Помоги проекту - поделись книгой:
– Возможно.
– Я встретила его на вечеринке в Нью-Йорке, как раз перед тем, как вернуться в Лондон. Он живет в Афинах, но вчера утром я получила от него телеграмму, он сейчас на острове Спецес, снял виллу у знакомых. И хочет, чтобы я тоже приехала.
– Тогда тебе следует ехать.
– Ты действительно так считаешь?
– Конечно. Я не вижу причин, по которым ты должна оставаться в Лондоне. И, кроме того, я все равно буду занята поисками работы и жилья.
– А пока ты останешься в этой квартире, хорошо?
– Но…
– Я договорюсь с портье. Пожалуйста. – Голос Розы звучал почти умоляюще. – Скажи, что ты останешься. Хотя бы на пару дней. В любом случае на выходные. Для меня очень важно, чтобы ты осталась.
Флора лихорадочно пыталась найти какую-нибудь отговорку, но тщетно. Слишком уж заманчивым было предложение.
– Хорошо. До понедельника. Но только если ты уверена, что все будет в порядке.
Лицо Розы озарила широкая улыбка, в которой Флора узнала свою улыбку.
– Конечно, все будет в порядке. – Роза подошла к Флоре и порывисто обняла ее, но за этим проявлением сестринской любви сразу же последовало обескураживающее предложение: – А теперь идем, поможешь мне уложить вещи.
– Но сейчас три часа ночи!
– Ну и что? Если хочешь, свари еще кофе.
– Но…
Флора хотела сказать, что устала до крайности, но почему-то не сказала. Видно, такова Роза. Попав в водоворот ее жизни, остается только подстраиваться к этому кружению, не всегда понимая, куда движешься.
В одиннадцать утра Роза отчалила. Флора вышла на улицу проводить ее.
– До встречи, – сказала Роза, обнимая Флору. – Оставь ключи портье, когда окончательно съедешь.
– Пришли мне открытку.
– Обязательно.
– Счастливого пути, Роза.
Роза села в такси, захлопнула дверцу.
– Береги себя! – крикнула она, помахав на прощание.
Флора стояла на тротуаре и махала вслед, пока такси не повернуло за угол на Слоун-стрит.
Вот так. Все закончилось. Флора медленно вернулась в дом, поднялась на лифте и вошла в пустую квартиру. Она чувствовала себя здесь чужой. Без Розы было как-то тихо и одиноко.
В гостиной Флора начала взбивать подушки, раздвигать шторы, вытряхивать окурки из пепельниц. Но вскоре ее внимание привлекли книжные полки Гарри Шустера. Забыв о наведении порядка, она стала рассматривать книги и обнаружила, что он читает Хемингуэя, Роберта Фроста, Нормана Мейлера и Сименона (на французском). В отделении для пластинок рядом с проигрывателем стояли альбомы Арона Копленда, а над камином висел портрет Фредерика Ремингтона, свидетельствуя о гордости хозяина квартиры за свою страну и ее достижения.
Флора решила, что Шустер бы ей понравился. Но пробудить в себе добрые чувства по отношению к матери, которая бросила ее в младенческом возрасте и уехала в поисках более обеспеченной жизни, забрав с собой ее сестру-близнеца, было трудно.
Из ночных разговоров с Розой и просмотра фотографий у Флоры сложился настолько реальный образ Памелы Шустер, как будто она действительно встретилась с ней: красивая, любящая земные блага, пахнущая духами «Джой» от Пату, одетая от Диора, а иногда – в джинсы «Левайс», стройная, как девчонка; Памела, отдыхающая в Сен-Тропе, катающаяся на лыжах в Санкт-Морице, за обедом в «Ла-Гренвиле» в Нью-Йорке; темные глаза жизнерадостно сияют, волосы коротко подстрижены, белозубая улыбка на лице. Ей были присущи потрясающее обаяние и уверенность в себе – но любовь, нежность? В этом Флора сомневалась.
Часы на каминной полке серебряным звоном отметили полдень. Утро кончилось. Флора сделала бутерброд, выпила стакан молока, взяла сумочку и вышла из квартиры.
Без особого энтузиазма она отправилась искать работу. Через несколько часов она вернулась домой, без каких-либо результатов, уставшая и крайне недовольная своей нерешительностью и заторможенностью. Прошла на кухню и включила чайник. Вечером надо принять ванну, посмотреть телевизор и лечь пораньше спать. Роза настояла, чтобы она осталась на выходные. За два дня можно как следует отдохнуть и выспаться, а в понедельник со свежими силами приступить к поискам работы и жилья. Чайник закипел, и в этот самый момент раздался звонок в дверь.
Он стал последней каплей.
– Проклятье! – не сдержалась Флора, выключила чайник и пошла к входной двери.
Проходя мимо зеркала в коридоре, она оглянулась. Усталая, растрепанная, с небрежно закатанными рукавами рубашки, как будто только что мыла полы. Но ей было все равно. Она открыла дверь.
