Помоги проекту - поделись книгой:
Так завершается полным успехом вербовка «под чужим флагом», как принято именовать такие действия от имени другой спецслужбы.
В дальнейшем, после того как Нова представила разведке ГДР значительное количество ценной информации, ей был сообщен адрес в Восточном Берлине «на случай опасности, для укрытия там». В целях подкрепления легенды британского «флага» вербовки и устранения возможных сомнений, разведка ГДР организовала инсценировку встречи с ней во Франкфурте «шефа Краузе в СИС». Нове была выражена благодарность СИС»: «Лондон очень доволен вами», и вручена «золотая ручка» в знак признательности.
Наступил 1968 год. Нова была командирована в Варшаву в качестве секретаря главы торговой миссии доктора Генриха Вёкса. При отсутствии посольства ФРГ, Вёкс фактически выполнял функции посла. Нова устанавливает с ним интимные отношения, и сейф шефа миссии становится доступным для разведки ГДР.
Ее «любовник» Петер Краузе поселяется в Варшаве, и связь с Новой действует безотказно все два года пребывания агента в Польше.
В этот период для Востока не остается тайн в области восточной политики Бонна.
В сентябре 1970 г. по возвращении в Германию Нова занимает неинтересный для разведки ГДР пост в МИД ФРГ, и временно ее «консервируют». Через два года ей удается выехать в посольство ФРГ во Франции на пост секретаря посла. Немедленно около нее появляется Петер, теперь проживающий в Париже под именем Клауса Вёлера. Но здесь через руки Новы проходят сравнительно малозначимые копии телеграмм посла в МИД и к нему. Ее значение снова резко возрастает, когда она, вновь успешно пройдя очередную проверку службой безопасности, получает назначение шефа секретариата МИД ФРГ. Теперь она получила доступ к большому количеству секретных досье, содержащих информацию, представлявшую исключительный интерес. Петер располагается в Дортмунде, куда Нова регулярно привозит ему документы МИД. Последнее свидание Петера с Новой состоялось 6 марта 1976 года, когда Петер заподозрил наличие наблюдения за агентом.
Действительно, к этому моменту немецкая контрразведка вела наблюдение за Новой уже три месяца. Петер, не дожидаясь неизбежной развязки, уехал в Восточный Берлин, откуда по телефону предупредил агента об опасности.
Через два месяца, 5 мая 1976 года, ее арестовали. До самого конца она верила, что работала на СИС. Ее приговорили в ноябре 1977 года к пяти годам тюрьмы. Так завершилось это очень показательное для действий разведки «под чужим флагом» дело, позволившее безопасно вести разведку в течение десяти лет.
Операция ТФП с изменой в финале
Речь пойдет также о ТФП разведки ГДР в МИД ФРГ. В течение восьми лет завербованная также на «любовной основе» Герда Остенридер успешно добывала секреты МИД ФРГ, работая в период с 1965 по 1973 год секретарем посла ФРГ в Вашингтоне, затем министра иностранных дел в Бонне. Она передала ГДР более трех с половиной тысяч секретных документов, которые ее «муж», сотрудник разведки ГДР, выступавший под именем Герберт Шротер, фотографировал и пересылал в Восточный Берлин. Он сумел «влюбить» ее в себя и завербовать в качестве агента.
Арест в 1967 году коллеги Герды, также секретарши МИД Лоры Сютерлин, как агента ГДР, находившейся на связи с советским нелегалом Куртом, изменившим нам, сильно подействовал на нее и испугал. Но пока документы МИД килограммами следовали в чемоданах с двойным дном в ГДР. Среди этих документов западногерманская контрразведка выявила сто тридцать шесть, содержавших государственные секреты.
Однажды, в 1973 году, Герда «сломалась». Она предупредила своего «мужа», а затем пошла в полицию и рассказала о своем сотрудничестве с ГДР. За добровольное признание она была осуждена всего на три года тюрьмы. Благодаря ее предупреждению Герберт Шротер благополучно сбежал.
Вторичная «Свадьба»
Герберт Шротер отделался легким испугом в деле с явкой с повинной Герды Остенридер, но не испугался. Он продолжил свою вербовочную работу в том же духе, появившись через три года на побережье Черного моря в Болгарии. Здесь он встретился с сотрудницей аппарата канцлера ФРГ, красивой тридцатилетней немкой Дагмар Калиг-Шеффлер, и вновь вспыхнул любовный роман. Дагмар работала секретарем «Службы 211» в канцлерстве, через ее руки проходили дела, касающиеся проблем внешней безопасности ФРГ.
Перед принятием на работу Дагмар в течение трех месяцев тщательно проверяли служба контрразведки и уголовная полиция. В результате она получила «категорию 2» допуска к секретам, открывавшую ей доступ к секретным документам.
Вскоре состоялась свадьба Дагмар с Гербертом, причем в квартире в Восточном Берлине, а затем свадебный отдых на одной из предоставленных им в ГДР вилл.
Вернувшись в Бонн, Дагмар сняла квартиру с бассейном и сауной и приступила к работе в интересах разведки ГДР. Герберт, «погоревший» в ФРГ, не мог присоединиться к ней. Они встречались за границей, в Австрии или Швейцарии.
Для связи с Дагмар и пересылки в Восточный Берлин добывавшихся ею документов разведка ГДР поселила в Дюссельдорфе своих агентов — супружескую пару Роже, которой в течение года, вплоть до мая 1977 г., Дагмар передала большое количество документов. В том числе материалы о новом французско-немецком самолете «Альфа-джет», досье с материалами о подготовке к конференции в Белграде, об отношениях канцлера Шмидта с президентом США Картером и другие.
Однако ни разведка ГДР, радовавшаяся очередному успеху Герберта Шротера, ни сама Дагмар не подозревали о приближающейся опасности. Супруги Роже уже в течение некоторого времени находились под наблюдением контрразведки как сомнительные «репатрианты», выделенные вновь установленным компьютером «Надис» для специальной проверки.
Как раз в период этой проверки в апреле 1977 г. супруги Роже готовились вылететь самолетом в Берлин, но вмешалась полиция, обнаружившая при них секретные материалы. Среди них оказалась копия секретного доклада о подготовке к предстоявшей международной экономической встрече. Поскольку этот документ мог исходить только из бюро, где работала Дагмар, она в свою очередь была арестована 4 мая 1977 г. Она была осуждена на 3 года тюрьмы, а по прокурорскому протесту, на вторичном процессе — к четырем годам и трем месяцам. Так Герберту Шротеру вновь не повезло из-за любовницы.
Операция ТФП в Министерство обороны ФРГ
Это тройное ТФП в Министерство обороны ФРГ в разгар «холодной войны» — удивительный пример существовавших в ФРГ нравов и беспечности.
Вновь вся операция опирается на личные отношения, на сей раз установленные разведчиком ГДР Лутцем с Ренатой — специальной секретаршей министерского директора Герберта Лаабса, являвшегося личным доверенным канцлера Шмидта в министерстве обороны. Благодаря этому ему были доступны все наиболее секретные дела обороны ФРГ, хотя он и был начальником только социальной службы армии.
Оформив брак с Ренатой, Лутц привлек ее к сотрудничеству с разведкой ГДР. Рената проявила исключительные способности. Во-первых, она фактически подчинила своему влиянию своего начальника Лаабса, добившись его неограниченного доверия так, что знала комбинацию замка его личного сейфа, в котором хранились секретные документы. В течение целых четырех лет она фотографировала эти документы. Для облегчения этого процесса, по ее просьбе, в бюро был установлен фотоаппарат, именно на нем она сняла фотокопии более чем тысячи сверхсекретных документов министерства обороны.
Во-вторых, с помощью Лаабса она смогла устроить своего мужа в службу вооружения и провианта и другого агента ГДР также в одну из служб министерства.
Когда, опять же с помощью проверочных программ компьютера «Надис», Рената Лютце была разоблачена как агент ГДР, в министерстве возникла настолько щекотливая ситуация для министра Георга Левера, что дело замалчивалось в течение ряда месяцев, пока не разразился громкий скандал после публикации в прессе, вызвавший отставку министра.
Размах ТФП разведки ГДР в министерство обороны ФРГ через Ренату Лютце был таков, что НАТО вынуждено было пересматривать многие планы обороны. Осведомленность ОВД о мероприятиях НАТО по Германии была такова, что, как писала западная пресса, если бы Варшавский Договор вздумал напасть на НАТО, то ФРГ и военные объекты на ее территории быстро оказались бы в руках восточных армий.
Вот таковы «любовные» операции ТФП, которые и вызвали появление во всех помещениях министерств ФРГ следующих плакатов: «Остерегайтесь донжуанов. Слова любви могут открывать сейфы».
Но были случаи, когда женщины выступали самостоятельно, решая ответственные разведывательные задачи. Вот одна такая операция ТФП в БНД.
Дело Габриелы Гаст
Эта сотрудница разведки ГДР сделала блестящую карьеру в западногерманской секретной службе. Защитив докторскую диссертацию о политической роли женщины в ГДР, она сотрудничала со сторонниками ХДС и добилась принятия на работу в БНД, где занимала руководящую должность. Ее часто привлекали к участию в работе 6-го отдела ведомства федерального канцлера. Она работала над анализом секретных документов БНД и военной разведки — МАД и ведомства по охране конституции. Ее считали в БНД экспертом по Востоку, характеризовали как добросовестную и аккуратную сотрудницу.
За свою разведработу Гаст была награждена государственным орденом ГДР (Новости разведки и контрразведки. 1996, № 5).
Дело Пьера Кардо
Это пример блестяще осуществленной чехословацкой разведкой агентурной операции ТФП с нелегальных позиций во французскую специальную службу, но сорванной в самом начале ее практической реализации из-за провала шаблонного решения по аналогичному варианту другой подобной операции в другом западном государстве.
Суть дела такова.
Опытный чехословацкий разведчик, используя факт проживания в прошлом в Чехословакии некой французской гражданки, выдал себя за ее незаконнорожденного сына. Сложный вариант документации преуспел, и Кардо получил полное признание как французский гражданин и прибыл во Францию 5 мая 1958 года. В апреле 1961 года его призывают во французскую армию, где он оказался в центре радиотехнического подслушивания передач из Восточной Европы, заработал очень положительную оценку и рекомендацию в службу разведки и контрразведки.
15 сентября 1962 года он уже работает в этой службе в качестве эксперта-аналитика. Через полтора месяца, в октябре, он подписывает контракт о работе в Главном управлении национальной безопасности. Таким образом за необыкновенно короткое время — всего четыре года — Кардо смог превратиться из чеха в полноправного француза и проникнуть в настоящую крепость противника — французскую главную спецслужбу. Но, увы, это блестящее достижение чехословацкой разведки было обречено на провал только потому, что какой-то близорукий чиновник в ее Центре решил по совершенно аналогичному варианту документации направить другого нелегала в Швейцарию. Там этот разведчик потерпел провал, был разоблачен и подробная ориентировка по его делу швейцарской спецслужбой направлена другим западным спецслужбам.
Как результат, не начав по существу карьеру «крота», Кардо в ноябре 1962 года был арестован.
Несмотря на то, что он не успел еще нанести какого-либо ущерба Франции и ее спецслужбам, он был осужден на пожизненное тюремное заключение.
Знакомясь с историей злополучного финала Кардо, я невольно вспомнил неувядаемое произведение Ильфа и Петрова «Золотой теленок». Там Остап Бендер благополучно вышел из положения, узнав о наличии еще нескольких «детей лейтенанта Шмидта». Кардо даже не ведал о наличии другого «незаконнорожденного» двойника, хотя и не француженки, а на этот раз «швейцарки». Как говорится, если в жизни и удаются такие мистификации, то в разведке они обречены на неизбежный провал. Жаль, что руководители чехословацкой разведки не читали этот роман, а если читали, то не сделали нужных выводов.
Поскольку операции ТФП, осуществленные Краником и Кардо, очень интересны с профессиональной точки зрения, отсылаю за подробностями к книге Т. Вольтона (Вольтон Т. КГБ во Франции. М., 1993).
В заключение этого короткого отступления об операциях братских бывших союзных разведслужб расскажу еще о нескольких операциях агентурного проникновения нашей соседской разведки — ГРУ.
Дело Варяга
Дело это интересно в нескольких аспектах. Во-первых, как пример успешной операции ТФП в спецслужбу.
В момент вербовки в 1967 году Берглинг Стиг (в дальнейшем буду называть его Варягом) был обычным полицейским, но под руководством советского разведчика он сумел перейти в службу безопасности Швеции СЕПО, которая входила в состав полицейского управления, и даже занять там пост офицера по связи с министерством обороны и другими военными ведомствами страны. Таким образом, Варяг получил доступ к так называемому «оборонному регистру», то есть к схеме размещения секретных объектов на случай войны — военных штабов и командования вооруженными силами.
После разоблачения Варяга шведским властям пришлось затратить миллиарды крон на то, чтобы заново построить многочисленные защитные бункеры в новых, неизвестных нам пунктах страны.
По оценке шведов, положение Варяга в СЕПО было уникальным. В этой службе и в военных организациях страны он мог свободно знакомиться с любыми секретными документами. Ему также была хорошо известна система слежки контрразведкой за иностранными агентами. Всю эту информацию «Варяг» беспрепятственно передавал ГРУ в течение десяти лет.
В 1977 году он был арестован в Тель-Авиве и приговорен к пожизненному тюремному заключению.
Во-вторых, ему, можно сказать, по примеру нашего разведчика Джорджа Блейка, осужденного в Англии на 42 года, удалось в 1987 году, отсидев в тюрьме всего 10 лет, бежать и оказаться в Москве.
Третий аспект истории этого агента, представляющий интерес для разведчика, состоит в том, что, по утверждению шведских властей, после осуждения и бегства Варяг якобы вновь был использован ГРУ на активной разведывательной работе сначала в Венгрии, а затем, пройдя специальную подготовку в Москве, на Ближнем Востоке. Именно оттуда, из Ливана, он и вернулся в августе 1994 года в Швецию, сдался властям и был вновь препровожден в тюрьму.
Четвертый аспект этого дела состоит в том, что разоблачен Варяг был не шведской, а израильской контрразведкой, которая арестовала его в Тель-Авиве в 1977 году и выдала шведам. Как писали шведские газеты после возвращения «Варяга» в Швецию, он подтвердил сообщение занимавшего в 70-е годы пост начальника шведской государственной полиции Карла Персона о том, что Варяг предупредил ГРУ о подготовке к побегу на Запад военного атташе Георгия Федосова. Шведы, по словам Персона, тщательно подготовились к приему Федосова, ожидая, что это будет «крупнейшей добычей» в истории Швеции. Однако Варяг сорвал это дело (Новости разведки и контрразведки. 1996. № 2). Представляет также особый интерес тот факт, что в связи с признанием Варяга после его возвращения «из побега», шведские власти заявили российскому МИД протест, обвинив российские власти в том, что они якобы помогли Варягу бежать из тюрьмы в 1987 году и затем использовали его на разведывательной работе.
Это дело, по утверждениям шведской прессы, даже «вызвало дипломатический кризис в шведско-российских отношениях». МИД Швеции выразило удивление, что ГРУ использовало Варяга уже в интересах России, что свидетельствует о том, что «и в новой России продолжает действовать старый подход и стиль мышления».
В ответ на шведскую ноту, к удовлетворению Швеции, Москва признала факт помощи в бегстве Варяга со стороны бывшего СССР, но отметила, что это было сделано «из гуманных соображений». Что касается проживания Варяга и его супруги в СССР, то они пребывали там только на положении частных лиц. В свою очередь, премьер-министр Швеции Карл Бильдт подтвердил, что и Швеция вела разведывательную работу против СССР в годы «холодной войны». Он сказал, что в то время шведская разведка заслала в Прибалтику 14 своих агентов, но они все были пойманы советскими органами безопасности.
Это признание было оценено шведской прессой как беспрецедентное. Но одновременно отмечалось, что после разоблачения в Советском Союзе шведских агентов шведы отклонили протест Советского правительства, не признав принадлежности этих агентов к шведской разведке, то есть, как писала пресса, лгали без зазрения совести (Шальнев А. Папа работал на советскую разведку, сын — на английскую. Известия, 1995, 15 августа).
Таковы интересные аспекты дела Варяга, выявленные только через пятнадцать лет после его ареста, в 1994 году.
Операция «Феликс»
В 1992 году в нашей печати появилось сообщение об удивительной операции проникновения ГРУ в главную военно-морскую базу ЮАР в Саймонстауне (Пиляцкий Б. Феликс и Лина. Они были агентами Москвы. Известия, 1992, 14, 15, 16 января). История двух агентов ГРУ, о которых сообщалось, стала примером блестящей операции ТФП в спецслужбы далекой Южно-Африканской Республики и одновременно того, какой огромный ущерб приносит предательство. Изменник Фарвелл выдал двух замечательных агентов и просто людей, самоотверженно помогавших нашему государству в противостоянии Западу в непримиримой «холодной войне». Объявление об аресте Феликса и Лины было сделано 26 января 1983 года.
Западная пресса очень скупо сообщала об этом деле, тем более что эта операция ГРУ была серьезным поражением для спецслужб не только ЮАР, но и ряда других западных государств — Англии, США и НАТО в целом.
Поэтому комментирую дело Феликса и его помощницы Лины по указанным сообщениям нашей газеты. Феликс — Дитер Герхард — был блестящим старшим военно-морским офицером, командором, служил на крупнейшей военно-морской базе в Южном полушарии — в Саймонстауне. Под его началом находились 2700 человек, он отвечал за обеспечение и боеспособность военно-морского флота ЮАР.
Но секреты, которыми владел Феликс, далеко выходили за пределы его служебных обязанностей. Он был своим человеком в святая святых — подземных лабиринтах «Сильвермайн», электронном чуде XX века, наиболее охраняемом и самом секретном объекте ЮАР. Это электронная база, оборудованная самой современной техникой для наблюдения за самолетами и судами на просторах Южной Атлантики и Индийского океана. Кроме доступа к сверхсекретам, прикрытым холмом «Серебряной шахты» (так переводится с английского «Сильвермайн»), «Феликс» обладал богатыми информационными возможностями из-за близости к руководству страны.
Премьер-министра ЮАР Питера Боту связывало с «Феликсом» длительное знакомство домами. Бота привлекал «Феликса» к участию в обсуждениях в самом узком кругу лиц важных проблем страны. Близким другом считал Феликса и командующий военно-морским флотом ЮАР Бирманн. Перед самым арестом Феликса у Бирманна был с визитом министр обороны ФРГ Манфред Вернер, который вел конфиденциальные переговоры с Феликсом.
Одним словом, Феликс находился в зените славы, ожидалось скорое присвоение ему звания контр-адмирала.
Его жена Лина — швейцарка Рут Йор — пользовалась уважением среди офицерских жен, их семейство было популярным на базе, и дом славился гостеприимством. Поэтому арест этой супружеской пары явился шоком для всего высшего общества ЮАР.
Дело Феликса расследовали контрразведывательные службы сразу нескольких стран на трех континентах: в Америке, Европе и Африке.
Южноафриканские газеты писали, что Феликс передавал в ГРУ такую информацию, которая «явилась одним из самых чувствительных ударов по Западу со времен начала «холодной войны». Он выдал Советскому Союзу «ряд самых важных военных и стратегических секретов ЮАР, Англии и НАТО».
В бестселлере Генри Пайка «История коммунизма в Южной Африке» сказано, что сведения, которые он передавал СССР, касались «НАТО, британских морских вооружений, включая ракетные, французской ракетной системы «Экзосет», не говоря уже обо всей военной структуре базы в Саймонстауне», где он служил.
Во время суда над Феликсом и Линой в августе 1983 года «шпионские» улики считались настолько секретными, что их даже не давали в руки судье. Прессе же было запрещено освещать подробности этого дела. Суд длился четыре месяца, были допрошены 124 свидетеля, из которых ни один не сказал о них худого слова. Феликс взял всю вину на себя, «Лина», по его заявлению, была лишь исполнителем его воли.
Его приговорили к пожизненному заключению, Лину — к десяти годам тюрьмы.
Из допросов во время следствия Феликс по отдельным намекам понял, что его досье в Москве стало каким-то образом известно ЦРУ. Сейчас стало известно, что его выдал изменник Фарвелл, который по своему положению мог иметь доступ к поступавшим от него во внешнюю разведку материалам.
Из опубликованных материалов остается неизвестной дата вербовки Феликса. В своей книге Т. Вольтон (Вольтон Т. КГБ во Франции. М., 1993) утверждает, что Феликс с 1964 по 1983 год передавал ГРУ информацию относительно противовоздушных ракет западного производства и был нейтрализован благодаря Фарвеллу.
Известно, что Лина была привлечена к участию в сотрудничестве с ГРУ только через год после ее замужества, состоявшегося в 1968 году. Таким образом, она добросовестно помогала в течение долгих 13 лет. За это время она дважды побывала в СССР, где прошла соответствующую подготовку для выполнения обязанностей курьера-связника и радиста-шифровальщика по приему односторонних радиопередач из Центра.
Для доставки разведывательных материалов Феликса в Европу Лина выезжала туда несколько раз в году под предлогом посещения родных в Швейцарии. В разных европейских странах она встречалась с курьером из Москвы и передавала заснятые на пленку материалы.
Несмотря на перенесенные ею испытания при расследовании, суде и длительном тюремном заключении, Лина сохранила теплые воспоминания о поездках с Феликсом в СССР, о работавших там с нею сотрудниках ГРУ и вообще не жалеет, что помогала мужу выполнять свои обязательства перед ГРУ. Свое согласие участвовать в этом она дала Феликсу без колебания, безгранично веря ему и его делу. Ее любовь и доверие к нему были ее философской позицией, определявшей ее жизнь.
Операция «Орел»
В 1949 году нашей военной разведке удалось успешно завербовать шведского полковника Стига Веннерстрена, кандидатуру которого ГРУ начало изучать после того, как он попал в поле ее зрения в 1933 году, и внимательно следило за его продвижением по служебной лестнице.
При оформлении вербовки ему было присвоено кодовое имя Орел.
Полковник авиации, Орел работал в отделе разведки Генерального штаба Швеции. В течение многих лет он передавал секретную информацию о вооруженных силах Швеции, о взаимоотношениях этой страны с западными союзниками и, в частности, с НАТО. Находясь в начале 50-х годов в США в качестве военно-воздушного атташе шведского министерства обороны, он активно добывал для ГРУ информацию о новейших ракетах и американской оборонной технике, которая становилась ему известной в результате полного доверия к шведским представителям со стороны военных США.
Орел был арестован в июне 1963 года после успешного сотрудничества с ГРУ в течение почти пятнадцати лет. Приговорен к пожизненному тюремному заключению, но вышел из тюрьмы через 11 лет, в 1974 г. Шведские спецслужбы назвали Орла «самым опасным для Швеции шпионом за все времена».
Глава VI. ТФП западных спецслужб
В послевоенный период наиболее характерным методом использования спецслужбами противника своей агентуры стало проникновение в наши заграничные резидентуры. Рассматривая приобретение «кротов» как острый и эффективный способ решения серьезных оперативных задач, противник стремился вести эту работу на высоком профессиональном уровне. В инструкциях и рекомендациях, разработанных основными спецслужбами Запада, предусматривалась большая работа по вербовке, проверке и подготовке таких агентов, а также всестороннее изучение условий и путей их продвижения и закрепления в центральных аппаратах наших разведок.
«Кроты» западных спецслужб представляют чрезвычайную опасность. Примерами тому: Гордиевский, безнаказанно вредивший внешней разведке в течение более 10 лет; Фарвелл, сумевший меньше чем за год нанести огромный ущерб нашей научно-технической разведке; Пигузов, раскрывший перед ЦРУ большое количество сотрудников внешней разведки, в том числе и тех, кто еще только готовился в разведывательном вузе стать разведчиком, и ряд других.
Не меньший, если не более значительный ущерб нанесли западные «кроты» военной разведке. Среди них беспрецедентной является изменническая деятельность в течение более четверти века «крота» Полякова; кратковременной, но исключительно вредоносной оказалась подрывная работа «крота» Пеньковского; большой ущерб для деятельности ГРУ нанесли «кроты» Чернов и Попов.
Разоблачение «кротов» западных спецслужб в российской разведке становится еще более важной, я бы сказал, жизненно необходимой и особенно острой проблемой после 1990 года.
Известно, что число изменников из числа сотрудников внешней разведки в эти последние годы заметно увеличилось. Как сообщало пресс-бюро внешней разведки в конце 1992 года, за полтора предшествующих года таких изменников было семь (Чародеев Г. Продолжается «утечка» российских суперагентов. Известия, 1992, 28 октября). Полагаю, что в 1991–1995 годах их могло быть, если считать только открытых перебежчиков, таких, как Ощенко во Франции, Коноплев в Бельгии и Фоменко в Германии, около десяти.
На фоне деятельности иностранных спецслужб против советских и теперь российских служб выразительно выглядит положительный опыт внедрения наших «кротов» в западные службы.
За полувековой период, по моим самым скромным подсчетам, внешняя разведка располагала в западных спецслужбах, как минимум, 21 «кротом», начиная с таких выдающихся разведчиков, как Ким Филби, агент Прайм в британской разведке, агентурная группа «Сапфир» во французских спецслужбах, Фельфе в БНД, Уокер, Ховард — в американских и кончая Эймсом в ЦРУ.
Значительно менее выгодно в части взаимного проникновения с западными спецслужбами выглядит наша военная разведка — ГРУ, хотя наличие только ставших мне известными тринадцати ее изменников за полвека свидетельствует в численном отношении о значительно меньшем ущербе по сравнению с внешней разведкой. Но тот факт, что в этой службе работали пять матерых западных «кротов», свидетельствует о том, что ущерб, нанесенный ГРУ, значительно превосходит потери внешней разведки. Достаточно вспомнить, что бывший генерал-майор ГРУ Поляков, помимо огромного политического ущерба СССР, нанес сокрушающий удар по нелегальной службе ГРУ, выдав американцам всех известных ему военных разведчиков-нелегалов, забрасывавшихся ГРУ в США.
Судя по тому, что удалось отыскать в публикациях о «кротах» ГРУ в западных спецслужбах, военной разведке есть чем похвалиться. Так, «крот» ГРУ в Швеции Орел был крупнейшим и, как свидетельствовала западная пресса, самым опасным иностранным агентом в этой стране. Сержант Данлоп — «крот» ГРУ в АНБ, по заявлению американских контрразведчиков, нанес непоправимый ущерб этому «Дворцу головоломок», как пишет об этом Д. Бамфорд (Бамфорд Д. Дворец головоломок. Лондон, 1983).
Оговорюсь сразу, что могу говорить только о тех операциях, которые либо были сорваны нами, как, например, в деле «Гарта», Пеньковского, Баранова, Ветрова и Полякова, либо стали известны по другим причинам, как в случае измены Гордиевского, Шеймова, Куклинского.
Поскольку я подхожу к рассмотрению операций ТФП прежде всего с профессиональной точки зрения, пока не углубляясь в оценку их результатов, я стремлюсь в приводимых примерах прежде всего определять ту роль, которую в их осуществлении играли соответствующие спецслужбы. Тем более что оценки, например, политических результатов этих операций настолько могут быть различными у нас и на Западе, что трудно их сравнивать из-за спорности исходных позиций. Так, например, английский «специалист» по вопросам измен, предательств и бегству на Запад сотрудников советских спецслужб Брук-Шеферд в своем последнем труде (Брук-Шеферд Г. Штормовые птицы. Нью-Йорк, 1990) преподносит оценку западных «кротов» в советских спецслужбах преимущественно с точки зрения их «влияния» на политику Запада, стыдливо умалчивая о роли западных спецслужб в приобретении этих «кротов» или весьма поверхностно констатируя их «огромный успех», не определяя конкретно, в чем он заключался. Именно исходя из такого одностороннего подхода, Брук-Шеферд и говорит о «трех гигантах» в области измен в послевоенное время, а именно о Пеньковском, Ветрове и Гордиевском, выстраивая их в таком порядке по значению для Запада.
Но только в случае с Гордиевским может идти речь о каких-то усилиях и профессиональном успехе британских спецслужб, о роли же англо-американской разведки в вербовке Пеньковского и французской в вербовке Ветрова вообще ничего положительного сказать нельзя. Роль этих разведслужб, как увидит читатель, сводилась лишь к чисто техническому оформлению их «самовербовки» и последующему обслуживанию связи с ними.
Дела Пеньковского и Гордиевского получили наибольшую огласку, а Ветрову было уделено значительно меньше внимания, хотя именно этот «крот», по моей оценке, нанес наибольший за всю послевоенную историю ущерб внешней разведке, прежде всего, в области практической ее деятельности по решению народнохозяйственных и оборонных задач. Поэтому, в отличие от Брук-Шеферда, я ставлю его на первое место, впереди Пеньковского, роль предательства которого во всех отношениях сильно преувеличена на фоне Карибского кризиса, в разрешении которого он играл якобы большую роль.
Хочу сразу же предупредить читателя, чтобы не пугался кажущегося «изобилия» «кротов» иностранных разведок, которым удалось действовать внутри советских, а затем российских специальных служб. Ведь собранные здесь примеры относятся ко всему послевоенному времени, и их враждебная деятельность распределяется более или менее равномерно на все годы «холодной войны». Если учесть, что советская внешняя разведка в те годы являлась мишенью для внедрения «кротов» таких мощных западных разведок, как ЦРУ, СИС, БНД и СДЕСЕ, а количество успешных операций ТФП уступает результатам, достигнутым внешней разведкой, то можно с достаточной степенью обоснованности распространить на все эти службы заключение американского исследователя деятельности ЦРУ в 1981–1987 годы Боба Вудворда о том, что ЦРУ в тайной войне с КГБ потерпело поражение. Причем это будет правильно не только для указанного периода, а для всего послевоенного времени.
Дело Фарвелла
Из всех когда-либо осуществленных западными спецслужбами операций агентурного проникновения в советскую внешнюю разведку самой необыкновенной, я бы сказал, фантастической является эта операция ТФП — удача французских специальных служб.
Необыкновенна она тем, что осуществлена не по замыслу французской службы, а целиком и полностью по воле и инициативе самого изменника, которому французы присвоили кодовое имя «Фарвелл», что означает по-английски «Прощай».
По своим результатам эта операция оказалась непревзойденной, а свалившаяся на французскую контрразведку удача — фактически единственной в своем роде.
В то же время эту операцию в буквальном смысле слова нельзя называть «проникновением», сам характер которого обычно предполагает активные действия со стороны «проникающей» спецслужбы. В данном случае операция была начисто лишена каких-либо усилий с французской стороны, пока «Фарвелл» не определился как уже находящийся на месте «крот», подготовивший все условия для успешного сотрудничества с этой службой. При этом Фарвелл уже имел такое служебное положение, которое обеспечивало ему условия для передачи французской спецслужбе максимального количества сверхценных документов и материалов.
Создавалось впечатление, что Фарвелл давно принял решение об измене и методично готовился к этому практическому шагу, добиваясь занятия оптимальных позиций.
Поделиться книгой: