Помоги проекту - поделись книгой:
«Сетер» — инженер одной из ведущих компаний, выпускающей различную радиоаппаратуру для Вооруженных сил США, в том числе радары и сонары (приборы для определения точного местонахождения подводных лодок в погруженном состоянии). Агент был привлечен к сотрудничеству летом 1942 г. Очень дисциплинирован, не сорвал ни одной явки, передал много секретных документов, которые представляли большой интерес для наших научно-исследовательских институтов. Ежегодно передавал по две-три тысячи фотолистов секретных материалов, большинство из которых получили оценки «ценный» и «весьма ценный».
По указанию Центра в конце 1945 г. работавший с ним А. Феклисов от имени советской разведки сердечно поблагодарил «Сетера» и законсервировал связь с ним, передав деньги на непредвиденные расходы[34]. ФБР так и не смогло установить личность этого агента.
«Кирилл» — этот агент имел широкий круг знакомых среди инженерно-технического персонала и рабочих в авиационной промышленности. Он сам работал на заводе, выпускавшем самолеты, и одновременно был профсоюзным активистом. Он регулярно встречался с сотрудником резидентуры А. Феклисовым и каждый раз приносил с собой в портфеле пятьсот-шестьсот страниц секретных материалов по авиации и реактивной технике.
Этот человек прекратил сотрудничество в конце 1944 г., когда его избрали на руководящую должность в профсоюзе и он вынужден был переехать в другой город[35]. Вероятно, основная причина «разрыва» с Москвой — он перестал представлять интерес для Лубянки в качестве источника секретной информации.
«Хват» — опытный химик, который трудился на одном из заводов химического концерна «Дюпон де Немур». Он передал подробную информацию по нейлону и новейшим видам взрывчатых веществ.
Агент не увлекался политикой и работал исключительно на материальной основе — ради денег, которые ему требовались для оплаты обучения дочери и выплаты ссуды за купленный дом. Он получал в два раза меньше, чем хотел, но все равно продолжал торговать технологическими секретами.
Работавший с ним сотрудник резидентуры СМ. Семенов и заместитель резидента по НТР Л. Р. Квасников считали, что это оптимальный вариант работы с данным информатором. «Если мы будем выплачивать агенту значительно большее вознаграждение, то он быстро построит дом, сделает необходимые накопления и прекратит сотрудничество с нами», — утверждали они, и с их мнением полностью соглашался Центр[36].
«Аль» — Алфред Слэк — инженер-химик, сотрудник фирмы «Eastman Codak». Был завербован в 1938 г. Предоставлял информацию о производстве кино- и фотопленки, способе промышленного извлечения серебра из использованной кинопленки и о взрывчатых веществах, разработанных заводом «Holston Ordance Works». Связь с ним был утрачена в начале 1945 г. Арестован в 1950 г. и приговорен к 15 годам тюремного заключения[37].
«Кордел» («Гном») был завербован советской разведкой в начале 1942 г. По версии, которой придерживаются ветераны советской разведки, в этом заслуга «Кирилла». По данным независимых историков, склонил к сотрудничеству этого ученого «атомный шпион» Юлиус Розенберг.
Способный научный сотрудник в области аэронавтики Уильям Перл с 1940 г. принимал участие в разработке целого ряда секретных военных проектов в США. Работал в лаборатории Национального консультативного комитета по аэронавтике (NASA) и участвовал по контрактам Военного министерства в конструировании и новейшего истребителя. Он имел доступ к поступавшим в конструкторское бюро секретным научно-исследовательским работам и наставлениям по эксплуатации новейших самолетов, которые были разработаны по заказам военного ведомства на других заводах.
От «Кордела» была получена полная документация о первом американском реактивном истребителе-бомбардировщике Р–80А Shooting Star компании «Локхид». Кратко расскажем о том, что представляла собой эта машина.
В 1943 г. командование ВВС США было сильно обеспокоено появлением на вооружении у Люфтваффе реактивных истребителей Me. 163 и Me.262. ВВС США заказали компании «Локхид» проект реактивного истребителя на основе британского двигателя Havilland (Halford) H-lb с центробежным компрессором «Гоблин». Время на разработку отводилось необычайно короткое — 180 дней. Исполнитель успешно справился с заказом, и проект ХР–80 был разработан всего на два дня позднее поставленного срока. Однако проблемы с двигателем отсрочили его летные испытания. Первый полет этой машины состоялся лишь в январе 1944 г. В феврале 1944 г. был создан прототип ХР–80А с американским ТРД (турбореактивный двигатель) I–40 «Дженерал электрик».
Первые серийные образцы самолета поступили на вооружение в 1945 г. под названием Р–80А «Шутинг Стар». Самолеты модифицированной версии этой модели принимали участие в Корейской войне и состояли на вооружении американской армии до 1953 г.
По мнению некоторых журналистов и историков, данные, переданные «Корделом», позволили СССР «в самые короткие сроки ликвидировать свое отставание от США в области создания реактивных двигателей и самолетов». Как следствие, в ходе Корейской войны 1953 г. советские реактивные истребители превосходили по своим характеристикам американские, и только форсированное создание в США новейших реактивных истребителей позволило уравновесить возможности советских и американских ВВС[38]. Ну а северокорейским ПВО и ВВС (нельзя забывать о военной и военно-технической помощи СССР) удалось уничтожить большинство (35 %) экземпляров этой машины.
По официальным данным, в Корее 14 «Shooting Star» было сбито истребителями противника, 113 — зенитным огнем и 150 потеряно от Других причин. В то же время «Шутинг стары» совершили 98 515 боевых вылетов и заявили об уничтожении 17 самолетов противника в воздухе (включая три МиГ-15) и 21 на земле[39].
Хотя агент передал в Москву и множество других секретных сведений. Например, только за 1944 г. он него поступило 98 законченных секретных научно-исследовательских работ объемом более пяти тысяч страниц. Половина из них получила оценку «весьма ценные», 40 % — «ценные», 10 % — «представляющие оперативный интерес»[40].
«Гурон» — ученый, находился на связи у нью-йоркской легальной резидентуры[41]
«Стенли» — был привлечен к сотрудничеству в 1942 г. разведчиком Моховечем. Агент имел ученую степень доктора технических наук и руководил большой группой научных сотрудников в лаборатории «Вестерн электрик компания» — одной из крупнейших американских радиотехнических компаний, находящейся недалеко от Нью-Йорка. Очень увлекался радиоэлектроникой, был активным членом радиотехнического общества США, где приобрел широкий крут знакомых среди коллег в корпорациях «Радио корпорейшин оф Америка», «Дженерал электрик», «Вестингауз» и др.
От него поступала подробная информация, чертежи инструкции, наставление по эксплуатации различной секретной аппаратуры, кроме того, радиолампы и детали от прибора «свой — чужой», с помощью которого американский летчик мог простым нажатием кнопки сразу установить, чей самолет находится в поле зрения — свой или вражеский.
В конце 1942 г. «Стенли» завербовал своего приятеля и подчиненного «Ретро» («Метра», «Скаута»). Вместе с ним он регулярно отбирал наиболее интересные материалы по новейшим радиотехническим устройствам (радары, авиационные прицелы и др.).
«Стенли» имел право выносить секретную документацию за территорию предприятия — для работы в домашней обстановке. Кроме этого, он имел право, в случае служебной необходимости, разрешать своим сотрудникам брать материалы для работы в вечернее и ночное время дома. Чем не раз пользовался — в интересах советской разведки.
Вместе с «Ретро» он регулярно отбирал наиболее интересные материалы по новейшим радиотехническим устройствам — различного рода радаров, прицелов для бомбометания, зенитных орудий и многого другого.
«Стенли» в августе 1943 г. привлек к сотрудничеству Мортона Собелла («Коно», «Реле») и еще одного агента — «Нэта»[42].
«Коно» («Реле») — был главным радиоинженером компании «Дженерал электрик» и возглавлял научно-исследовательскую группу по радиолокаторам сантиметрового диапазона. Мортон Собелл передал в Москву 40 научно-исследовательских работ на нескольких тысячах страниц. Только в 1945 г. от него было получено две тысячи листов секретной информации. Большинство материалов «Коно» получили оценку как «весьма ценные». Они касались радаров для подводных лодок, инфракрасной аппаратуры, прицелов для управления артиллерийским огнем и т. д. Некоторые прицельные устройства на испытаниях, по словам «Коно», показали поразительную точность, за что американские специалисты то ли в шутку, то ли всерьез называли их «прицелами третьей мировой войны».
Также Мортон Собелл регулярно информировал Москву о заседаниях Координационного комитета США по радиотехнике. Эти отчеты представляли огромный интерес для советских руководящих органов в области науки и техники, ибо не только позволяли находиться в курсе всех разработок, ведущихся в США, но и давали возможность знать перспективные планы американцев на ближайшие десятилетия. От него поступили и первые сведения о создании американцами системы управления ракетами-носителями атомных боезарядов[43].
«Нэпа» — занимал должность главного инженера на заводе компании — одного из лидеров в радиотехнической отрасли США. Передал секретные документы — наставление по эксплуатации различных систем наземных, самолетных и морских радаров[44].
«Мясник» — агент-наводчик легальной резидентуры в Сан-Франциско, предоставлявший ей данные о людях, работавших в нефтедобывающей и авиационной промышленности для их последующей вербовки[45].
«Ретро» («Метр», «Скаут») начал сотрудничать с советской разведкой в 1942 г. До конца 1943 г. всю информацию от Джоэла Барра советская разведка получала через его друга, Юлиуса Розенберга. Затем резидент Василий Зарубин («Максим») принял решение передать этого агента на связь Феклисову («Калистрату»).
«Метр» служил в научно-исследовательском центре «Вестерн электрик», — компании, где разрабатывалась и изготовлялась сверхсекретная военная радиотехника. Он слыл очень талантливым специалистом, имел несколько изобретений и возглавлял научно-исследовательскую секцию, занимающуюся созданием системы для установления местонахождения артиллерийских орудий противника путем определения траектории и скорости полета снаряда[46]. Также он занимался разработкой радаров для бомбардировщиков серии «Б»[47].
Среди переданных им материалов шестисотстраничное наставление по применению радарно-компьютерной установки SCR–584, которая позволяла определять скорость и траекторию полета снаряда «Фау–2» и автоматически управлять огнем зенитных батарей. Эту информацию он передал осенью 1944 г. О ее ценности для Москвы можно судить по такому факту. «Метру» и его другу «Хорвату» назначили премию в размере тысяча долларов. По тем временам годовая зарплата среднего американского служащего[48]. Да и Лубянка крайне редко могла позволить себе такой жест — в резидентуре царил режим жесточайшей экономии. От денег «тайные информаторы Кремля» отказались, они работали за идею, а не за материальное вознаграждение.
«Хорват» был завербован своим другом, «Ретро». Альфред Сарант работал в секретной научно-исследовательской лаборатории войск связи армии США, расположенной в Форт-Монмартре. Возглавлял исследовательскую группу, разрабатывавшую систему точного местонахождения артиллерии противника при помощи определения траектории и скорости полета снаряда. В 1944–1945 г. Сарант работал в лаборатории ядерной физики Корнеллского университета. Передал сведения о строительстве циклотрона.
В 1943–1945 г. от «Ретро» и «Хорвата» было получено 9165 страниц по более чем ста научным разработкам. Эти документы получили весьма высокую оценку Комитета по радиолокации в Москве, который возглавлял академик Аксель Берг[49].
«Антилопа» — агент был завербован в середине 1943 г. Он передал наставление по эксплуатации морских радаров. А в феврале 1946 г. он по собственной инициативе передал два тома наставлений по авианосцам[50].
«Девин» был завербован в октябре 1942 г. Он работал помощником мастера цеха одного из заводов, выпускающего клистроны и магнетроны — радиолампы для генерирования и усиления сантиметровых радиоволн, которые использовались в новейших радарах. Производство этих ламп было засекреченным. Источник передавал нам не только подробное описание техпроцесса, но и образцы уникальных миниатюрных сопротивлений, кристаллических выпрямителей и другие детали и приборы, необходимые для производства военной электронной техники.
Освоение производства клистронов и магнетронов у американцев протекало с большими трудностями. Было много брака. Вначале из пятидесяти радиоламп только одна получалась доброкачественной. По просьбе советской разведки источник подробно описывал все возникающие трудности при их производстве и найденные способы устранения брака.
Он передал подробные материалы об организации конвейера по производству различных радиоламп, описание всех операций: штамповка деталей, параметры сварочных процессов для отдельных деталей, создание высокого вакуума и т. п. Как оказалось впоследствии, все эти данные были весьма нужны нашим специалистам.
«Девин» сотрудничал с советской разведкой более пятнадцати лет и умер, не дожив до своего пятидесятилетия. Перед смертью он попросил сотрудников советской разведки, если потребуется, оказать помощь его детям. Это ему было обещано и выполнено[51].
«Талант» («Генри») более двадцати раз в течение 1944 г. встречался с Л. Р. Квасниковым. Добываемая предпринимателем Уильямом Малисовым информация положительно оценивалась Москвой. Вот только это не помогло, когда бизнесмен попросил кредит. Ему отказали, на что он заявил, что переданные им материалы по одной только теме — нефти принесли СССР миллионы, а он просит незначительную сумму, поэтому он может перестать сотрудничать с советской разведкой[52].
Александр Беленький — работал на заводе компании «Дженерал электрик»[53].
Михаил Лешинг — начальник лаборатории кинокомпании «XX Век Фокс». Он передал советской разведке описание технологии, используемой при производстве цветных фильмов.
Бертон Перри — передал описание бомб с радарным наведением.
«Игла» (возможно, «Инженер») — авиационный инженер и изобретатель. Джоунз Йорк, работал в авиастроительной компании «Northrop». Завербован в 1935 г. Предоставил микрофильмы чертежей экспериментального самолета ХР–58 и техническую документацию ночного истребителя Р–61[54].
Фрэнк Дзедзик — сотрудник крупной нефтяной компании, передавал в Москву документацию по химическим соединениям, которые планировалось применить в фармакологии.
Герман Якобсон — служащий крупной машиностроительной корпорации.
Евгений Колеман — сотрудник научно-исследовательской лаборатории в Нью-Джерси, разрабатывавший радионавигационное оборудование для высотного бомбометания.
Иосиф и Леона Франи — регулярно встречались с офицером советской внешней разведки Андреем Ивановичем Шевченко, который в 1942–1946 г. находился в командировке в США под «прикрытием» должности авиационного инспектора и отвечал за проверку самолетов, которые по ленд-лизу получал Советский Союз. «Иосиф» работал инженером в химической фирме, а его супруга Леона — главным библиотекарем в авиационной компании «Белл Эйркрафт». Она была завербована в середине 1944 г., но через какое-то время она попала в поле зрения ФБР и согласилась стать «двойным агентом». Хотя до этого она успела передать своему куратору из СССР секретную документацию по реактивному истребителю, который разрабатывался в те годы. Этот факт она скрыла от американских контрразведчиков.
«Болт» — специалист в области радиоуправления.
«Брат» — предоставлял Москве данные по авиационной тематике.
«Сигнал» — информировал Лубянку о военном самолетостроении[55].
«Map» — сотрудник компании «Дюпон», начал сотрудничать с советской разведкой летом 1943 г. В декабре 1943 г. он передал секретную информацию о строительстве атомных реакторов, их системе охлаждения, о получении плутония из облученного урана и о защите от радиации.
«Черный» («Питер», «Блэк») — химик и бактериолог Томас Блэк. Был завербован в середине тридцатых годов прошлого века. Осенью 1941 г. добыл данные об экспериментальных работах в области создания пенициллина. В марте 1945 г. по указанию Центра начал сбор сведений о Национальном бюро стандартов[56].
«Квант» — в июне 1943 г. за 300 долларов США снабдил нью-йоркскую резидентуру информацией о делении изотопов урана путем газовой диффузии[57].
«Арена» — был завербован в конце тридцатых годов прошлого века. В конце войны добывал информацию о сонарах, радарах и других приборах и оборудовании, используемых ВМФ США[58].
О результатах деятельности НТР в этом государстве в годы ВОВ известно немного. Дело в том, что, в отличие от США, в начале «холодной войны» здесь не было «громких» и массовых разоблачений советской агентуры, работавшей в различных отраслях промышленности, за исключением «атомного шпионажа». Члены «Кембриджской пятерки» имели отдаленное отношение к повседневной деятельности охотников за промышленными секретами с Лубянки.
Также нужно учитывать тот факт, что в годы Второй мировой войны в Британии работы в сфере новых технологий велись в значительно меньшем масштабе, чем в США. Хотя это не значит, что все советские разведчики, работавшие по линии научно-технической разведки, занимались преимущественно «атомным шпионажем». На самом деле они добывали образцы новейшего оборудования, имевшего отношение к различным отраслям промышленности.
Так, от ценного агента «Скотта» 12 июля 1941 г. лондонской резидентурой внешней разведки были получены материалы по размагничиванию корпусов кораблей[59]. Высока вероятность того, что под этим оперативным псевдонимом скрывался радиоинженер, который сотрудничал с Королевским морским флотом. С этим человеком регулярно встречался Владимир Барковский[60].
В первых числах октября 1941 г. лондонская резидентура сообщила в Москву о том, что идея разработки атомного оружия приобретает в Англии реальные очертания. От источника резидентуры Джона Кернкросса поступили документальные данные о том, что британское правительство серьезно прорабатывает вопрос о создании бомбы большой разрушительной силы. Эти сведения содержались в докладе так называемого Уранового комитета, подписанном 24 сентября 1941 г. и предназначенном для информации кабинета министров Великобритании о ходе работы по атомной бомбе. В докладе были высказаны рекомендации Комитета начальников штабов о необходимости обретения нового оружия в течение ближайших двух лет.
Согласно информации Кернкросса, научной работой британских физиков в области атомной энергии руководила специальная группа ученых во главе с известным физиком Джорджем Томсоном. В подборке документов, переданных Кернкроссом, содержались подробные сведения о деятельности Уранового комитета, о технологии производства урана–235, о конструкции заряда атомной бомбы пушечного типа и т. п. Перечислялись также исследовательские и промышленные центры страны, намеченные для участия в развертывании практических работ по созданию этого смертоносного оружия[61].
Сотрудница советской внешней разведки завербовала офицера британских ВВС «Джеймса», который работал в сфере авиастроения. Он снабжал точными данными о весе, габаритах, грузоподъемности и других характеристиках и даже скалькированными чертежами машин, которые еще не успели подняться в воздух. А одно небольшое устройство он выкрал и передал связнику. Исчезновение этого секретного образца вызвало переполох, но «Джеймс» был вне подозрений[62].
Говоря об операциях в США и Великобритании не будем забывать, что в первую очередь три страны являлись союзниками против общего врага, борьба с которым на поле боя дополнялась совместными действиями на тайном фронте. Уже летом 1941 г., вслед за подписанием в Москве «Соглашения между правительствами СССР и Великобритании о совместных действиях в войне против Германии», настал черед наладить взаимодействие по конкретным направлениям, включая разведывательное. Для переговоров по этому вопросу 13 августа в Москву прибыл представитель Управления спецопераций (Special Operations Executive) британского Министерства экономической войны (в оперативной переписке НКВД — НКГБ — «Секта») подполковник Гиннес. Советскую сторону на переговорах представляли заместитель начальника 1-го Управления майор госбезопасности В. М. Зарубин, который был представлен англичанам как генерал Николаев, и начальник 5-го (англо-американского) отдела капитан ГБ И. А. Чичаев.
Благодаря «Кембриджской пятерке», передавашей в Москву отчеты Гиннеса о переговорах, советская раззведка имела возможность знакомится с позицией партнеров. В частности, Гиннес писал:
«Как мной, так и русскими представителями, соглашение рассматривается не как политический договор, а как основа для практической работы наших связующих звеньев и не нуждается в официальной подписи».
Переговоры шли полтора месяца, их итоги были оформлены в двух документах: «Запись того, в чем согласились советские и британские представители в своих беседах по вопросу о подрывной работе против Германии и ее союзников» и «Предварительный план общей линии поведения в подрывной работе для руководства советской и британской секций связи». C ними можно ознакомиться в приложениях.
Руководителем советской секции связи с британской разведкой в Лондоне был назначен полковник Чичаев, его заместителем стал отзванный из резидентуры НКВД в Стокгольме старший лейтенант ГБ А. Г. Граур. Также в состав секции входили лейтенант ГБ М. А. Торопченко, радист В. С. Суворов и секретарь-шифровальщик Чичаева Ксения Митрофановна — супруга начальника секции.
Секцию УСО в Москве возглавил Гиннес, которого в конце года сменил полковник (затем бригадир) Джоррдж Александр Хилл — фигура для Советской Власти достаточно одиозная как один из организаторов «заговора Локкарта» в 1918 г. Тем не менее, НКВД не стало проявлять злопамятности — прошлое осталось в прошлом, а в текущей ситуации он был вполне приемлимым партнером — согласно информации Кима Филби он придерживался просоветских взглядов. Он оставался главой секции до конца войны. Вскоре после капитуляции Германии ему на замену прибыл начальник «советского» подразделения УСО подполковник Бенэм. Он оставался в Москве до сенятбря, хотя практического смысла в существовании секций после исчезновения общего врага уже не было.
Согласно официальной истории за годы Великой Отечественной войны —
«Добыты:
• материалы о позиции Великобритании по вопросу открытия второго фронта в Европе;
• меморандум Черчилля об основных принципах решения послевоенных проблем;
• материалы о переговорах Рузвельта и Черчилля по вопросу о будущем Германии и послевоенном устройстве мира;
• документ военного кабинета Великобритании о деталях оккупации Германии;
• предложения правительственного комитета США Рузвельту по вопросу отношения к Германии;
• секретные документы США и Великобритании к Московской, Тегеранской, Крымской и Потсдамской конференциям.
Раскрыты:
• секретные документы по разработке атомного оружия;
• секретные материалы о достижениях США и Великобритании в области сверхзвуковой реактивной авиации, радиолокации, радиотехники, электроники, ракетостроения и ракетного топлива и др.
Сорваны:
• тайные переговоры Германии о сепаратном мире с США и Великобританией;
• замыслы Черчилля и Трумэна, направленные на ослабление Красной Армии и недопущение ее в Европу»[63].
Заслуги сотрудников внешней разведки в годы войны были высоко оценены правительством. 5 ноября 1944 г. начальник П. М. Фитин был награжден орденом Красного Знамени. Всего этим указом было награждено 87 сотрудников внешней разведки.
Руководящие сотрудники органов госбезопасности и внешней разведки НКВД — МГБ СССР в 1939–1946 годах
Берия Лаврентий Павлович
(17(30).03.1899 г., с. Мерхеули, Абхазия — 23.12.1953 г., Москва). Комиссар ГБ 1-го ранга (11.09.1938), Генеральный комиссар ГБ (30.01.1941 г.), Маршал Советского Союза (09.07.1945 г.)
Родился в семье крестьянина-бедняка. Грузин. Член РСДРП(б) с марта 1917 г. Член ЦК ВКП(б) с 1934 г. (избирался на XVII–XIX съездах), кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б) с 22 марта 1939 г., член Политбюро ЦК ВКП(б) (затем Президиума ЦК КПСС) с 18 марта 1946 г., член Бюро Президиума ЦК КПСС (16 октября 1952 — 5 марта 1953 г.). Депутат Верховного Совета СССР I–III созывов, член Президиума ВС (17 января 1938 — 31 мая 1939 г.). Герой Социалистического Труда (1943 г.). Лауреат Сталинской премии I степени (29 октября 1949 г.).
Учился в Сухумском высшем начальном училище, занимался репетиторством с учениками младших классов. Окончив училище с отличием в 1915 г. уехал в Баку, где поступил в Бакинское среднее механико-строительное техническое училище. С этого времени занимался также подпольной революционной деятельностью: в октябре 1915 г. с группой товарищей организовал в училище нелегальный марксистский кружок, в котором был казначеем, а в марте 1917 г. — ячейку РСДРП(б). На каникулах летом 1916 г. работал практикантом в Главной конторе Нобеля в Балаханах.
С июня 1917 г. служил в Российской Императорской Армии: Техник-практикант гидротехнического отряда, Румынский фронт, служил в Одессе, затем в Пашкани (Румыния).
В конце 1917 г., после революции и развала фронта вернулся в Баку, в январе — сентябре 1918 г. работал в секретариате Баксовета. После оккупации Баку турецкими войсками остался в городе, в октябре 1918 — январе 1919 г. работал конторщиком на заводе «Каспийское товарищество Белый Город». Одновременно, продолжал обучение в Бакинском среднем механико-строительном техническом училище, которое окончил в 1919 г. В феврале 1919 — апреле 1920 г. был председателем подпольной ячейки РКП(б) техников, осенью 1919 г. по поручении партии «Гуммет» (Мусульманская социал-демократическая партия. В 1920 г. объединилась с бакинской организацией РКП(б)) был внедрен в Комиссию по борьбе с контрреволюцией мусаватистского правительства Азербайджана. После убийства в марте 1920 г. другого большевистского агента — заместителя начальника Комиссии М.Муссеви — оставил работу в этой спецслужбе, в марте — апреле 1920 г. работал на Бакинской таможне. В 1920 г. поступил в Бакинский политехнический институт, учебу в котором с перерывами продолжал до 1922 г.
После установления в Азербайджане Советской власти в апреле 1920 г. направлен в Тифлис для работы в подполье в качестве уполномоченного Кавказского крайкома РКП(б) и Регистрода 11-й армии, однако в том же месяце был арестован грузинскими спецслужбами. Был освобожден с предписанием в 3-дневный срок покинуть страну, однако остался в Грузии под фамилией Лакербая, работал в Полпредстве РСФСР в Грузии. В мае 1920 г. выезжал в Баку в регистрод за получением директив в связи с заключением мирного договора с Грузией, на обратном пути в Тифлис был вновь арестован. Содержался в тюрьме в Кутаиси. В июле 1920 г. по требованию советского полномочного представителя С. М. Кирова был освобожден и в августе выслан в Азербайджан.
С августа 1920 г. работал управделами ЦК КП(б) Азербайджана, с октябре 1920 г. — ответственным секретарем Чрезвычайной Комиссии по экспроприации буржуазии и улучшению быта рабочих. После упразднения этой комиссии в феврале 1921 г. возвращается к учебе.
C 1921 г. работал в органах ЧК:
Заместитель начальника Секретно-оперативного отделения Азербайджанской ЧК (апрель — май 1921 г.)
Заместитель председателя Азербайджанской ЧК — начальник Секретно-оперативной части (май 1921 — ноябрь 1922 г.)
Заместитель председателя Грузинской ЧК (с марта 1926 г. — ГПУ Грузинской ССР) — начальник Секретно-оперативной части (ноябрь 1922 — 2 декабря 1926 г.)
Заместитель полпреда ОГПУ в ЗСФСР — заместитель председателя Закавказского ГПУ (2 декабря 1926 — 17 апреля 1931 г.), одновременно с декабря 1926 г. — начальник Секретно-оперативного управления полпредства ОГПУ
Нарком внутренних дел Грузинской ССР (4 апреля 1927 — декабрь 1930 г.)
Полпред ОГПУ в ЗСФСР и начальник ОО ОГПУ Кавказской краснознаменной армии (17 апреля — 3 декабря 1931 г.)
Член Коллегии ОГПУ при СНК СССР (5 августа — 3 декабря 1931 г.)
Поделиться книгой: