Книга мертвых

– Так и вижу заголовок в завтрашней газете: «Паника, вызванная биотеррористической атакой в Музее естественной истории». Не скажу, что я жажду прочитать такую статью. Мне только что позвонил репортер из «Таймс»[1] – Гарриман или как его там. И через полчаса мне нужно будет ему перезвонить и дать какие-то объяснения.

Шерман сглотнул и продолжал молчать. По лбу его скатилась капля пота, и он поспешно вытер лицо носовым платком.

– Ну и как, есть у вас объяснение? И существует ли причина настойчивости, с которой вы просили меня спуститься в вашу лабораторию?

– Да, – наконец заговорил Шерман и кивнул в сторону стереоскопа. – Я хотел, чтобы вы… чтобы вы взглянули на это.

Коллопи поднялся, подошел к микроскопу и, сняв очки, посмотрел в окуляры, но не увидел ничего, кроме размытого белого пятна.

– Я ни черта не вижу!

– Просто нужно отрегулировать фокусировку.

Коллопи немного повозился с микроскопом, наводя фокус, и наконец перед его глазами предстала изумительной красоты картина – тысячи разноцветных осколков кристаллов, образующих причудливую яркую мозаику.

– Что это?

– Образец песка, который содержался в посылке.

Коллопи выпрямился.

– Неужели? Разве вы или кто-то еще его заказывали?

– Нет, никто из сотрудников отдела его не заказывал, – после короткого колебания ответил Шерман.

– Тогда скажите мне, мистер Шерман, почему посылка с алмазным песком стоимостью несколько тысяч долларов была адресована и доставлена именно вам?

– Я знаю почему. – Шерман дрожащей рукой взял один из белых конвертов. Коллопи ждал объяснений, но хранитель молчал, устремив застывший взгляд в одну точку.

– Доктор Шерман!

Тот не шелохнулся. Потом наконец опять достал из кармана платок и вытер лицо.

– Доктор Шерман, вам плохо?

Шерман вновь сглотнул.

– Не знаю, как и сказать вам.

Голос Коллопи зазвучал резче:

– У нас серьезные проблемы, – он посмотрел на часы, – а через двадцать пять минут мне нужно звонить этому Гарриману. Так что выкладывайте все, что вам известно.

Шерман безмолвно покачал головой и еще раз вытер лицо носовым платком. Несмотря на раздражение, Коллопи ощутил укол жалости. Хранитель отдела минералогии напоминал ему пожилого ребенка, так и не переросшего своего детского увлечения – собирания камней. И вдруг Коллопи понял, почему тот непрерывно вытирал лицо: причиной этого был не пот – из глаз Шермана текли слезы.

– Это не алмазный песок технического назначения, – наконец произнес он.

Директор музея нахмурился:

– А что же это?

Ученый набрал в легкие побольше воздуха.

– Алмазный песок технического назначения состоит из черных или коричневых кристаллов, не имеющих эстетической ценности. И под микроскопом они выглядят именно такими – темными кристаллическими частицами. Здесь же мы видим множество цветов. – Голос Шермана задрожал.

– Да, именно это я и видел, – согласился Коллопи.

Шерман кивнул:

– Крохотные кристаллы и фрагменты кристаллов всех цветов радуги. Убедившись, что это действительно алмазы, я спросил себя… – Казалось, силы вновь покинули его.

– Ну же, мистер Шерман.

– …Я спросил себя: откуда, черт возьми, мог взяться целый мешок песка, состоящего из фрагментов отличных разноцветных камней? Мешок весом два с половиной фунта?

В лаборатории повисла напряженная тишина, и Коллопи вдруг стало холодно.

– Я не понимаю, – тихо сказал он.

– Это не алмазный песок, – решительно, на одном дыхании произнес Шерман. – Это коллекция алмазов из музея.

– Черт, вы понимаете, что говорите?

– Это дело рук человека, который на прошлой неделе украл наши алмазы. Он измельчил их. Все до одного. – Слезы вновь потекли по щекам Шермана, но он и не думал их вытирать.

– Измельчил? – Коллопи посмотрел по сторонам, его взгляд казался безумным. – Как можно измельчить алмазы?

– Молотком.

– Но считается, что алмаз – самый твердый материал в мире.

– Твердый – да. Но это не значит, что его нельзя раздробить.

– Почему вы так уверены, что это коллекция музея?

– Многие наши алмазы имеют уникальную окраску. Взять хотя бы «Королеву Нарнии». Ни у одного другого камня нет такого голубого цвета с оттенком фиолетового и зеленого. Я сумел идентифицировать каждый, даже самый крохотный фрагмент. Именно этим я здесь и занимался – сортировал их. – Шерман открыл белый конверт, который держал в руках, и высыпал его содержимое на предметный стол – на листе бумаги выросла небольшая кучка голубого песка. Пожилой ученый указал на нее: – Это «Королева Нарнии». – Затем опорожнил другой конверт и ткнул пальцем в кучку пурпурного цвета: – А это «Сердце вечности». – Один за другим он высыпал содержимое оставшихся конвертов: – «Призрак индиго», «Ултима туле», «Четвертое июля», «Занзибарский зеленый».

Слова звучали как барабанный бой – один оглушительный удар следовал за другим. Коллопи в ужасе уставился на крохотные кучки блестящего песка.

– Дурацкая шутка, – наконец выдавил он. – Это не могут быть музейные алмазы.

– Точный оттенок большинства этих знаменитых алмазов поддается количественному определению, – пояснил Шерман. – У меня имеются данные. Я изучил эти фрагменты, и оказалось, что их цвет полностью совпадает с цветом похищенных камней. Ошибки быть не может – это не что иное, как алмазы, украденные из музея.

– Но ведь наверняка не все, – слабо произнес Коллопи. – Он не мог уничтожить все алмазы.

– Вес песка, содержавшегося в посылке, составляет два фунта сорок две сотых. Это приблизительно пять с половиной тысяч карат. Если учесть, что некоторая часть содержимого высыпалась, получается, что первоначально там было примерно шесть тысяч карат. Я сложил вес всех похищенных алмазов, он составил… – Шерман остановился, чтобы перевести дух.

– Ну и?!. – Коллопи наконец дал выход своему раздражению.

– …Он составил шесть тысяч сорок два карата, – шепотом закончил Шерман.

В лаборатории повисла тишина, нарушаемая лишь слабым гудением ламп дневного света. Наконец Коллопи поднял голову и твердо посмотрел в глаза пожилому ученому.

– Доктор Шерман… – начал он, но голос его сорвался и ему пришлось начать сначала: – Доктор Шерман, эта информация не должна выйти за пределы данной комнаты.

Шерман, и без того бледный, побелел как полотно, но через мгновение молча кивнул, соглашаясь.

Глава 4

Уильям Смитбек-младший вошел в темное, наполненное смесью различных запахов помещение паба, именуемого «Кости», и окинул взглядом шумную толпу. Было пять часов пополудни, и в заведении собралось уже немало работников музея. Они приходили сюда, чтобы расслабиться после долгих часов утомительного труда, проведенных в огромном гранитном здании на другой стороне улицы. Почему, провозившись целый день с ископаемыми останками, эти люди шли отдыхать в заведение, где все стены, до последнего квадратного дюйма, были увешаны костями, оставалось для Билла загадкой. В последнее время сам он приходил в это место по одной причине – здесь можно было выпить отличного выдержанного односолодового пива, которое бармен припрятывал для него под стойкой. Стоило оно, конечно, совсем не дешево – тридцать шесть долларов за кружку, – но не травить же свой организм трехдолларовым «Катти сарк»!

Билл заметил рыжеволосую головку Норы Келли, своей молодой жены, сидевшей на их обычном месте в задней части зала. Помахал ей рукой, неторопливо подошел к столику и замер в картинной позе.

– Но что за проблеск света в том окне?[2] – вопросил он драматическим шепотом и, наклонившись, быстро поцеловал ей руку, гораздо дольше задержался на губах и, наконец, уселся напротив. – Как дела?

– Как обычно. Я по-прежнему уверена, что музей – самое потрясающее место работы.

– Ты имеешь в виду сегодняшнюю угрозу биотеррористической атаки?

Нора кивнула:

– Кто-то отправил в отдел минералогии посылку, и из нее высыпался неизвестный порошок, который приняли за споры сибирской язвы или что-то столь же ужасное.

– Я слышал об этом. А старик Брайс даже написал статью. – Брайс Гарриман был коллегой Смитбека из «Таймс» и его извечным конкурентом. Правда, опубликовав недавно несколько сенсационных сообщений, Билл сумел немного обойти соперника.

Подошел официант и молча встал рядом со столиком, дожидаясь, пока они сделают заказ.

– Мне, пожалуйста, немного «Глен Грант», – сказал Смитбек. – Отличная вещь!

– А мне бокал белого вина, – попросила Нора.

Официант тут же исчез.

– Эта история наделала много шума? – поинтересовался Смитбек.

Нора хихикнула:

– Ты бы видел Гринлоу – парня, обнаружившего посылку. – Он был настолько уверен, что вот-вот отдаст концы, что спасателям пришлось нести его на носилках, да еще напялить на него защитный костюм.

– Гринлоу? Не слышал о таком.

– Это новый вице-президент по административным вопросам. Перешел к нам из «Кон-Эд».

– И чем же она оказалась? Я имею в виду сибирскую язву.

– Шлифовальным порошком.

Официант принес напитки.

– Шлифовальный порошок! – Смитбек расхохотался. – О Господи, какая прелесть! – Взяв пузатый бокал, он осторожно взболтал янтарную жидкость и сделал глоток. – Но как все это произошло?

– Вероятно, упаковку повредили во время транспортировки, и порошок стал высыпаться. Посыльный оставил пакет Керли, ну а Гринлоу как раз в это время проходил мимо.

– Керли? Тот старик с трубкой?

– Тот самый.

– Он все еще работает в музее?

– Он не уйдет никогда.

– И как он ко всему этому отнесся?

– Как всегда – спокойно. Через несколько часов уже сидел в своей будке, словно ничего и не произошло.

Смитбек покачал головой.

– И кому же понадобилось отправлять с посыльным мешок песка?

– Даже не могу себе представить.

Билл сделал еще глоток.

– Думаешь, это было сделано специально? – задумчиво спросил он. – Чтобы вызвать в музее панику?

– Да ты настоящий детектив.

– Известно, кто отправил посылку?

– Кажется, на ней не было обратного адреса.

Эта маленькая деталь вдруг заинтересовала Смитбека, и он пожалел, что не потрудился прочитать статью Гарримана, хотя легко мог это сделать, поскольку она была размещена во внутренней сети «Таймс».

– Ты знаешь, сколько сейчас стоят услуги посыльного в Нью-Йорке? Сорок долларов.

– Может, это был какой-то ценный песок.

– Тогда почему отправитель не назвал себя? Кому была адресована посылка?

– Если не ошибаюсь, просто отделу минералогии.

Смитбек задумался и сделал еще один глоток «Глен Грант». Журналистское чутье заставило его насторожиться: что-то во всей этой истории было не так. «Интересно, удалось ли Гарриману что-нибудь раскопать? – подумал он и сам себе ответил: – Черта с два!»

Достав свой мобильный, Смитбек спросил:

– Не против, если я позвоню?

Нора нахмурилась: