Дыхание власти

— У следователя множественные переломы…

Глаза начальника метнули молнии:

— Значит, падал неоднократно!!!

Лейтенантик совсем поник, съежился, сдулся, как старый шарик:

— Так погоню отзывать?

— Да. Скажи, что это была учебная тревога. За оперативность всем благодарности и тринадцатая зарплата… Года этак через… два.

— Есть! — Лейтенантик козырнул, по коридору послышались торопливые шаги.

Мясник дождался, пока шаги стихнут, вздохнул. Рука потянулась к сейфу, тяжелая дверка со скрипом отворилась. На кипе бумаг, рядом со старым номерным Макаровым стояли граненный стакан и початая бутылка водки. Валерий Иваныч достал бутылку, стакан, подумал и поставил стакан обратно. В два захода допил половину бутылки, занюхал рукавом, печально вздохнул:

— Что ж, настает новый день.

* * *

Скорпион продирался сквозь дебри. Ненадолго останавливался, чтобы убрать свой биологический след, что тянулся как шлейф. От людей убежать не проблема, а от собак сложнее. Идут по следу, не сворачивая, на усталость не жалуются. Узнают больше даже не по запаху, а по биополю. Оно затухает медленнее. Почуять его могут не только собаки, но и люди с высокой способностью к восприятию биополей, ауры, потоков энергии.

В голову возвращалась забытая информация, вспоминалось прошлое.

Погоня была какая-то хиленькая. Ожидал совсем другой. Вскоре сбавил бег, перешел на шаг, любуясь сквозь листву леса на восходящее светило. Скоро начнет припекать. Накатила усталость. Не спал больше суток. Организм на пределе, изломан бесконечными побоями.

«Спать надо, спать».

Эта мысль становилась все настойчивее. Тело ныло от порезов. Проткнутая проволокой ладонь зудела, хоть и запеклась коркой. Тело само повысило температуру, это забирало ресурсы организма. С каждым шагом глаза слипались все настойчивее. Наконец, когда врезался лбом в здоровый дуб, уснув на ходу, решил немного передохнуть.

Для места сна как раз и подошел этот здоровый дуб. Ветки раскидывались вширь на многие метры, за густой кроной не видно неба. Здесь и рота солдат могла улечься, не то, что один человек.

Скорпион прислонился щекой к коре. Хорошо еще, что тюремный наряд не успел получить, а то щеголял бы в робе. А так похож на обычного таежного Маугли, в изодранных шортах и едва живых кроссовках. От майки не осталось ничего.

Распластался на ветке, укрылся солнечной погодой и погрузился в сон. Дрема спеленала тело, каждая деталька тела стала тяжелой, неподвижной, налитой свинцом.

В голову постепенно возвращались сюжеты прошлой жизни, мелькали лица, события. Что-то подсказывало, что провел неделю в малолетке неспроста, совсем не зря.

Все увидел изнутри. Теперь мог судить не вслепую.

* * *

Скорпионовцы окружили колонию, взяв в кольцо.

Пятьдесят два мастера войны, усиленные пятью тройками ликвидаторов, без особого труда захватили колонию для малолетних преступников. Профессионализма никто из охраны тюрьмы не выказал. Тем более, что Совет дал приказ стрелять первыми.

Слишком много накопилось негативных данных по этому объекту. Лимит превысил допустимый предел…или беспредел. Большинство дел заключенных не разбирались вовсе, или были сфабриковано так бездарно, что просто бросалось в глаза. Эта зона была вызовом Антисистеме. Произвол лепил из несформированных личностей, что попали не в то время и не в то место, моральных уродов. Ломал на всю оставшуюся жизнь. Разгребая клубок, аналитики выдали четкий совет: «Невиновных нет».

Оставшихся в живых надзирателей и начальство выстроили в линию. Сема перезарядил рожок, обвел всех хмурым взглядом. Кинул себя в чувственную сферу. Перед глазами вспыхнули темные мрачные ауры.

О, Творец, сколько зла в этом мире? Аналитики правы — невиновных нет. Но слишком рано заниматься проблемой зон, если бы не Скорпион, не скоро бы еще доползли… Брат, что ты там удумал, пока я занимался тигром в тайге?

Нашарил глазами начальника зоны. Неприятный человек с заплывшим лицом скалил зубы, уверенный, что его происходящее не коснется.

— Вы, сучье племя, за все ответите. Через полчаса проверка из Хабаровска.

Сема подошел вплотную, врезал коленом. Начальник согнулся. Сильная рука уронила главу мордой в грязь.

— Мясник, как я понимаю? — Сема поставил ногу на спину начальника зоны. — Так вот слушай меня, Мясник. Во-первых, проверка не приедет. Как объекта этой тюрьмы больше не существует. Бумаги подготовлены, прокуратура кивнула. Во-вторых, крыша твоя из братков, что спихивали сюда пареньков, вымогая деньги из родителей, во сырой земле лежит. Нет больше этой ниши беспредела на всем Дальнем Востоке. В-третьих, конторе сейчас тоже не до тебя, она теряет человека за человеком, залатывая дыры, позволившие террористам захватить школу. Ты подал сигнал о захвате, поднял тревогу, но твоих больше в милиции нет. А армия давно с нами. Все перевели в учебную тревогу… Ты один, Мясник. — Сема наклонился чуть поближе. Прошептал. — И знаешь, что тебя ждет?

— Ты хочешь предложить мне сотрудничать? — пропыхтел Мясник.

— В аду с демонами будешь сотрудничать! — Обронил Сема, спуская курок.

Короткая очередь прошила затылок начальника. Не стал даже переворачивать, оставив лицом в грязи.

Блондин выдохнул и пошел вдоль ряда с охранниками и надзирателями, снова и снова проверяя чувственную сферу, боясь допустить хоть одну ошибку.

Сколько же грязи на их душах, сколько невинной крови? НКВД стоило бы уничтожить только за создание этой системы.

Среди черных, рваных пятен мелькнули светлые тона. Остановился перед невысоким человеком с грустными глазами.

— Ты либо недавно здесь работаешь, либо просто хороший человек. Ты свободен. — Повысил голос. — Остальным копать яму перед главным выходом! Выживет самый активный копальщик. Конкурс большой — сорок человек на место, но шанс есть у каждого. Вы таких шансов детям не давали. — Повернулся к скорпионовцам. — Мужики, раздайте им лопаты.

Сема с двумя помощниками пошел к центральному входу, где трое ребят выносили пачки дел и деловито разводили костры. Еще трое соорудили стол со всем необходимым и готовились выписывать бумаги о досрочном освобождении.

Клети внутри здания были распахнуты. У каждой камеры стояло по скорпионовцу с автоматом наперевес, в ожидании приказаний. Сема подошел к первой решетке.

Скорпионовец быстро отчитался:

— Девять человек. Работники зоны. На усиленном пайке. Есть неплохой механик и электрик.

Сема прошел в камеру, привычно включая чувственное восприятие. Семь пацанов, действительно работяги — сотрудничество или просто на волю. Один мелкий карманник, жизнь заставила доставать пропитание — простимо, на волю. Последний оказался сплошным черным пятном. Посадили по мелочи, а на душе грехи потяжелее. Намного тяжелее…

— Маньяка под нож, карманника пинком под зад, парнишек отпустить, механика и электрика на сотрудничество, если согласятся.

Сема повернулся спиной к маньяку, нарочно перекинув автомат через плечо. Едва не улыбнулся, когда почувствовал резкое движение. Резко развернулся, ломая маньяку шею.

Камера застыла. Сема повысил голос:

— Я надеюсь, никто не сомневается в правильности моих действий? Я не претендую на роль верховного судьи, но делаю то, на что способен.

— Гнилой он какой-то был, — послышалось от одного из парней.

Молча прошел с помощниками ко второй камере.

Скорпионовец отчитался:

— Красные. Пресс-хата. Пустая. По непроверенным данным, здесь мог находиться Скорпион.

Ну, раз брат, то понятно, почему пустая. И зачем тебе понадобилась эта экскурсия? Адреналина, что ли, мало? Или изнутри захотел посмотреть?

Сема улыбнулся. Если бы брат все еще был на зоне, то поднял бы тюрьму при первых выстрелах штурма. Он сбежал. Знакомый шлейф еще витает в воздухе. Где-то недалеко, пробирается к трассе.

В третьей камере сидели блатные рецидивисты. Из девяти человек невиновных было двое, но на свободу смог выпустить только одного. Психика другого требовала длительной реабилитации, на которую ни времени, ни средств…

По камере прокатились выстрелы.

Я действительно выполняю роль мусорщика? А кто я такой, чтобы судить? Все-таки есть от людей небольшое отличие — вижу дела каждого насквозь. Но разве это повод? А где эти сомнения в душе? Прокачался и понял столько, что больше не могу сомневаться? А что если Гитлер думал то же самое?

Четвертая камера являлась инфекционным карцером. ВИЧ-инфицированные, туберкулезники и болеющие гепатитом сидели вместе. Стадии болезней лечению не поддавались. Это понимали и сами заключенные, молча выстроившись возле стенки в ожидании расстрела.

Сема попал каждому аккурат в лоб, вышел, опустошенный и сухо обронил помощникам:

— Я говорил, что самые активные копальщики останутся в живых? Отменить приказ!

К черту Гитлера, я вижу все изнутри. Я не вправе сомневаться. Если сомневаются зрячие, то дела в свои руки берут слепые.

Камеры. Снова камеры. Лишь к концу дня прошелся по всем вдоль и поперек. Понятие добра и зла размылись. Грань истончилась и стерлась. Внутренне опустел. На голову давило так, словно весь небесный свод решил вдавить в землю по самую макушку. Светлые лица освобожденных, хмурые рожи порабощенных… Были и те, кто просто не дождался, сломался чуть ранее. Зона протащила через себя каждого в отдельности, провела по всем темным уголками и поставила перед выбором: сломаться или выжить? Только это «выжить» не всегда сочеталось с вольной жизнью на свободе…

Таких мест быть не должно. Свобода или смерть. Крупное преступление — расстрел, мелкое — предупреждение, второе мелкое — расстрел. Все, брат, я понял, о чем ты.

Вышел на улицу, вдыхая свежего вечернего, вольного воздуха. Бритые пацанчики курили, редко перекидывались парой слов, но в основном молча закапывали последних надзирателей и не прощенных.

Да, судья! Если никто не может, только советы дают, бразды правления должен брать самый пассионарный, самый действенный и разумный. К черту разговоры и дебаты. Лица умирающих от туберкулеза стоят пули в затылке начальника. Сверкающие глаза освобожденного стоят… много стоят! Особенно, если он ни в чем не виноват… Сучья система. Смерть тебе! Пусть жизнь положу, но другие будут жить как люди, а не как звери… Никто из ныне живущих не может правильно оценить происходящее. Это работа для будущих беспристрастных историков. Или пристрастных. А еще история многогранна, и у истины семь лиц.

Мысли, мысли, мысли. А палец давит на курок.

Брат, у тебя бы лучше получилось, я уверен. Где ты? Куда мне теперь деть пару сотен нормальных ребят? За едой и транспортом дело не станет, кашей предусмотрительно запаслись, если у кого-то вообще есть желание принимать пищу, автобусы тоже подъедут, даже времени до утра. Но, брат, что дальше? Где ты вообще?

Я просто один из Совета, — вспомнились Семе слова Скорпиона.

* * *

С удивлением выбрался к дороге. Вышел на дорогу слух, а с удивлением, потому что вдоль дороги стояли десятки машин от легковушек и мотоциклов до джипов и автобусов. На многих видах транспорта сияла желтой краска лейбла скорпиона. Вдоль техники то и дело проходили мужики с автоматами в черной спецовке и такими же лейблами на левом плече.

Удивился, разглядывая схожесть своей татуировки с тем знаком. Всплывающая память ничего путного пока не дала. Может, он тоже состоит в этой организации? Странно, что-то знакомое, но что?

Медленно прошелся несколько раз вдоль рядов машин, присмотрел джип — Ниссан Тирано. Если память что-то и дала, то это образ какой-то странной квартиры и имя — Катя. А кто эта Катя и что за квартира предстояло узнать в самое ближайшее время. Или не узнать никогда. Кто ответит?

Интуитивно прошмыгнул под машину, вылез на другой стороне, зыркнул в стекло — ключи в замке зажигания.

Эти балбесы совсем, что ли, ничего не боятся? Мафия, наверное, какая-нибудь… Надо было на зоне у Ромы спросить.

Что- то внутри снова подсказывало, что с зоной связывает не так уж и много — лишь пенка.

Фуфло какое-то, как же сложно собирать себя по осколкам.

Педаль провалилась в пол. Джип взревел, рванул по трассе.

— Эй, полоумный, останови машину, накажем, — предупредил динамик откуда-то из прикуривателя.

— Черта с два! Сначала обгоните! — Обрубил Скорпион.

Динамик затих, затем недоверчиво спросил:

— Босс? Вы в машине?

Босс? Хе. Обознались.

Скорпион нахмурился, хмыкнул:

— Ага.

— Простите, босс, ошиблись.

Динамик затих. Скорпион перевел дыхание, следя за дорогой.

Вот лохи, за босса приняли. Арестант в драных шортах — самый что ни на есть босс. Всем боссам босс.

Наугад щелкнул пальцем в магнитофон. Дисковод зажужжал, по салону из четырех динамиков покатился динамичный рок. Акустика была великолепной. Сабвуфер не отставал. Стрелка бензобака показывала почти полный уровень бензина в баке.

— Вот так и бывает, просыпаешься на дереве, слезаешь и в путь, в цивилизацию, — прошептал, подмигивая зеркалу. — А ты, случаем, не знаешь, откуда умеешь водить машину? Эй, вихрастый, у тебя и водительские права, наверное, на воле были? А сколько тебе лет тогда?

Улыбнулся, веря и не веря в происходящее. Автомобиль, как под него. Только вот сейчас ущипнет себя, проснется в камере, и все лопнет, как мыльный пузырь… Но понимал, что это не сон — желудок требовательно урчал, прося еды.

Во сне есть вроде неохота.

Искоса оглядел салон.

Может, где пакетик чипсов завалялся?

Рука потянулась к бардачку. Открыл, не сбавляя скорости. Все так легко получалось, машина даже не вихляла. Умудрился в это время обогнать спортивку, словно когда-то проходил уроки экстремального вождения.

Все- таки, наверное, есть права. Но тогда больше восемнадцати лет? А почему в малолетке? Или машины угонял?

Бардачок радостно выкинул цветастую шоколадку, следом на свет появилась тугая барсетка. Краем глаза следя за дорогой, зашелестел обверткой, впился зубами в блаженную еду. Каким же райским казался шоколад после зэковской баланды. Ничего вкуснее в жизни не ел.

В мозгу вплыли фрагменты детства: больница, скитания по большому городу.

Еще! Давай еще! Мало информации!

Шоколадка немного приглушила аппетит, не успел даже вымазать руки, только пить захотелось. Но можно и потерпеть. Открыл первый отдел барсетки, выпали водительские права — Даниил Харламов. На Скорпиона глядело смутно-знакомое лицо. Блок в голове мешал вспомнить. Открыл второй отдел, и на сиденье приземлились две тугие пачки — евро и рубли. Присвистнул, бросая взгляд в зеркало и ловя отражение.

— О, как! А по этой роже о везении вроде бы и не скажешь!

Последним, что предложила барсетка, был пистолет.

— Вот блин, точно на каких-то блатных наткнулся. Везде эти пукалки!