняя морок. Собравшись с духом, стянул пыльную дерюгу и посветил фонариком в ящик.

Кулик не врал. Эта штука и правда страшная – запавшие пустые глазницы на овальном черепе, обтянутом сухой коричневато-желтой кожей. Вместо носа – две узкие прорези, рот широкий, буквально до ушей. А самих ушей нет, форма головы напоминает человеческую. Из черепа вверху торчат обломанные рога, не такие, которые рисуют у демонов или бесов в книжках. Скорее оленьи, что ли. Ветвистые и запутанные.

Остальное тельце скрыто пеленкой. Только маленькие лапки торчат – скрюченные и, да, с когтями.

Первой мыслью было взять эту штуку с собой. Но участковый быстро одумался – зачем ее тащить куда-то, что это даст? Кроме него, Кулика с женой да Федотова о ней никто больше не знает. Лучше ее вообще не трогать. Но что тогда делать?

«Сжечь, да и все».

Это мысль, но отчего-то Бурову она не понравилась. Он и сам не понимал, что его остановило. Внутри все вопило – сжечь, хоть вместе с гаражом, поскорее! Но если не поможет? Что тогда? Обратно ее уже не вернуть.

Надо с кем-то посоветоваться. Но с кем? Не с Федотовым же. Кулик тоже ничего больше не знает. Хотя… Какие еще варианты?

Буров достал телефон, сфотографировал уродца. Кому бы показать?

Так ничего и не решив, старлей сунул телефон в карман, захлопнул дверь гаража и отправился обратно. Сил думать уже не было, к тому же его до сих пор донимала простуда, а однажды он поймал себя на мысли, что все ужасы последних дней – это просто глюки от температуры. Ну какие силуэты, уродцы-мумии? Откуда это здесь? Тут люди-то жить не хотят!

Если позвонить в город и все рассказать, его там просто сочтут сумасшедшим. Или бухим. Так что не вариант. Может, плюнуть на все? Пусть с Женькой Куликом будет то, что будет. А все дела потом достанутся людям из Большого города. Он сделал все, что мог.

С такими невеселыми мыслями Буров и вернулся в дежурку. Мрачный Кулик при его появлении оживился, вскочил с лавки.

– Ну, видел? Там оно?

– Там. Садись, сегодня тут ночуете.

Рукой поманил к себе Федотова, показал ему фото уродца. Саня задумчиво почесал репу и присвистнул.

– Это что за фигня?

– Знал бы – тебе бы не показывал.

За спиной хлопнула дверь, заставив сердце Бурова провалиться в пятки. Резко обернувшись, он уже схватился за пистолет и хотел крикнуть Федотову уводить Кулика с женой хоть через окно, но быстро осекся.

– Маша, ты чего это?

Жена стояла на пороге, осторожно вглядываясь в полумрак дежурки непонимающим взглядом. Облегченно выдохнула, когда услышала голос старлея.

– Чего-чего, ночь на дворе, тебя все нет, телефон не берешь. Думала, случилось уже что.

Буров чертыхнулся про себя. Он настолько погрузился во всю эту хтонь, что забыл снять телефон с беззвучного, а вибрацию не почувствовал. Стало стыдно – Маша и Лерка наверняка переволновались.

– Все нормально, дел много. Свет еще отрубили. Вон и Федотов тут. Ты иди домой, когда все закончим – сразу соберусь.

Вдвоем они вышли на улицу, где их сразу же окружили крупные снежные хлопья. Снегопад все усиливался – если так пойдет и дальше, то опять нагрянет буря, а дороги не расчистят еще с неделю.

– Как там Лерка? Спит уже?

– Спит. – Маша поежилась, поплотнее запахнула куртку. – А это у тебя что такое?

Буров сообразил, что так и сжимает в ладони телефон с фоткой уродца на экране. В темноте светящийся дисплей выделялся, как яркая луна на чистом небе.

– Да так, не обращай внимания. Местные где-то откопали.

Маша нахмурилась, присмотрелась. Охнула, прикрыв ладошкой рот.

– Луот-хозик!

– Чего? – опешил Буров.

– Ну… Да показалось, наверное, – отмахнулась жена, но увидев настойчивый взгляд старлея, все-таки добавила: – Похоже на Луот-хозик. Ее так всегда рисуют. Отец мне в детстве про нее рассказывал. Это у саамов дух такой. Вроде божества. Да неважно.

Божество? Вот только божества ему еще не хватало.

– Расскажешь? – Старлей взял Машу под локоть, посмотрел ей в глаза. – Я потом объясню. Но мне это важно.

Маша заметно растерялась. Буров понимал, как глупо сейчас выглядит, но остановиться не мог.

– Да я не знаю больше ничего. Это у общины надо спросить, я только в детстве про нее читала. А знаешь… Спроси у нашего нойды.

– Нойды? Это который вроде шамана?

– Да какой он шаман! – засмеялась Маша. От этого звука на душе у Бурова стало полегче. – Это раньше шаманами были, а сейчас… Ну вроде старейшины. Но он точно должен знать.

Старейшина, значит. А, бес с ним, что еще делать-то?

– Ладно, где он живет?

IV

Буров чувствовал себя полнейшим идиотом, когда подходил к дому нойды. Еще пару дней назад он шпынял местных алкашей и разнимал пьяные драки, а теперь посреди ночи плелся к саамскому шаману поговорить о местном духе. Но при этом он понимал, что без дела сидеть все равно не сможет. Что он там недавно думал – плюнуть на все? Нет, не в его это характере. Уж если начал, то надо доводить до конца. Даже если это выглядит полным бредом.

Внешность нойды его удивила. Он четко представлял себе этакого седовласого старца с мудрыми глазами в традиционных одеждах, восседающего в центре домика с бубном в руках и в окружении связок с сушеными травами и медвежьих шкур на стенах. Ничего такого не было – шаман оказался невысоким мужичком лет сорока, с добрым и простым лицом, а жил он в совершенно обычном доме – без трав, медведей и бубна. Это даже немного разочаровало.

Похоже, что сам нойда заметил растерянность в глазах участкового, понимающе улыбнулся, но ничего не сказал. Он легко согласился поговорить, хотя время к этому явно не располагало. Яков (или по-саамски – Ёак, как представился шаман) провел Бурова в небольшую комнатку с книжными полками и письменным столом в углу, усадил у обогревателя.

– Простите, что так поздно, но время не терпит. Вот, посмотрите, – Буров протянул нойде телефон с фотографией уродца на экране.

Шаман вгляделся в фото, медленно кивнул, узнавая.

– Да, похоже на Луот-хозик. У меня есть ее изображения. Хотите, покажу?

Яков порылся на книжной полке, достал невзрачный томик. Полистал немного, нашел нужное место, ткнул в него пальцем.

– Вот.

Со страницы на Бурова смотрела увеличенная копия мумии-уродца. Точно такая же голова, черты один в один. Лапы похожие, только мощнее, и когти больше. А еще… Ее фигура здорово напоминала силуэт, который старлей видел в квартире Чернова.

«Неужели это все реально? Какие духи, какие боги, елки-палки».

– Кто она? Ваша богиня?

Нойда улыбнулся, бросил книжку на стол.

– Нет. Это дух. Саамы верят, что они живут на земле вместе с нами: в воде и почве, в воздухе и в лесу. Много их, и у всех своя роль. Есть и боги: Пейве-солнце, Торден-громовержец, Сторюнкар – повелитель всего живого. Но Луот-хозик – дух. Ее зовут Оленьей хозяйкой. Олени всегда были очень важны для саамов, без них мы бы не жили, а потому и Луот-хозик почитали пуще всех других.

Буров потер пальцами виски. Оленья хозяйка… Это она устроила кровавую бойню? Дух оленеводства?

– Вижу, что не просто так вы пришли ко мне, – продолжил Яков тихим голосом. – Чую, что беда случилась, и она тому причина.

Старлей не знал, что на это ответить. Сил хватило лишь на согласный кивок.

– Да… Я так и думал. – Нойда задумчиво подпер подбородок ладонью. – Это сейчас у вас?

Яков указал на фото. Буров опять кивнул.

– Понятно. Луот-хозик – не злой дух. Но духи и вовсе не бывают целиком злыми или добрыми. Они живут так, как удобно им. Просто иногда мы для них тоже полезны. Луот-хозик присматривала за стадами, пока ей приносили жертвы и другие дары. Но те времена давно прошли.

– Что мне с этим делать? Сжечь? Выкинуть? Ей отдать?

– Это ее разозлит. Отдать… Пожалуй, но она озлоблена, ведь ее дитя украли. Я не позавидую тому, кто осмелится отдать его.

Буров сам не понял, как выложил Якову все: о трех пропавших, о Кулике, о силуэте в доме Чернова. Просто не мог больше держать это в себе. И почему-то был уверен – здесь его поймут.

Яков на минуту задумался. Казалось, безумный рассказ совсем не удивил его – взгляд шамана остался ясным и спокойным.

– Понимаете, – вдруг начал он, – сейчас все не так, как раньше. Когда-то и нас было много, и духи были сильны. Их почитали, приносили им дары. Но теперь… Кто их помнит? Даже в нашей общине стали забывать, а иные и вовсе веру сменили. Вот и спят теперь духи. Ну как медведь зимой. Разбудили вы ее. Теперь и ходит она по тундре – злая и голодная, как тот же медведь-шатун. Но сил у нее мало. Иначе сразу всех четверых нашла бы.

– Так что мне-то делать? Эта тварь же тут весь поселок перебьет!

– Она злая, но не безумная. Нашла тех, кто коснулся ее плоти и крови. Кто украл дитя. Но само дитя не нашла. Оттого и… Разобралась с ними по-своему. Нужно вернуть дитя, только сделать это с умом.

Нойда опять повернулся к полке, вытащил откуда-то из заднего ряда потрепанный сложенный листок. Развернул на столе – Буров увидел давнюю, еще советских времен карту Старо-Рыбацкого.

– Смотрите, – сказал Яков и постучал пальцем по карте. – Вот тут есть сейда-камень. Это у саамов как алтарь. Туда раньше и приносили дары духам да богам. Много было таких камней в округе, да затерялись все. Только про этот и знаю. Туда вам нужно.

Буров внимательно посмотрел на точку, куда указывал шаман. На северо-востоке от поселка, пешком туда не дойдешь, тем более сейчас. На уазике можно быстро справиться, если не застрять где-нибудь по пути.