У порога стоял мужчина – высокий, худощавый, довольно молодой. На нем был элегантный коричневый костюм в «елочку» и галстук медно-красного оттенка, напоминающего цвет шерсти ирландского сеттера. Лицо с тонкими чертами, бледная веснушчатая кожа, вероятно легко обгорающая на солнце. Глаза светлые и ясные, зеленовато-серого цвета. Он смотрел на нее, словно ожидая, что она сделает первый шаг. В конце концов Флора вопросительно произнесла:
– Да?
– Здравствуй, Роза.
– Я не Роза, – сказала Флора.
Наступила короткая пауза.
– Что? – переспросил молодой человек.
– Я не Роза, – повторила Флора, слегка повысив голос. А вдруг он глухой, или тупой, или и то и другое? – Я Флора.
– А кто такая Флора?
– Я, – ответила Флора, понимая, что ее ответ ничего не проясняет. Пожалев незнакомца, она добавила: – Я остановилась здесь на выходные.
– Ты шутишь.
– Не шучу.
– Но ты так похожа на Розу… – Он смущенно замолк.
– Да, я знаю.
Он сглотнул слюну. С хрипотцой, вдруг появившейся в голосе, он спросил:
– Близнецы?
– Да.
– Сестры?
– Да.
– Но у Розы нет сестры.
– Не было. А теперь есть. Со вчерашнего вечера.
Снова наступила пауза, потом он сказал:
– Может быть, вы объясните?
– Да, конечно. Дело в том, что…
– Можно мне сначала войти? – перебил он.
Флора застыла в нерешительности, в голове замелькали самые разные мысли. Квартира Гарри Шустера, полная ценных вещей, оставлена под ее ответственность; чужой человек… Мало ли что ему в голову придет. А вдруг он преступник?
– Я вас не знаю, – осторожно сказала она.
– Меня зовут Энтони Армстронг. Я друг Розы. Я только что прилетел из Эдинбурга.
Флора продолжала стоять в нерешительности. Гость начал проявлять нетерпение.
– Послушайте, спросите Розу. Если ее нет дома, позвоните ей. Я подожду.
– Я не могу позвонить ей.
– Почему?
– Она улетела в Грецию.
– В Грецию?
Неподдельный ужас в его голосе и мгновенно побледневшее лицо окончательно убедили Флору. Это явно не мошенник. Девушка отступила в сторону:
– Входите.
Чувствовалось, что гость бывал здесь не раз. Он привычным движением бросил сумку и плащ на стул в прихожей. Успокоенная его уверенным поведением, Флора предложила ему чашку чая. Он сразу согласился. Они прошли на кухню, и Флора снова включила чайник. Доставая чашки и блюдца, она все время чувствовала на себе немигающий взгляд молодого человека, который следил буквально за каждым ее движением.
– Вам индийский или китайский? – спросила она.
– Индийский. И покрепче. – Он подвинул поближе высокий кухонный табурет и сел. – А теперь рассказывайте.
– Что вы хотите знать?
– Вы и в самом деле сестра Розы?
– Да, в самом деле.
– Но как это случилось?
Флора объяснила, как можно более кратко: развод Рональда и Памелы Уоринг, раздел между родителями младенцев-близнецов; сестры, выросшие в полном неведении о существовании друг друга, случайная встреча вчера вечером в ресторане.
– То есть это произошло только вчера?
– Я же вам сказала.
– Не могу в это поверить.
– Мы обе не могли поверить, но это действительно так. Молоко, сахар?
– И то и другое. А что случилось дальше?
– Мы поужинали, потом Роза пригласила меня сюда, и мы проговорили всю ночь.
– А утром она улетела в Грецию?
– Да.
– А вы остались?
– Понимаете, я только вчера приехала из Корнуолла. Я целый год жила там с отцом и мачехой. И сейчас в Лондоне у меня нет ни жилья, ни работы. Я рассчитывала подыскать что-нибудь за сегодняшний день, но ничего не получилось. В любом случае Роза попросила меня остаться здесь на выходные. Она сказала, что никто не станет возражать. – Флора повернулась, чтобы передать Энтони его чашку, и опять поймала на себе его пристальный взгляд. – Роза обо всем договорилась с портье, – на всякий случай добавила Флора.
– Скажите, она специально просила вас остаться на выходные?
– Да. А почему вы спрашиваете?
Он взял в руки чашку с блюдцем и начал размешивать сахар, не сводя глаз с лица Флоры.
– Она говорила о том, что я должен приехать?
– А разве она знала об этом?
– Может, она упоминала о телеграмме, которую я прислал ей?
– Нет. – Флора смущенно покачала головой. – Ни о чем таком она не говорила.
Энтони Армстронг сделал большой глоток обжигающего чая, потом поставил чашку с блюдцем на стол, встал с табуретки и вышел из кухни. Через минуту он вернулся с телеграммой в руке.
– Где вы ее нашли?
– Куда обычно люди складывают телеграммы, письма и приглашения? За большую стеклянную сахарницу, стоящую на каминной полке. А в этой квартире роль сахарницы выполняет отполированный кусок мрамора. – Он протянул телеграмму Флоре. – Прочтите.
Флора неохотно взяла телеграмму в руки. Энтони снова взгромоздился на высокий табурет и как ни в чем не бывало отхлебнул чая.
– Ну, читайте же.
Поделиться книгой: