Помоги проекту - поделись книгой:
Хорошо, что наша машина была не заглушена. Плюхнувшись на водительское сидение, засыпанное осколками от разбитых выстрелами боковых окон, я с визгом пробуксовываемых колес, через бордюр, по пешеходной дорожке развернулся и поехал прочь. После взрыва гранаты, противник присмирел, и преследовать нас не решился — только пострелял вслед. К счастью, переднее стекло хоть и было продырявлено в двух местах, но еще держалось, хотя видимость была затруднена.
Мы отъехали где-то километра три от места боестолкновения, когда наша машина сильно задымила, на приборной панели лампочка мигала, показывая сильный перегрев. Я остановился и заглушил мотор, потом зарядил ружье и только после этого занялся постанывающим Николаем.
Все в области правого плеча у него было в крови, да и на заднем сиденье были брызги крови. Под его непрекращающийся мат, прерываемый вскриками, я стащил с него куртку и оголил плечо. Рана была пустяковая, пуля по касательной задела плечо, содрав кожу и вырвав немного мяса, правда, рана сильно кровоточила. Продезинфицировав водкой и стерев с плеча кровь влажной салфеткой, я обмазал толстым слоем мази «спасатель» эту, можно сказать, глубокую и крупную царапину, потом залепил ее большим бактерицидным пластырем. Все это я взял из автомобильной аптечки. Для обезболивания я дал Коле три таблетки анальгина, хотя он требовал — сто грамм водки.
После обработки раны, Николай с проклятиями натянул куртку, и мы вышли из машины, предварительно открыв капот двигательного отсека — нужно было посмотреть, что же случилось с машиной. Внешне наш джип, предстал довольно в неприглядном виде: все боковые окна были выбиты, с правого боку в обоих дверях выделялось несколько пробоин, правая фара разбита, переднее стекло держалось на честном слове. Там было две пробоины, от которых расходились длинные трещины, но это было все-таки лучше, чем, если бы оно распалось на мелкие осколки. Сейчас хотя бы через лобовое стекло была видна дорога и не дул в лицо холодный ветер.
Заглянув под капот, мы увидели, что двигатель был в полном порядке, но вот радиатору не повезло. На нем была длинная рваная пробоина от пули, видно она прошла по касательной к радиатору и вскрыла его, как консервную банку. Ремонту не подлежит — изрек Николай и стал грязно ругать встретившихся нам милиционеров.
— Что будем делать? — остановил я его руладу.
— А что тут сделаешь — ответил он, — будем ехать минут по пять, потом останавливаться и охлаждаться. Печку надо включить на полную мощность и постоянно доливать в радиатор воду, может так до дому и доберемся. А если движок заклинит, придется машину бросить и идти пешком.
Мы представили Володю, когда он увидит состояние своей машины — после того как он потерял родственников, свою квартиру, да и дача стояла полуразрушенная, и нам стало неуютно. Но делать было нечего — за Володей, же ехать надо. Долив воды в радиатор — у нас была двухлитровая бутылка из-под газировки, мы поехали к месту встречи, к администрации, по пути мы еще раз останавливались, остудить машину.
На месте встречи уже стоял Володя, он даже замерз, ожидая нас. Температура воздуха была минус пять градусов, но как, ни странно, сильного снегопада все это время после катастрофы не наблюдалось. Володя просто остолбенел, когда увидел свою машину, он только кивал в ответ, когда мы ему рассказывали о наших злоключениях. Он даже не мог ничего толком рассказать о своем посещении института и местной администрации, только протянул три пакета набитых какими-то приборами и стекляшками и еще сказал:
— Связаться с Москвой очень проблематично, прямого выхода нет, только через Серпухов.
Чтобы как-то разрядить ситуацию, я предложил пропустить по сто грамм и перекусить немного. Тем более Коля все время ныл, что ему необходимо по всем военным канонам жидкое обезболивающее, а то рана постоянно болит. Так как в машине без стекол было холодно, мы быстро допили открытую мной для дезинфекции раны Николая бутылку, заедая все это взятыми из дома бутербродами.
Для того чтобы доехать до дома, нам нужно было где то раздобыть воды. Володя знал, где стоит водовозка, оставалось найти емкости для воды, двухлитровой бутылки было мало. Решили сходить в хозяйственный магазин, о котором рассказывал Дима — там наверняка будут какие-нибудь емкости, тем более что он находился совсем недалеко, Володя знал, где он располагался. Пошли мы с Володей, оставив Колю, как раненого, сторожить машину, при этом я посоветовал:
— Чтобы не замерзнуть, побегай вокруг спасшего тебя своим телом джипа. И вообще ты охотник и должен тренироваться переносить климатические неурядицы.
В магазине действительно было все разгромлено, и он стоял почти, что весь опустошенный, много оставалось только удобрений и земли в мешках — даже краску и ту почти, что всю растащили. Хотя я не понимал, кому она может понадобиться в такой ситуации. Обойдя весь магазин, мы все-таки нашли двадцатилитровую пластиковую канистру с антисептиком «Сенеж». Нашли также несколько сверл и наборов пилок для электролобзиков, не понадобились мародерам и обрезные диски для болгарки, — все это мы нагрузили в имеющиеся пакеты и пошли к выходу. Там был еще ларек с лазерными дисками, его тоже практически не тронули. Пошарив там, мы набрали штук сто семьдесят различных дисков и уже окончательно пошли к машине. «Сенеж», естественно, мы вылили, освободив емкость.
Николай ходил возле машины и, увидев нас, сказал:
— Больше сидеть тут и ждать не могу и лучше пойду я сам, в одиночку за водой.
Я, усмехаясь, заметил:
— Опять Николя ты пролетел! Зачем ходить, лучше мы туда доедем.
Сложив все в машину, мы поехали к месту стоянки водовозки, до нее было меньше километра. Наполнив емкости водой, сразу поехали домой, периодически останавливаясь, охлаждая машину и доливая воды в радиатор. В машине, несмотря на постоянно работающий обдув от печки, было холодно и все очень замерзли. Поэтому на середине пути, при очередной остановке решили еще принять по сто граммов водки на брата. Таким образом, мы добирались до дома три часа, вместо тридцати минут, которые ехали утром. На улице похолодало, температура опустилась ниже -7 градусов. Когда уже стемнело, мы подъехали к дому, несмотря на выпитое, были совершенно трезвые, наверное, это от холода. Зайдя домой и, отогревшись за горячим ужином, мы начали рассказывать о приключившихся с нами коллизиях, о столкновении с милиционерами, потом, о посещении местной администрации и института рассказал Володя.
Глава 9
После отъезда Толи с Николаем, я в первую очередь решил направиться в администрацию — посмотреть, кто сейчас там всем распоряжается. И Мэра, да и его замов я знал достаточно хорошо. А уже после этого в свой институт. Потом зайти на работу к Гале и взять пару низкотемпературных термометров, об этом попросил Толя.
В администрации мне сказали, — что Мэра нет, он так и не объявился после катастрофы, а всем сейчас заправляет Погорелов, раньше он был заместителем директора Объединенного Научного центра по административной части. Михалыча я знал очень хорошо, раньше он работал в нашем институте начальником Опытного производства и мы с ним часто пересекались по моему бизнесу, он оказывал мне существенную помощь в моем производстве. Поэтому я, смело, игнорируя сидевшую секретаршу, постучал и вошел в его кабинет. Михалыч обрадовался моему появлению. Хлопнув меня по плечу, он сказал:
— Привет! Ну, что жив, курилка?
Потом, предложил усаживаться и рассказать о моих злоключениях.
Коротко рассказав ему, — что в момент катастрофы мы с Галей находились на даче, правда она сильно пострадала, и мы сейчас живем у соседей, куда набились все оказавшиеся в нашем дачном поселке люди. Тесть с тещей погибли в городе под обломками рухнувшего дома, в этом же доме была и моя квартира.
Посуровев лицом, он произнес:
— Может быть, им еще повезло, смерть была быстрая и легкая.
Я задал вопрос:
— Не могут ли власти оказать нам помощь топливом и продуктами? В свою очередь, мы готовы делать все, что поручат. На мои слова он горько засмеялся и начал рассказывать о положении дел в городе — как старому товарищу, ничего не скрывая и говоря без прикрас:
— Во-первых, в городе погибло не менее трети всего населения, по крайней мере, мы собрали и захоронили более трех тысяч человек — это не считая погибших и не откопанных под развалинами. Сейчас в наличии, тех, кто зарегистрировался и получает пайки — одиннадцать тысяч человек. Это не считая микрорайона ФИАН, где в живых остались не более двух тысяч человек, а всего до катастрофы в Пущино проживало — 21 тысяча человек.
Во-вторых, больших складов с продуктами на территории, контролируемой нашей администрацией, нет. Они все находятся на захваченной начальником милиции территории микрорайона ФИАН. И он, не смотря на все требования, для города ничего не выделяет, утверждая, — что власть не легитимна, что избранного народом мэра нет, а он подчиняется только мэру. На предложение о том, чтобы взять всю полноту власти и заботу о населении, он отказывается, наверное, боится, что на такое количество народа надолго его запасов продовольствия не хватит.
Еще какая-то группа образовалась в пансионате «Родник», находящемся на северной окраине города. У них там имеются продуктовый склад и угольная котельная, и они единственные, кто во всем городе не замерзает. Городская же ТЭЦ работала на газу, подача которого после катастрофы прекратилась. Единственное куда мы добились подачи тепла с маленькой, резервной институтской угольной котельной — это в два корпуса института, Академическую гостиницу и в здание администрации, только туда же подается электричество с двух дизельных генераторов. Угля нам хватит хорошо, если месяца на два, солярки на месяц.
Запасов найденных и переписанных продуктов, даже при самых маленьких нормах, гарантирующих выживание, хватит на все население максимум на два месяца. Подвозить топливо и продукты из Серпухова сейчас очень проблематично, мосты через Оку разрушены. Пробовали доплыть туда на теплоходе, но рухнувшие пролеты загородили фарватер. Правда, сейчас решается вопрос о доставке продуктов и топлива грузовиками до пристани на том берегу Оки — недалеко от автомобильных мостов Симферопольского шоссе, но и это может сорваться, если река начнет замерзать и теплоход не сможет плавать или как говорят моряки — ходить. Так что особо ждать помощи от области, пока река не замерзнет, не стоит.
Центр помог только вначале, — для поддержания порядка прислав взвод солдат на трех БМД из Тульской десантной дивизии. Нам их хватило только на организацию охраны, складов Научного центра, гипермаркета «Карусель» с запасом продуктов и бензозаправку — единственного реального ресурса администрации. Ведь только в обмен на бензин милиционеры дают некоторые продукты, в частности муку и крупы. В «Карусели» этих продуктов не очень много, на складах Научного центра в основном овощи для селекционной работы и корма для подопытных животных, ну и небольшой запас продуктов для пищеблока.
Запрашивали еще помощь в Ясногорске, они прислали, конечно, — одну машину с мукой и сухим молоком и три самосвала с углем, но сказали, что еще вряд ли пошлют. У них свое начальство в Туле, а беженцев и разрушений тоже много.
А людей Володя, мы сами не знаем, чем занять, иногда приходится придумывать работы, чтобы все были при деле. Вот сейчас начали организовывать валку леса на дрова. Так что, помочь мы вам вряд ли сможем, и мой тебе совет, лучше сидите там, на даче: нарубите дров, охотьтесь или рыбачьте, в конце концов, все будет легче продержаться, чем с этим скопищем нытиков, иждивенцев и халтурщиков.
Какие-нибудь конфликты — здесь у нас вспыхивают ежедневно, масса беженцев живет в зданиях института в невероятной скученности. Считай вся служба безопасности, Научного центра, занята предотвращением и гашением этих конфликтов. Все ругают власти и руководство города, в непринятии мер и допущении такого положения, а сами, между прочим, не хотят ударить палец о палец по облегчению своего положения. Считают, что все должны положить им на блюдечке с золотой каемочкой, везде норовят схалтурить и делают нужные им же вещи из-под палки.
— Видать у Михалыча наболело, коли он начал жаловаться и обличать. Раньше я этого у него не замечал. Да! Груз накатившихся проблем совсем измочалил мужика, — подумал я.
Он продолжил:
— По вопросу связи с Москвой, про которую ты спрашивал, тоже ничем не могу тебя обрадовать. Проводная связь есть только с Серпуховом и Ясногорском и только через коммутаторы. Автоматическая связь отключена и у нас и в Серпухове. С Москвой можно связаться только через Серпухов и только с государственными учреждениями, автоматическая связь в Москве тоже прекращена. По секрету тебе могу сказать, положение в Москве еще хуже, чем у нас, полгорода разрушено. В Серпухове негде пройти от беженцев из Москвы, у нас их не видно из-за обрушенных мостов через Оку.
Так что, сидите и не рыпайтесь — здесь вы все равно ничего не найдете. Магазины, которые мы не успели взять под охрану или все оттуда вывезти — уже все пограблены мародерами. Лучше съездите в Тулу, может там повезет, и что-нибудь достанете, все-таки там имеются большие стратегические склады. Как я слышал, на какой-то выработанной шахте есть громадный продовольственный склад Госрезерва. При таком положении его должны расконсервировать и, вполне возможно беженцам там могут раздавать продукты.
А я чувствую, что мы скоро будем вынуждены эвакуировать город и, скорее всего, в Тульскую область, все-таки там есть и добыча угля и запасы продовольствия, а зиму наши ученые прогнозируют очень холодную. Солнечное излучение, которое достигало поверхности Земли, упало в разы, так что еще раз советую, рубите побольше дров. И еще у тебя дача вроде возле деревни Зайцево — там, у местных много скота и, скорее всего, он отравился и пал. Наши биологи проверили и пришли к выводу, что мясо павших несколько дней назад животных после термической обработки можно использовать в питании. Оно при этой минусовой температуре еще не протухло. Мы уже два дня ездим по деревням и собираем туши падшего домашнего скота и здесь их разделываем. Так что займитесь сами заготовкой мяса.
И он поднялся, намекая, что пора заканчивать, — у него еще много дел. Я вспомнил просьбу Саши о звонке в Москву на службу и сказал Михалычу, он пообещал отправить такую телефонограмму. Вышел со мной в приемную и поручил секретарше вместе со мной составить телефонограмму. И по установленному графику связи с Серпуховом отправить ее для передачи в Москву. Попрощавшись со мной, он ушел. Я оставил телефонограмму, у секретарши и пошел в свой институт — думал повидаться с коллегами.
В здании моего института все помещения были забиты железными кроватями, да и просто матрасами, лежащими на полу, стоял стойкий запах пота и какой-то химии. Дежурный спросил, кто я такой и к кому пришел, он не хотел меня пропускать в мой кабинет. Но тут вышел Василий Петрович, работник нашей охраны, который меня хорошо знал и конфликт быстро разрешился. Я прошел в свой кабинет, он был тоже занят пятью кроватями, моего стола и стульев не было, но сейф стоял на месте. Я его открыл и забрал находившуюся там бутылку Французского коньяка, бутылку водки, две банки шпрот и коробку конфет. Также положил в пакет лежащие там компьютерные диски с различными утилитами и с моими работами, после чего, попрощавшись с Василием Петровичем, пошел в лабораторный корпус Галиного института — это была вотчина моей жены.
Корпус встретил меня неприветливо, стекла в вестибюле были разбиты, было холодно и везде было загажено. Осторожно переступая, чтобы никуда не вляпаться, я пошел в лабораторию, где, по словам Гали, имелись низкотемпературные термометры, они стояли в специальных морозильных камерах. В течение минут десяти я демонтировал три из них и пошел в кабинет Гали, захватить какие-то лекарственные препараты, находившиеся у нее в сейфе-холодильнике. Аккуратно разложив взятые вещи по пакетам, я пошел на место встречи с ребятами, никого из своих коллег я так и видел, а специально искать не стал. Толя с Николаем уже должны были подъехать.
Увидев их на разбитой машине, я сначала обалдел, но потом вспомнил слова Михалыча о количестве погибших, подумал: — Ну, что такое разбитая железка, по сравнению с такими жертвами. Особенно меня резануло чувство единства и близости с этими людьми, когда я увидел окровавленную куртку Коли. Ну, а остальное вы уже услышали из рассказа Анатолия с Николаем, — закончил свой рассказ Володя.
Кстати, я рассказал обо всех членах нашей, можно уже сказать, большой семьи, а о себе так особо ничего и не сказал. Итак, мое имя Анатолий, фамилия Котлов, мне тогда было 43года, по профессии я строитель, работал когда-то и главным инженером строительного управления и заместителем начальника крупного объединения, в котором работало более трех тысяч человек. После прихода Ельцина к власти — занялся бизнесом, чтобы выжить с семьей. С государственной службы ушел, зарплата была мизерная, а взяток я не брал — не мог из принципа. Занялся торговлей, на этом сколотил неплохой капитал — по крайней мере, хватило купить трехкомнатную квартиру в Бутово, построить дачу, и купить неплохую машину, а также отложить на черный день денег, на депозит в банке и завести инвестиционный счет на бирже.
Заведя счет на бирже, я понял, как меня достал этот геморрой с розничной торговлей, продал свою долю в фирме и занялся только биржевыми спекуляциями ну, а остальное вы все знаете. Ну да ладно про себя, продолжим рассказ о нашей жизни и действиях, что для будущих наших потомков гораздо интересней и познавательнее.
После нашего и Володиного рассказов все начали горячо обсуждать общее положение дел, а особенно действия милиции в Пущино, потом незаметно разговор перешел на происшествия в поселке. Оказывается, сегодня опять подъезжала какая-то машина, но Вика, дежурившая на наблюдательном пункте, ее увидела еще на подъезде к поселку и сообщила Саше. Они с Флюром как вчера, взяв ружья, пошли узнать, что нужно этим людям и прояснить ситуацию — но подходили гораздо осторожнее. Приезжие, еще издали увидев вооруженного Сашу, развернулись и, не вступая ни в какие разговоры уехали.
Так же ребята на моем фургоне ездили в деревню, хотели привезти еще мяса, но никаких туш животных там уже не осталось. По следам они поняли, что приезжали из Пущино на двух больших грузовиках, загрузили туши и уехали — перед этим обшарив все дома. Мы вовремя все оттуда вывезли, единственно жалко, что не взяли все туши животных. После этого, появления чужой машины никаких событий не происходило, все занимались переносом и переборкой овощей.
Потом мы вернулись к обсуждению и планированию наших действий в свете рассказа Володи о положении дел в Пущино, Серпухове и Москве. И о подтверждении моих записей из интернета — с прогнозом о резком похолодании и наступлении длительной «вулканической зимы». Ученые из Пущино, тоже предупредили администрацию о крайне суровой зиме и необходимости создания больших запасов топлива. Поэтому мы решили усиленно заготавливать дрова, уголь мы вряд ли где-нибудь достанем, его весь уже, наверно, разобрали или зарезервировали власти и привезти его со станции в Ясногорске, нам уже не удастся.
Правда, может быть, имело смысл съездить в зимний детский пансионат, находящийся недалеко — километрах в пяти от нас. Там была угольная котельная и запасы угля, но, наверняка, на него уже положили лапу Пущинские власти. Поэтому оставалось рубить дрова, собирать все деревянные стройматериалы по нашему поселку и еще раз доехать до деревни, может у них там еще оставались уже поколотые и подсушенные дрова. Когда Саша и Валера ездили в деревню за мясом, они не обратили на это внимание, может быть «Пущинские» оставшиеся дрова не забрали, там одними мясными тушами, можно было загрузить два грузовика с верхом.
Еще Саша загорелся поездкой в Тулу. Начал доказывать, что нам удастся раздобыть там какие либо продукты, по крайней мере, выменять на водку и самогон, которых у нас предостаточно. Все равно самогон и паленую водку никто из нас в здравом уме пить не будет. В Туле же нам наверняка на эту водку удастся выменять патроны, а может быть и автомат Калашникова, все-таки это оружейная столица России.
Так же в Туле был отдел от службы Саши и Флюра, и через них можно было связаться с Москвой. К тому же, там наверняка дадут какой-нибудь продуктовый паек на него и Флюра, а может быть и на Вику, ведь все документы у них были с собой. Я был не против поездки в Тулу, но у меня был один вопрос, его я и задал:
— На чем ты представляешь поездку туда? Володин джип у нас изуродован, машина Николая раздавлена обломками дома, остался только мой мерин и таратайка Игоря. А на этих нечищеных дорогах, с трещинами после землетрясения, можно застрять и потерять последнюю приличную машину.
На что Саша резонно заметил:
— Батя, а ты подумай! Сегодняшние посетители были на обычных Жигулях и видно, нигде не застревали, а Мерседес тяжелее их и гораздо мощнее, у него есть и АВС и другие навороты, к тому же, диаметр колес больше и сами покрышки шипованные. Мы сегодня с Валерой ездили в деревню, и не было никаких проблем с проходимостью. И если ехать, то лучше не тянуть, ведь на дворе конец осени и по любому, эта аномалия скоро кончится, и начнутся снегопады, вот тогда точно никуда не сможем проехать.
— А как же наши снегоходы, — воскликнул Коля, — у нас же имеется два прекрасных аппарата: один Анатолия, а второй, который мы взяли у соседа.
Действительно, когда мы изымали все нужное и полезное нам из всех домов и строений нашего поселка, у Василия из гаража взяли снегоход Ямаху.
— Да, — ответил Саша. — А ты попробуй двести километров проехать на снегоходе, да в мороз. Как задницу отморозишь, сразу такие мысли пропадут. Так как думаешь ты, именно ею.
Обговорив все наши проблемы, решили завтра утром в Тулу все-таки поехать и захватить с собой десять ящиков водки и весь самогон для обмена на что-либо полезное. А для ликвидации возможных проблем, особенно при проезде через трещины, положить в фургон изготовленные нами мостики, а так же пару лопат, ломик и ручную лебедку.
— С таким набором мы точно везде проедем, — пошутил Флюр — и вообще, только за один самогон на руках до Тулы донесут, — продолжил он.
Договорились, что поедут Саша, Флюр и я, как самый опытный торговец. Выезжать надо было пораньше, чтобы постараться обернуться за световой день. Темнеть сейчас стало раньше — уже в шестнадцать часов становилось темно, температура тоже начала постоянно понижаться.
Мы втроем встали в шесть часов утра, пока завтракали, заправляли и готовили машину, загружали ее водкой и другими вещами, наступило восемь часов — в это время мы и выехали.
Глава 10
С собой в Тулу, как обменный фонд, я решил захватить и двенадцать блоков сигарет, два Мальборо и десять Явы. Сигареты и водка должны пользоваться спросом, в такой тяжелой, стрессовой ситуации.
Дорога была тяжелой, хоть мы и ехали по проложенной колее, часто встречались трещины в асфальте. Скорость держали небольшую, максимум — сорок километров в час. Недалеко от выезда на Симферопольское шоссе перед деревней была большая трещина более метра шириной, но проехать было можно. На ширину колеи она была забросана кусками дерева и строительным мусором, но мы, на всякий случай, положили свои мостки и переехали на другую сторону. Пролет моста на развязке с Симферопольским шоссе был разрушен и упал на дорогу, перегородив ее. Мы выехали через разделительную полосу на нужное нам Тульское направление. Колея была наезженна — видно было, что это делали не только мы.
Движение по трассе было небольшое, пока мы ехали в сторону Тулы, навстречу нам попалось только две машины и одна военная колонна из шести грузовиков. Все посты ГИБДД были пусты, на всех проезжаемых заправках въезды были заблокированы или грузовиками, или наваленными бревнами. На трех мы заметили стоящую там военную технику. Мы так и предполагали, что топливо достать вряд ли удастся, рассчитывать можно было только на себя. В городе нужно было внимательно следить за машиной, чтобы никакие шустрики не увели наше топливо, а то придется путешествовать пешком сто километров — удовольствие не из приятных.
По трассе ехать было полегче, не засыпанных гравием трещин практически не встречалось, поэтому мы держали скорость километров семьдесят, проезжали медленно, только в местах пересечения с другими дорогами. Как правило, пролеты мостов были обрушены, и приходилось эти завалы объезжать.
На въезде в Тулу тоже пришлось выезжать на противоположную полосу движения, разворотная эстакада была разрушена. Подъездная дорога в город оставляла еще худшее впечатление, чем Симферопольская трасса. Здесь сразу было видно, что ее ни разу после катастрофы не чистили — образовались довольно глубокие колеи, петляющие между каких-то обломков и брошенных автомобилей.
В самом узком месте дороги стоял УАЗик (патрульно-постовой службы), вокруг суетилось несколько вооруженных милиционеров. Они досматривали микроавтобус Фольксваген. Видно было, что у него багажник и часть салона были набиты какими-то пакетами. Рядом стояло еще несколько грузовиков и фургонов.
— Какой-то порядок соблюдается, — подумал я. Правда мне не понравилось, что как то грубо вытаскивали пассажирку из машины. Также вызывало недоумение, почему проверяют здесь — ведь мы проехали совершенно пустой пункт ДПС, километрах в трех от этого места.
Один из стоявших милиционеров внимательно проводил нас взглядом, но останавливать не стал. Въехав в сам город, мы поразились творившемуся здесь бардаку. Видно было, что улицы не убирают, кое- где на обочинах виднелись неубранные трупы людей на встречающихся развалинах, никакой организованной разборки не велось. На руинах некоторых зданий копались бомжатского вида личности. По сравнению с Пущино, здесь было гораздо меньше порядка, несмотря на то, что имелось гораздо больше всех видов ресурсов, включая топливо, продовольствие, да и армейские части здесь были в достатке, а так же было много различных специальных Служб.
Проезжая, мы видели много военной техники, стоящей у больших продуктовых магазинов и у заправок, но ощущения порядка не было. Наверное, здесь было много начальства, и каждый тянул одеяло на себя. Если даже в Пущино образовалось два центра власти, то здесь, судя по всему, их гораздо больше.
В первую очередь, мы, конечно, поехали на продовольственную базу, где в прошлые приезды закупали продукты. У нас все еще теплилась надежда, что мы там что-либо получим — ведь я оплатил наш заказ.
Подъехав туда, мы увидели, что у ворот стоит БМД и поблизости, жгут костер солдаты-десантники. Увидев нас, они взяли автоматы наизготовку, и подошли к нам. Пулемет в башне БМД тоже недвусмысленно нацелился на нашу машину. Подошедший сержант в наглой форме потребовал:
— Выйти из машины и предъявить документы! Приготовить машину для досмотра, на предмет поиска неразрешенных грузов: продовольствия, топлива и оружия с боеприпасами.
Саша с Флюром предъявили ему свои документы, а ксивы у них были весьма серьезные и навороченные — там даже была бумага, где было сказано, что грузы и граждане, сопровождаемые ими проверке, и досмотру не подлежат. Развязность и наглость у сержанта сразу пропала. Он уже другим тоном спросил, — что требуется товарищу капитану.
Саша начал придумывать прямо на ходу, — мы по заданию командования составляем список объектов жизнеобеспечения в этом районе Тулы, а также, какие меры приняты для их охраны. Так что боец, мы посмотрели на объект и удовлетворены — можете продолжать службу.
Сержант покосился в мою сторону, Саша продолжил, — а это мобилизованная машина с водителем-хозяином.
Сержанту нечего было сказать, не идти же звонить, проверить наши полномочия. Тем более что документы были серьезные, а мы ничего не просили и не требовали, только посмотрели и собрались уезжать. Поэтому, он, молча, козырнул, повернулся и пошел, обратно к костру, махнув бойцам, чтобы те опустили оружие. А я просто все это время боялся, что они заглянут в машину и увидят водку с самогонкой, тогда уже никакие ксивы не помогут — обязательно все конфискуют, а может и пристрелят, чтобы следов не осталось, а машину сожгут. Поэтому, после разговора, я весьма быстро развернулся и поехал к центру города. Больше мы решили никакие склады и большие магазины не искать.
В центр города мы поехали найти отдел Сашиной с Флюром конторы, в надежде, что там им должны выделить продуктовые пайки и оказать другую помощь. И с чем черт не шутит — может быть удастся эвакуироваться в такое место, где имеются большие стратегические запасы продуктов и какой-нибудь стабильный источник энергии, например, ядерный реактор, атак же большое организованное поселение людей. Все-таки, большой группой, пережить наступающую «вулканическую зиму» будет намного легче.
Еще ребята очень хотели связаться с Москвой — дисциплина и долг у них в крови, они обязаны были доложиться и получить указания. И как я их не убеждал, — что в такой ситуации они, в первую очередь, должны думать о родных и о себе, и им так скажет любое начальство их конторы, — они продолжали гнуть свою линию.
Въезд в центр перекрывал военный патруль из той же Тульской десантной дивизии. Командир патруля проверил документы ребят и посоветовал, как найти нужную службу. Он, правда, сказал:
— Здание нужного вам отдела разрушено, и все службы сейчас собраны в здании администрации города. Там, по, крайней мере, тепло и есть электричество и организована гостиница для потерявших свои части офицеров.
При этом он с сочувствием посматривал на Сашу и Флюра.
Когда мы подъехали к администрации — ребят направили к дежурному майору, я в это время стоял в стороне, меня никто не выгонял и, вообще, как бы ни замечали. Майор, посмотрев документы, раздраженным тоном произнес:
— Вот опять отпускники, тут своим-то места не хватает!
Потом более спокойным голосом спросил:
— Что вам совсем негде остановиться?
Саша ответил, — в принципе, есть, мы живем на даче у родственников, а в Тулу приехали связаться с командованием в Москве и доложиться. Что до службы доехать нет никакой возможности, все мосты разрушены, никакой транспорт не функционирует, и обычной телефонной связи нет.
Майор, уже деловым тоном, сказал:
— Связываться с Москвой бесполезно, там наверняка не до вас и других проблем достаточно. И у нас в Туле положение тоже очень напряженное, особенно по размещению людей. Отапливаемых помещений катастрофически не хватает, система центрального отопления и электроснабжения нарушена, и в ближайшее время наладить ее, не обещают. Поэтому я советую не пытаться пристроиться где-нибудь здесь, а ехать, обратно на дачу и переждать там пару, тройку месяцев. А справку, что вы обращались сюда, я вам напишу, а так же выдам продуктовый аттестат. Но, правда, на получение только однодневного пайка, больше не разрешено. Если хотите получить еще на один день, то должны приехать завтра, выдам также талоны на сегодняшнее посещение столовой и, в виде исключения, даже на вашего товарища, — он кивнул на меня.
Делать было нечего, выступать и что-то доказывать было бессмысленно. Поэтому ребята, молча, козырнули, а майор начал оформлять продуктовые аттестаты и еще какие-то справки. Получив обещанные бумаги, мы, первым делом, отправились в столовую, ведь горячий обед был нам очень кстати. В столовой было много народу, и стоял тяжелый запах немытых тел, перегара и какой-то гнилости. Обед был, мягко сказать, не вкусным, после него у меня сразу началась изжога, и я с ностальгией вспомнил обеды, которые готовили наши женщины. Но мы все равно подъели все полностью, может быть, чтобы не выделяться среди окружающих людей, которые с жадностью съедали все подряд. Потом я пошел в машину, а ребята направились отоваривать свои аттестаты.
Я вышел из здания, подошел к машине и, прислонясь к ней, решил покурить после невкусного, но сытного обеда в столовой. Мне стало жарко в моей теплой одежде и хотелось охладиться на легком морозце. Ко мне подошел молоденький солдат, призванный, наверное, не более трех месяцев назад. Он вероятно, охранял авто стоянку. Подошел он стрельнуть сигарету, я ему, конечно, выделил и даже несколько штук — уж очень он имел жалкий вид, весь какой-то скукоженный, все время хлюпал носом. На лице были следы побоев, но на плече гордо болтался автомат Калашникова. Мы разговорились, я ему посочувствовал, — холодно, наверное, находится тут, даже погреться негде.
Его звали Андрей, и он очень обрадовался, что есть, кому высказаться и поплакаться.
Призвали меня в начале мая в городе Челябинск. Я окончил школу год назад и пошел работать на завод имени Колющенко — учеником токаря. После призыва направили сюда, в Тулу, в учебку. Присягу принимал здесь же, после учебки, в начале октября, направили в часть, обстановка во взводе у нас была вроде бы нормальная. Старики, конечно, издевались — не без этого. Надо мной, в основном, по поводу моего родного города Челябинска. Достали с «крутым челябинским пацаном» — все предлагали проверить, насколько у меня крутые яйца, выдержат ли удар табуретки, если их положить на стол. Ну, это ладно — после катастрофы стало гораздо хуже.
Половина офицеров куда-то исчезла, оставшиеся совсем озверели. Старики тоже стали раздражительные, ни хрена не делают, заставляют молодых нести всю службу, а сами ночами выходят в город, чтобы раздобыть буханину и жрачку — в основном бомбят брошенные квартиры. Но вчера ночью решили взять коммерческий магазинчик, раньше там вовсю продавали водку — вот и думали, что и сейчас там тоже много бухалово осталось.
Поделиться книгой: