Помоги проекту - поделись книгой:
Металлические подковки, сила удара и полное – на грани потери восприятия окружающей реальности – погружение чужого мага в творимое им заклинание сделали атаку неотразимой. Маг сказал «уп-с», схватился обеими руками за отшибленные гениталии, опустился на колени и начал медленно сереть лицом. Потом он, правда, покраснел, а потом позеленел, но почему-то ничего больше не сказал, а лишь открывал рот, подобно гигантской щуке.
Пока вражеский маг изображал полярное сияние, Аллен с грозным видом повернулся к сгрудившимся чуть в отдалении бабам. Те разом взвыли и, рухнув на колени, поползли к нему с воплями, общий смысл которых сводился к известному: «…не губи, отец родной, не обрекай на смерть голодную малых детушек» и прочее в том же духе. Пожалуй, с этого им надо было и начинать – тогда Аллен, вовсе не чуждый состраданию, возможно, и пошел бы им навстречу. Но сейчас, когда он был уже изрядно распален пусть и не слишком серьезным, но все же боем, жалость была неуместна. В общем, он сделал страшное лицо и прорычал что-то не слишком членораздельное, но всеми понятое однозначно. Типа: «Запорю, уроды!» Дошло до присутствующих, кстати, моментально – вот что доброе слово делает. Только какой-то пацан лет шести, на лице которого явственно читались фамильные черты, однозначно указывающие на родство с недавно убиенным атаманом, горделиво подбоченившись, выдал:
– Вот ужо папка вернется – он тебе задаст!
На что Аллен, приветливо улыбнувшись, ответил:
– Нема у тебя больше папки, милок.
Вот тогда-то бабы взвыли еще громче.
Спустя час победитель уезжал от весело полыхающего поселения. Последней каплей для местных стал его приказ поджигать избы самим. Аллен с каким-то извращенным наслаждением (а что поделать, плечо изрядно болело, арбалетный болт, ударив вскользь, не пробил кольчугу, но синяк поставил изрядный) слышал скрип зубов мужиков, поджигающих собственные дома. А вот сами виноваты – нечего мирных путников по дорогам скрадывать. Растили бы себе и дальше репу – живы бы остались, да и годами нажитое дымом бы не ушло. А так – се ля ви, сами работу, связанную с нешуточным риском, выбрали, так что незачем жаловаться.
Мага местного он вначале хотел пристукнуть, но потом, посмотрев еще раз на лежащую в позе эмбриона тушку, махнул рукой и посоветовал попрыгать на пятках – говорят, помогает. Ушибленный лишь прошипел сквозь зубы что-то нечленораздельное, но от дальнейших комментариев отказался. Решил, видимо, что чревато – очень мудрая мысль, хотя и несколько запоздалая. Впрочем, на сей раз король решил проявить великодушие и не обращать внимание на озлобленные взгляды поверженного противника.
Вот теперь и ехал Аллен в столицу, таща за собой пленника. Зачем он его взял? Да просто потому, что в мозгах других копаться не умел и сведений о столице у него практически не было, а парень, когда Аллен его допрашивал, проговорился, что родом как раз из тех мест. Не совсем из столицы, правда, а из небольшой деревушки неподалеку, но в городе бывал не раз. А с учетом того, что путь Аллена в любом случае лежал через этот город (именно оттуда пришел сигнал, который исправно передал ему амулет, и, хотя сигнал и успел заметно сместиться, побывать там все равно стоило), то проводник был необходим. Вот и пришлось тащить парнишку за собой, с твердым обещанием, что потом отпустит.
Правда, сначала тот привел Аллена в места обитания разбойников. Два раза пытался бежать по дороге, но в обоих случаях был легко пойман и жестоко наказан. Очевидно, такую боль он раньше не ощущал – во всяком случае, бежать он больше не пытался. Зато попытался, освободив руки, удавить короля ночью, во время сна. Абсолютно бесполезное занятие, кстати – защиту, пусть и с помощью амулета, Аллен на ночь поставить не забыл, благо замкнутое само на себя заклинание почти не фонило. После этого случая первые две трепки показались пленному ласковым поглаживанием – покушения на свою драгоценную жизнь, пусть даже несерьезного, заранее обреченного на провал, король не прощал никому.
Вот так они и ехали, точнее, Аллен ехал, а пленный понуро плелся сзади и отвечал на вопросы. Щадить самолюбие пленного Аллен не собирался – было бы что щадить. И так пришлось, прежде чем ехать порядок наводить, остановиться у ручья, дабы сопляк постирал обдристанные портки. Да и вообще, такими недостатками, как излишняя жалость и человеколюбие, король не страдал – себе дороже. Гуманизм – он, конечно, хорош, но лучше, если не тебя в нем обвиняют.
Впрочем, не так и долго было ехать. К вечеру второго дня взору Аллена открылось внушительное и прекрасное для местных и не слишком впечатляющее для привыкшего совсем к иным масштабам человека зрелище – столица местного государства.
На сей раз караван-баши не стал предлагать Ирме разделить с ним его походное жилище. Правильно, кстати, сделал, логично рассудив, что в результате опять будет ночевать на свежем воздухе. Ну, нет, так нет, Ирма от этого в уныние впадать не собиралась. К тому же у нее была теперь собственная… Как это правильнее? Рабыня? Так ненависть к рабству она в полной мере ощутила еще в детстве, а позже муж его укрепил в те далекие годы, когда они на пару лихо мотались по лесам и скрывались от погонь, поэтому рабов она не держала, и вообще, в ее королевстве рабство было запрещено законом. Нет, конечно, в глухой провинции, бывало, сеньоры творили на своих землях всякое, но если это всплывало (а рано или поздно всплывало – сеть осведомителей у короля была впечатляющая), то этим самым сеньорам не рискнул бы позавидовать и завзятый мазохист. Не потому, кстати, что Аллена интересовала судьба запоротого насмерть браконьера, ему на него было, если честно, откровенно плевать, а потому, что никому нельзя нарушать закон. А раз запрещено пороть свободного человека иначе как по решению суда – значит, за такое можно и нужно карать.
Итак, не рабыня. Служанка? Тоже, в общем-то, не совсем. Вот объясните, пожалуйста, зачем служанка могучему магу, способному одним движением брови свернуть не самую маленькую гору? Не знаете? Ну и никто, в принципе, не знает. Ладно еще дома, во дворце – и по статусу положено, и от кучи мелких дел слуги избавляют, но в полевых условиях, в походе, где надо соблюдать скрытность… Скорее, обуза, гиря на ногах, и мелкие преимущества (ну вон палатку разбила, неумело, кстати, с такой моделью походно-полевого жилища еще явно не сталкивалась, пришлось помогать, или ужин приготовила, вкусный, кстати) от наличия под рукой такой служанки недостатков не перекрывают.
Ученица? Это уже ближе к теме. Правда, ученица – это в перспективе, и то вряд ли, но, положа руку на сердце, Ирма могла признать, что, не будь у девушки способностей к магии, не стала бы она с ней возиться. Придумала бы, что с толстяка стрясти, но все-таки жаль стало возможную коллегу. Муж, наверное, не одобрил бы, хотя, если вдуматься, в его нынешнем ближнем круге хватает таких вот найденышей. Что сами Ирма, что Лиина, что Эррхар… Да и Селеста, откровенно говоря, тоже. Пожалуй, только Ричард с Элтоном из общей картины выбивались. Поэтому только боги знают, что бы он сказал, посмотрев на сомнительное приобретение жены. Скорее всего, просто пожал бы плечами. Впрочем, до этого, возможно, и не дойдет – насколько достойна покупка соответствовать высокому статусу ученицы, будет ясно намного позже.
Так что пока девушка по имени Торри и с непонятным статусом возилась у костра, королева укладывалась спать. Хорошо хоть научил Элтон в свое время создавать пространственные карманы, так что в маленькой на вид дорожной сумке нашлось место и для палатки, и для спального мешка. Да и вот еще, кстати…
– Держи, – Ирма кинула девушке запасной спальник. – И это держи, – вслед за спальником последовала запасная палатка. – Справишься теперь?
Торри закивала часто-часто, с восхищением глядя на свою новую госпожу. Со своим статусом свободного человека она пока что так и не свыклась. Впрочем, пока что это, возможно, было и к лучшему – во всяком случае, под ногами не путалась и с вопросами не лезла. Вышколили ее, надо признать, знатно, что было, разумеется, не так уж и плохо, хотя следы от кнута на спине изрядно уродовали кожу. Кое-что Ирма, конечно, поправила тут же, на месте, но лечить застарелые рубцы – дело долгое и муторное. К тому же оно требует большого расхода энергии, а значит, и фон от использования этих заклинаний будет серьезный. В условиях, когда приходится маскироваться, подобное – не самое благоразумное действо.
Что интересно, как оказалось, караван-баши не оставил среди этих рубцов ни одного своего. Нет, затрещину от него можно было получить запросто, но зверствовать он никогда не пытался – то ли обладал некоторыми зачатками гуманизма, то ли просто не хотел портить свою вещь, а Торри, как ни крути, была для него именно вещью. Тем не менее, вне зависимости от причины, с рабами он обращался не так уж и плохо.
Ирма с улыбкой посмотрела на аккуратно и уже достаточно уверенно устанавливающую палатку девушку. Торри быстро училась – это хорошо. Ирма на секунду задумалась: интересно, какой ее видит эта девушка? По всему выходило, что красивой и могущественной. И наверняка мечтает однажды стать такой же. Что же, возможно, и станет, пусть не такой же, но чем-то похожей. А может быть, и нет – время, как говорится, покажет.
Между тем, пока Ирма предавалась размышлениям, Торри справилась наконец-то с палаткой и вприпрыжку умчалась к протекающей рядом со стоянкой речке. Удобное место, кстати, мальчики – направо, девочки – налево… Высокие кусты надежно защищают от нескромных глаз, и в то же время кусты эти растут сравнительно небольшим островком, а вокруг берег голый. Никто не подкрадется незаметно и не испортит отдых.
Ирма улыбнулась своим мыслям и сама не заметила, как провалилась в сон.
Ингвар стоял у штурвала в позе бравого морского волка и курил трубку, найденную в капитанской каюте. Курил он довольно давно, хотя и знал, что отец его за такое по головке не погладит. Вот уши надерет или ремнем по заднице – это возможно, как говаривал сам отец «меня драли – и ничего, пошло только на пользу». Хотя и вряд ли на сына руку поднимет, если честно. А вот нотации долго и упорно будет читать – это уж наверняка, иногда предок бывал жутким занудой. Или поручит это дело дяде Элтону, а наставник еще нуднее. Хотя, что интересно, сам иногда покуривал, когда думал, что никто его не видит. Родные, кстати, старательно делали вид, что не замечают – должны же у человека быть свои маленькие слабости, тем более что болезни, связанные с курением, магу не грозят, вот и оставили Элтону отдушину.
Ингвар же, вынужденно не куривший с момента кораблекрушения, нашел в капитанской каюте трубку, кисет с табаком – и не удержался. От первой затяжки закружилась с непривычки голова, но это ощущение быстро прошло, и теперь молодой маг активно наверстывал упущенное. Может, и зря, конечно, но запретный плод, как известно, сладок…
Выпустив густой клуб ароматного дыма и ощутив легкий приступ эйфории (не простой, похоже, табачок был у капитана, ох, не простой), Ингвар окинул взглядом море вокруг и улыбнулся. Красота! Как он этого раньше не замечал? Теперь ему была понятна и страсть отцовских адмиралов к морским походам, и любовь к морю самого отца. Все-таки жизнь – удивительная штука, и когда ты цинично считаешь, что видел и знаешь уже буквально все, она вновь и вновь преподносит тебе сюрпризы. Ингвар даже не догадывался, что подобное испытывает большинство молодых людей в его возрасте, наивно считая свои мысли и чувства чем-то уникальным. Увы, ни ум, ни образование, ни магическая мощь не заменят банального жизненного опыта.
Прислушавшись к своим ощущениям и оставшись доволен, Ингвар попытался посмотреть на себя со стороны. Воздух чуть-чуть сгустился, водяные пары сконцентрировались – и в образованном прямо перед ним зеркале отразился уверенный в себе молодой человек, высокий, недурной на физиономию, с бравым видом стоящий у штурвала. Ингвар остался доволен увиденным – настоящий капитан, все девчонки вокруг – его… Чуть заметным усилием воли он уверенно наполнил ветром немногочисленные паруса фрегата. Так легко магия ему не давалась еще никогда, несмотря на немалые собственные силы. Оглянувшись вокруг, Ингвар с гордым видом вскинул руку, закрутил невысокую волну в серебристый смерч… Великолепно! Чисто механически шевельнув штурвал, он подправил курс – рефлексы, вбитые в него давным-давно и намертво, позволяли многое делать без участия сознания, даже не замечая, что же, собственно, требуется сделать.
Больше всего хотелось летать, но Ингвар сдержал этот недостойный взрослого, серьезного мужчины порыв, хотя и не сомневался, что полет ему дастся сейчас с той же легкостью, что и все остальное. Но – несолидно. Надо было вести корабль дальше. Зачем надо, куда вести – все это Ингвар сейчас не помнил. Он и не думал об этом, он упивался своей мощью… И совершенно не обращал внимания на сгущающиеся у горизонта и стремительно нагоняющие корабль тучи.
Иллия смотрела на молодого мага со страхом. Что-то было с ним не так – на лице блуждала идиотская улыбка, сладковатый дым (боже, какая гадость) клубами окутывал его. Парня ощутимо качало, похоже, с координацией движения у него были проблемы. Но корабль он держал на курсе уверенно. Более того, фрегат начал набирать ход – очень плавно, но ощутимо. Принцесса посмотрела на паруса (а их уже было три, хотя минуту назад она могла поклясться, что парус был только один) и чуть не села от удивления – огромные полотнища были натянуты так, что, казалось, ткни пальцем – и разлетятся клочьями. В этот момент с шелестом развернулись остальные паруса и, моментально наполнившись ветром, рванули фрегат так, что девушка не удержалась на ногах и уселась на палубу, вызвав у новоявленного капитана приступ совершенно дурацкого хохота.
Хохот хохотом, а корабль несся вперед, как будто ему дал пинка неведомый великан, и рассекаемые острым форштевнем некрупные волны заливали брызгами палубу. Еще недавно с трудом управлявшийся с одним парусом, маг теперь справлялся с такелажем так, будто занимался этим всю жизнь – мгновенно, ни на секунду не задумываясь и, насколько могла оценить это такая дилетантка, как Иллия, абсолютно безошибочно.
Между тем, фрегат уже мчался со скоростью, которую, возможно, не развивал никогда в жизни. Иллия даже представить себе боялась, какую мощь маг вкладывал в него сейчас, но это явно было на уровне среднего архимага, уж в этом-то она разбиралась. И все это без видимого напряжения, даже как-то небрежно, с хохотом…
Девушка никак не могла понять, что же ее напрягает в данной ситуации. Ну да, неизвестный маг невероятной мощи… Но он ее уже давно напрягает. Его идиотский вид? Ну да, конечно, но он ведь и раньше, когда работал в саду, выглядел круглым идиотом, так что это было, в общем-то, в порядке вещей. Это было что-то другое, что-то, что держалось не явно, а, скорее, на самом краешке сознания. И лишь через несколько минут она поняла – черные тучи, которые виднелись на горизонте, стремительно и бесшумно нагоняли мчащийся с невероятной скоростью корабль.
Эманации чужой магии она почувствовала, лишь только потянулась к ним мыслью. Впрочем, она и так понимала, что тучи шли не сами по себе – их кто-то направлял, уж слишком неестественно они выглядели, и проверку она сделала так, на всякий случай. Наставники всегда учили ее – сначала проверь, насколько сможешь, а потом уж делай выводы. Иллия была умной девушкой и способной ученицей…
Между тем, тучи по-прежнему настигали корабль. С каждой минутой Иллия смотрела на них все тревожнее – она уже успокоилась, глядя на то, что творил ее невольный спаситель и, по совместительству, тиран местного значения. Парень явно справлялся с тем, что делал, но теперь в ее душу забирался новый страх. Она отнюдь не была уверена, что переживет эту рукотворную бурю – да, молодой маг показал свою мощь, но то, что надвигалось, было направлено не менее могучей и, главное, явно более умелой рукой. А в том, что в схватке, особенно магической, умение очень часто значит даже больше, чем сила, Иллия знала прекрасно. В том же, что настигающий их катаклизм имеет намерения отнюдь не добрые, сомневаться не приходилось.
А стоящий у штурвала маг, казалось, и не замечал угрозы. А может, и действительно не замечал – во всяком случае, улыбка его менее идиотской не становилась. Принцесса даже испугалась, что он вновь потерял рассудок, но парень моментально опроверг это, обратив на нее внимание:
– Эй, принцесса, иди сюда!
На подгибающихся ногах девушка поднялась на мостик – ей неожиданно стало страшно приближаться к этому могущественному полубезумцу, но ослушаться его было еще страшнее – непонятно было, что он еще может вытворить. Маг же, похоже, не замечал ее испуга, Иллии даже показалось, что он вообще сейчас мало что замечает.
– Смотри, какая красота!
Маг, похоже, все еще пребывал в непонятной для принцессы эйфории. Присмотревшись, девушка с недоумением и вновь с испугом увидела, что его зрачки расширены настолько, что не видно радужки, а белки глаз налиты кровью. Для мага, которому самоконтроль, в особенности за состоянием организма, должен быть так же привычен, как дыхание, это казалось по меньшей мере необычным. А парень, похоже, не замечал этого. Обняв девушку за талию (принцесса аж онемела от такого хамства), он сделал рукой небрежный жест, и на кончиках рей и верхушках мачт вспыхнули разноцветные огни, яркие даже сейчас, в разгар дня.
Правда, это и впрямь было красиво. В свете солнца и этих импровизированных фонарей высоко, намного выше бушприта, взлетающие брызги переливались и сверкали, превратившись в невероятной красоты сияющую радугу. Весело подмигнув, парень шевельнул пальцами, и, повинуясь его воле, потоки брызг тоже засветились изнутри, превращая и без того запоминающееся зрелище в сказочной красоты огненную феерию.
Несколько минут Иллия была полностью поглощена происходящим, но, подобно большинству женщин, она была рациональна, намного более рациональна, чем мужчины, поэтому, усилием воли стряхнув с себя вызванное происходящим наваждение, она резким движением освободилась, схватила мага за плечи и развернула его лицом к приближающимся тучам.
– Смотри туда, идиот!
– И что? – парень явно был не в себе, во всяком случае, вид надвигающейся бури не произвел на него никакого впечатления.
– Сделай что-нибудь! Иначе, когда этот шторм нас настигнет, мы обречены.
– Не бери в голову, – слова звучали на удивление трезво и спокойно, резко контрастируя с неадекватным поведением мага. – Ну, настигнет и настигнет. В худшем случае погибнем. И вообще, не бери в голову – бери в… М-да. В общем, проблемы надо решать по мере их поступления.
Судя по всему, маг удержался от какой-то пошлости, иначе его смущение было трудно объяснить. Правда, смущение было чуть заметным, но для мужчин, как знала Иллия, это нормально – все они хоть немного солдафоны, и опошлить все вокруг для них не является чем-то особенным.
Между тем молодой маг внимательно посмотрел на тучи и внезапно резко мотнул головой. Словно повинуясь (а может быть, и вправду повинуясь) этому жесту, корабль ускорился еще больше. Казалось, мачты сейчас сломаются, но нет, маг очень четко чувствовал ту грань, за которой напор ветра станет по-настоящему опасным, и не давал нагрузке на паруса стать чрезмерной. Фрегат несся по волнам, словно пришпоренная всадником лошадь, но шторм все же, пусть медленнее, но все так же неуклонно, настигал их.
Вскоре вокруг стемнело – тучи закрыли весь небосвод, солнца уже не было видно. Огни, которые маг так и не снял, освещали пространство вокруг, но при этом их свет стал каким-то могильно-бледным. Все очарование их куда-то пропало, теперь они внушали скорее страх, чем восхищение.
А потом на корабль обрушился чудовищной мощи удар ветра, волн и дождя. Иллия, по приказу мага заблаговременно привязавшаяся к мачте, что хоть как-то могло спасти ее от незавидной участи быть смытой за борт, на мгновение испугалась, что сейчас она точно окажется за бортом, только уже вместе с мачтой, но мачта выдержала. Больше того, как оказалось, до корабля не дотягивается ни ветер, ни дождь, лишь волны по-прежнему били в борт, но и они были ослаблены и не могли причинить вреда. Казалось, над ними сомкнулся невидимый пузырь, по поверхности которого стекали потоки воды. Пузырь колебался под напором ветра, прогибался от его порывов, содрогался от ударов молний, но держался. И лишь когда корабль оказался, по-видимому, в самом центре бури, магическая пленка начала сжиматься, сминаемая чудовищным напором. Вот тогда Иллия и поняла, что стоит начинать бояться – похоже, силы того, кто напал на них, были воистину чудовищны.
Молодой маг, все с тем же наполовину невменяемым выражением лица, стоявший у штурвала, внезапно расхохотался. Потом он выплюнул на палубу недокуренную трубку, воздел руки к небу – и из его ладоней ударил огненный столб. Мгновение спустя он достиг туч, вобрал их в себя и устремился дальше, закручивая воздух в невероятную воронку…
И все. Буря исчезла, как будто ее и не было. Погасли огни на мачтах. Исчез пузырь защиты, и на палубу корабля хлынул дождь. Самый обычный дождь, мгновенно вымочивший насквозь и обвисшие паруса, и одежду Иллии, и распластавшуюся на мостике без признаков жизни фигуру мага.
Оба магистра говорили одновременно – громко и образно, с многочисленными вставками, эпитетами и невероятной, свойственной только людям с большим жизненным опытом, изобретательностью. В другое время их речи, будучи записанными, могли бы вызывать восхищение у любителей неизящной словесности, при условии, конечно, что бумага стерпела бы их. Увы, как раз сейчас все их перлы бессильно повисали в воздухе, ибо присутствующим было не до них.
Корабль опасно кренился на правый борт, волны переливались через палубу, грот-мачта была сломана, и уродливый обломок, торчащий посреди палубы, служил наглядным напоминанием о том, что может сотворить стихия с изделием рук человеческих. В левой скуле корабля зияла дыра, пробоина, в которую мог, не пригибаясь, пройти среднего роста человек. Их всех тогда спасли только реакция магистра Ланса, а также мужество и опыт капитана.
Когда чудовищная волна магического отката и налетевший вместе с ней в течение какой-то минуты шквал поставили фрегат на дыбы, опытный в морских путешествиях Ланс не только услышал треск ломающихся досок, но и сумел быстро сообразить, что это не что иное, как разрушающийся борт, и что корабль после такого, вернее всего, обречен. Позднейший осмотр показал, что он был абсолютно прав – борт оказался проломлен, причем часть дыры была ниже ватерлинии, а один из шпангоутов и вовсе разлетелся на куски. Основной удар пришелся как раз на него, и просто чудо, что корабль не рассыпался на дощечки. Очевидно, корабелы, строившие фрегат, очень сильно перестраховались и вложили в свое детище просто немыслимый запас прочности, совершенно не нужный в обычное время. Однако «Меч Господа» был все же военным кораблем, а боевому кораблю прочность еще никогда не вредила, поэтому в результате сейчас набор корпуса выдержал незапланированный удар, хотя из многочисленных щелей между моментально начавшими расходиться досками хлынули струи воды. Впрочем, по сравнению с основной проблемой это казалось не таким уж и страшным.
К счастью, Ланс не только безошибочно определил вид и место повреждения, что в такой ситуации само по себе было подвигом, он еще и успел принять меры. Почти мгновенно выставленный им щит успел накрыть пробоину еще до того, как нос корабля вновь опустился, и в трюм хлынула вода. Конечно, закрыть все щели, образовавшиеся практически по всему левому борту, он не смог, но это было не так уж и важно – такие повреждения были неприятны, но не критичны. Ланс смог удерживать щит очень недолго – совместный напор ветра, волн и чужой магии был чрезвычайно силен, однако уже спустя несколько секунд на помощь подоспел фер’Аттач, а еще через минуту в процесс включились и остальные маги. Щедро делясь с водником своей энергией, они помогли ему удержать щит на то время, которое потребовалось нерастерявшемуся капитану для того, чтобы отдать необходимые распоряжения.
В результате грамотно и вовремя проведенного перераспределения балласта корабль резко, на грани потери остойчивости, накренился на правый борт. Пробоина, а также наиболее впечатляющие щели между досками обшивки оказались над водой, и, хотя их и захлестывало волнами, непосредственной угрозы они уже не представляли. Куда большую опасность представлял сам крен, но, к счастью, тот чудовищной силы шквал, который искалечил корпус корабля, сорвал большую часть парусов и сломал мачту, оказался единственным. Осталось волнение, но это был уже не шторм, и удары волн делали пребывание на корабле некомфортным, но реальной угрозы не представляли. Словом, жить можно, вот только не слишком хорошо, поэтому требовалось незамедлительное принятие мер по исправлению ситуации.
Ланс, поневоле ставший героем дня, долго сидел на палубе, вычерпанный мало не до дна, и тихо, но изобретательно ругался сквозь зубы. Самым смешным было то, что как раз ему повреждение и даже гибель корабля ничем не грозили. Ну что может вода сделать магу, профессионально работающему с водной стихией? Да ровным счетом ничего. Надо будет – такой маг пойдет по воде, аки посуху. Но Ланс, тем не менее, предпочел не спасать свою шкуру, а вытаскивать товарищей, за что ему, конечно, почет и уважение, но организму от этого не легче. Впрочем, выпив глинтвейна, быстро приготовленного коком, магистр немного оклемался и вместе с фер’Аттачем занялся осмотром повреждений. Вот это и вызвало у них приступ праведного негодования вкупе со сложно построенными словесными конструкциями. Увы, делу это помочь не могло решительно ничем.
Ситуация и впрямь была аховая. Пробоина в борту – неприятно, конечно, но не смертельно. Корабельные плотники всех военных флотов эпохи парусов умели заделывать их прямо-таки с невероятной скоростью. Ну а куда денешься? Жить захочешь – научишься и не такому. Поэтому сейчас из носовой части корабля доносился деловитый стук топоров и сочная матросская ругань, что однозначно говорило об успешном продвижении дела. Однако это была, пожалуй, единственная хорошая новость, все же остальные наводили, скорее, на мрачные мысли.
Во-первых, даже когда пробоина будет заделана, далеко на таком корабле не уплывешь. Первый же шторм, а они в это время года не редкость, выдавит хлипкую заплатку – и что тогда? Опять магией пробоину заделывать?
Во-вторых, корабль все-таки принял через пробоину и расшатанную обшивку изрядную порцию воды. Хотя и немного вроде бы, но для сравнительно небольшого корабля, каким являлся королевский фрегат, это было серьезной проблемой. Корабль заметно осел и, по словам капитана, когда они дадут ход, это очень плохо скажется на скорости, да и руля он слушаться будет с большим трудом. Большая часть помп была повреждена, поэтому быстро откачать воду обратно за борт не представлялось возможным. Да и при нарушенной целости корпуса это занятие бесполезно, равно как и попытки магов-водников выдавить ее наружу. Она будет поступать обратно с той же скоростью, так что оставалось лишь поддерживать шаткое равновесие.
В-третьих, мачта. Как прикажете гнаться за стремительно ускользающим кораблем без грот-мачты? А ведь, судя по тому, что могли сейчас понять маги, с трудом творящие заклятия и от усталости, и от бушующего магического фона, который появляется, когда чье-то мощное заклятие разрушается другим, еще более мощным, преследуемый корабль внезапно оказался от них далеко, куда дальше, чем они могли ожидать.
В-четвертых, большая часть парусов была сорвана и разлетелась в клочья под неистовым порывом ветра. Удивительно, как тогда не перевернулся корабль? Скорее всего, как раз потому, что удар был слишком резок, и разорванные им паруса не успели передать его на корпус судна. Будь подняты штормовые паруса, более тяжелые и прочные, последствия могли бы оказаться куда печальнее. Однако и сейчас приятного было мало – парусов практически не осталось, вдобавок переломало часть рей, и корабль мог идти вперед лишь с черепашьей скоростью.
В-пятых, смыло за борт почти два десятка человек, что не могло радовать – поход только начался, похитителей еще даже не увидели, а уже такие потери.
Имелось еще и в-шестых, в-седьмых, в-восьмых… Словом, ничего хорошего не было, и быть не могло. Именно это и заставило магистров скатиться на пошлую ругань, а нескольких сопровождающих их магов помладше восхищенно открыть рты. Остальные же не обратили на все это внимания – людям сейчас было не до беснующихся магистров, судьба корабля все еще висела на волоске, и матросы стремились как можно скорее вновь обрести под ногами ровную и надежную палубу, а не скользить босыми пятками по наклоненным доскам.
Закончив с руганью и выпустив пар, маги решили заняться проблемой всерьез, то есть найти путь для выполнения задачи. Однако для этого вначале требовалось, как минимум, привести в относительный порядок фрегат. Довольно тяжело сделать это посреди моря, однако тут идею подсказал капитан – не так далеко располагался крупный торговый город с большим портом и хорошими верфями. Там можно было или найти подходящее судно, или отремонтировать свое. В идеале же имелся шанс встретиться с каким-либо другим королевским или союзным военным судном и на нем продолжить преследование. Вдобавок, совсем недалеко имелось мощное течение, добраться до которого было не так уж и тяжело даже с покалеченным такелажем. Течение же, экономя, по меньшей мере, сутки пути, проходило от порта в непосредственной близости.
На том и порешили, после чего, залатав кое-как пробоину, приступили к реализации плана. Все получилось, хотя судно еще пару раз оказывалось на грани гибели – отголоски вызванного чужой магией шторма давали себя знать, и шквалы налетали внезапно. Корабль трещал по швам, но все же, к концу третьего дня, перед ними открылась бухта. Увы, практически пустая.
– Мы… предпочтем говорить, – старший изобразил подобие улыбки. Судя по тому, что он не соизволил даже взгляд бросить на своих спутников, предположение оборотня подтвердилось. Именно он был среди них старшим, и простецкая внешность являлась не более чем маскировкой. Зачем? Мало ли.
– Тогда говорите, – разрешил Торн. – И, пожалуйста, скажите своему… товарищу, чтобы он прекратил тискать эфес, словно даму после годичного воздержания. Меч – он ведь как птичка. Не удержишь – улетит, передавишь – задохнется.
Парень, который имел самый надменный и в то же время задиристый вид, густо покраснел. Его товарищ, держащийся куда более миролюбиво и глядящий на происходящее с нескрываемым интересом, тоже покраснел, но не от смущения, а, похоже, из-за с трудом сдерживаемого смеха. «Пират» же остался невозмутим, только головой покачал:
– Это вы верно заметили. Не судите его строго, все же опыт приходит с годами.
– А, молодость – это недостаток, который быстро проходит, – кивнул Торн. – Научится. Но мы уходим от темы. Вы ведь не ради философского диспута сюда гребли?
– Разумеется. В каюту пригласите?
– Нет. Поскольку результат знаю заранее.
– А если я попробую вас нанять? Вы, насколько я могу судить, без груза…
Торн рассмеялся. Поймал удивленный взгляд собеседника и развеселился еще больше. И лишь отсмеявшись, пояснил, что не является капитаном или владельцем судна. Он – наниматель, не более. Но и не менее. У него свои дела, и их решение первично. Так что, извините, господа, время вы потеряли напрасно.
Однако здесь Торн ошибся. Он-то рассчитывал, что незваные гости уберутся восвояси, но те внезапно повеселели и возжелали поговорить с капитаном. Ну что же, кто он такой, чтобы им мешать? Наверняка попытаются или набиться в попутчики, или вовсе перекупить хозяина судна. Последнее вряд ли, конечно, все же Торн очень хорошо заплатил, да и последствия такого шага наверняка представляют все, вплоть до юнги. А если даже и перекупят, то оборотню достанет сил, чтобы выкинуть за борт и их, и капитана, и всю команду, если уж совсем прижмет. Правда, озвучивать свое отношение к ситуации он не стал – зачем? В нем сейчас медленно бурлила злость, и хорошая драка наверняка даст возможность слегка восстановить душевное равновесие.
Ну а пока где-то там, в недрах корабля, шли мало интересующие его разговоры, внимание Торна привлекло довольно внушительное и, вместе с тем, жалкое зрелище. В бухту медленно вползал корабль, по виду раз в пять больше той шаланды, которую нанял Торн. Однако классифицировать его Торн не взялся бы, отчасти из-за недостаточной квалификации, отчасти из-за того, что такелаж корабля пребывал в плачевном состоянии.
Да уж, досталось этой посудине крепко. Помимо сломанной мачты и наполовину снесенных рей было видно, что борт корабля украшает огромная, держащаяся на честном слове заплатка. С такой корабль ремонтировать… Проще, наверное, построить новый. Видать, этому повезло не так, как «Касатке», и шторм потоптался на нем со всей своей океанской ненавистью. Чудо, как это корыто вообще не затонуло.
Название Торн прочитать вообще не смог. Точнее, смог, руны были знакомые, хоть и написанные в непривычной манере. Ну, да это нормально, моряки всегда обожали выпендреж. И в слова они вроде бы складывались, но вот смысл ускользал. Что-то напыщенно-религиозное, а значит, бессмысленное. Будучи магом и немало когда-то попутешествовав, Торн имел представление о том, что такое боги и демоны. А из рассказа отца знал и то, что их можно бить. Во всяком случае, некоторых. И потому любой пафос на эту тему вызывал у него лишь усмешку. Тем не менее, он еще раз попробовал если не прочитать, то хотя бы осмыслить название корабля, и снова безуспешно.
– Что интересного?
Воистину, чем ярче окрас, тем ядовитее особь, проверено на змеях и насекомых. И подкрадываться эти самые ядовитые тоже умеют мастерски. Голос Элки за спиной оторвал старшего товарища от созерцания парусных дров. Откровенно говоря, Торн с трудом удержался от того, чтобы не подпрыгнуть от неожиданности. Девчонка подошла бесшумно, у эльфов такая походка в крови. Плюс шум волн помог, а влажный соленый ветер надежно заглушил и без того ненавязчивый запах. Медленно обернувшись, Торн самым проникновенным голосом произнес:
– Элионора, милая. Душевно тебя прошу, не подкрадывайся так больше. Ради твоей же безопасности.
– А что?
– А то, что дернусь я от неожиданности да приложу тебя случайно локтем в челюсть. И будет Элтон ее неделю по кусочкам собирать.
– Ой…
– Вот тебе и ой, – Торн улыбнулся, глядя на отчаянно покрасневшую девицу. – Ладно, не страшно. Вон, посмотри. Видишь тот плавучий гроб? Я все гадаю, как он сюда смог добраться.
Элка посмотрела, нахмурилась, и Торн вдруг ощутил, как по коже его пробежали мурашки. Похоже, девчонка не стала гадать, а просто решила «посмотреть» на корабль с помощью магии. Хорошо, не сильной, иначе, может статься, отдачей Торна на пару часов вырубило бы. Ментальная составляющая в этом заклинании (Торн его знал, разумеется) сильна. В свете творящихся сейчас на борту безобразий, валяться без сознания – не самый лучший выбор.
Между тем, Элка, которая, похоже, даже не поняла, каких бед едва не сотворила, презрительно скривила губы и небрежно махнула рукой:
– Там просто куча магов. Они свою посудину на плаву и держат.
– Тебя не почувствовали?
– Не-а. Слабаки.
– Ню-ню, поглядим, – неопределенно отозвался Торн, но в этот момент их прервали самым невежливым образом.
– Кхе-кхе…
Торн вновь обернулся, затем и вовсе развернулся, мощно, всем телом. Небрежно бросил Элке:
– За мою спину спрячься.
– Но…
Поделиться книгой: