Эпоха выживания

В том же вскрытом доме ребята нашли еще небольшой, на 2,2 киловатта бензогенератор, скорее это даже был мобильный, легко перемещаемый и удобный энергоагрегат — он крепился на платформе в виде тележки, похожей на хозяйственную, с сумкой. Так же там была полная канистра с бензином и небольшой снегоуборщик на колесах.

Ребята перенесли нужное количество кроватей и других вещей, и мы начали распределять комнаты, кто, где будет жить. Всего в доме было одиннадцать комнат. Четыре комнаты, включая столовую — на первом этаже. Так же там был один санузел с душевой кабинкой, теперь, правда, вместо душа там стояла система воздухоочистки. На втором этаже — было пять спален. Две из них достаточно большие, по 30 квадратных метров, три другие были по 18 метров, оставшееся место занимал коридор, лестница и большой санузел, где была даже ванная с джакузи. На третьем этаже, было две прекрасные, мансардные комнаты площадью по 25 квадратных метров.

На втором этаже в одной из больших спален был балкон-лоджия. Балкон был застеклен и с него открывался прекрасный вид на окрестности поселка. Эту комнату мы решили не занимать, а использовать ее как наблюдательный пункт, оттуда было хорошо видна подъездная дорога в поселок, да и наш склад с гаражом тоже хорошо просматривались. Нельзя было занимать и две большие комнаты на первом этаже.

Первую от входа мы начали использовать как сени — разместив там имеющихся животных, запас их кормов и небольшой запас топлива для печей. Еще там сейчас находилась часть продуктов, привезенных из Тулы, и овощей вывезенных из Галиного Института — все это мы еще не успели опустить в подвал. Несмотря на то, что эта комната была площадью в 45 метров — она была вся забита коробками, мешками и вольерами с животными.

Даже пройти к примыкавшей к ней комнате площадью 18 метров было затруднительно, там мы договорились разместить Валеру с Сергеем. Эта комната могла дополнительно отапливаться установленной там небольшой печью Булерьян, у нее был общий дымоход с камином, который размещался в большом зале — теперь преобразованном в сени и скотный двор.

Второй большой зал на первом этаже занимала столовая, совмещенная с кухней. Если бы убрать санузел, пространство, занятое лестницами на второй этаж и подвал, а так же лифтом в подвал, то в этом зале тоже было бы 45 квадратных метров площади. Здесь же стояла вся кухонная бытовая техника и раковина, вмонтированная в кухонную стенку.

Собирались и общались мы, обычно тоже в столовой, там стояли Т образно, два больших стола мягкий диван-кровать и 12 стульев — все это было куплено в магазине «Икея», на распродажах. Так что все прекрасно размещались в этом зале-столовой, там было удобно и обедать. Плита и печка были под боком, кроме этого, на стене висела большая плазменная панель телевизора — она была подключена к системе домашнего кинотеатра.

В маленькой комнате, примыкавшей к столовой, поселились Володя с Галей. На втором этаже в оставшейся большой спальне остались мы с Машей — эта комната была нашей спальней с момента постройки и сдачи в эксплуатацию дома. В других маленьких спальнях второго этажа, расселились все остальные пары. Третий этаж, отвели детям Николая и Ирины — выделили им по целой комнате на человека.

Кстати об информации — ее мы могли черпать, только, из передач радио и спутникого телевидения. Нормально функционировало очень немного телевизионных каналов и радиостанций. Вещание, которое велось с Останкинской телебашни, отсутствовало. По телевизору рассказывали и показывали страшные вещи — в Москве было разрушено несколько тысяч зданий и сооружений, число жертв исчислялось многими десятками тысяч человек.

Землетрясение в Москве было силой 8 баллов по шкале Рихтера, но Москве еще очень повезло. Например, Лондон был почти полностью разрушен, к землетрясению силой 8,5 баллов, там добавились гигантские волны Цунами — которые буквально прошли над Англией. Число жертв исчислялось миллионами человек. Немного лучше обстояло дело на территории остальной Европы. Из Америки никаких данных не было вообще. Связи ни с одной страной Северной и Центральной Америки не было. Азия тоже сильно пострадала, особенно приморские страны, Японию практически всю смыло серией колоссальных волн Цунами. В Китае творился форменный ад. Во всех странах, с которыми существовала связь — было объявлено чрезвычайное положение.

Вся эта информация поступала в течение ночи по радио и спутниковому телевидению от разных мировых агентств и телекомпаний. Все это переводила Вика, она свободно владела английским языком. Из наших электронных СМИ мы ловили только Вести-24 и несколько радиостанций. Под утро с качеством приема сигналов начали происходить неприятные вещи, появились сильные помехи, а изображение и звук становились порой практически неразличимы.

Мы в эту ночь непрерывно что-то делали и не один человек, кроме маленького Никиты и двенадцатилетней Даши, даже не прилег. Было состояние полной нереальности и в то же время перевозбужденности. Когда практически пропали сигналы телевизора и радиоприемника, появились первые признаки и проявления взрыва супервулкана. На улице вместо снега начали изредка падать серо-белесые хлопья пепла. Заметя их, мы включили наш воздухоочиститель, даже не проверяя качество воздуха на улице, да и проверить мы его, могли только одним доступным нам способом, — пожертвовав каким либо животным, или выйти самим на улицу. Но выходить никому не хотелось, даже захватив с собой противогаз. У нас их было четыре штуки и еще шесть запасных картриджа к ним — это привезли ребята, когда забирали детали воздухозаборника из института в Пущино.

Воздух в самом доме был вполне нормален, электричество подавалось от нашего ветряка тоже вполне нормально. Температура в доме держалась на установленном в термореле электрического котла уровне — в двадцать один градус по Цельсию. Электрический котел полностью справлялся с отоплением всего дома, мы даже ни разу не затапливали, ни одной печки.

Уже днем все собрались в столовой, сидели уставшие, хмурые и молчали. Видя такое состояние народа, я предложил выпить грамм по двести водки, перекусить и укладываться спать. Все равно мы уже ничего сделать не сможем. Никто не отказался, по крайней мере, выпить, даже женщины решили выпить водки, а не вина. Двумястами граммами на человека, мы конечно тогда не обошлись, все были слишком перевозбуждены и, несмотря на усталость, сидели где-то до одиннадцати часов вечера и во время этого молчаливого застолья Максим пытался поймать по радио хоть какую-нибудь станцию, но все было безрезультатно. Время прекращения пьянки у меня плохо отложился в памяти, помню только, что посмотрел на часы у нас в спальне, еле поднявшись туда при помощи жены.

Проснулся я где-то часов в десять утра, к этому времени встали еще не все. В столовую пришли только Володя с Галей и Николай с Ириной, ну, естественно, и мы с Машей, остальные продолжали отсыпаться, после вчерашнего сумасшедшего дня. Настроение у пришедших, впрочем, как и у нас с Машей, оставалось ниже плинтуса. Радио и телевизор не работали, на улице продолжали падать хлопья пепла, на земле уже образовался слой в пол сантиметра, температура воздуха за окном на улице была плюс три градуса.

Было мучительно сидеть и ничего не делать, хотя весь организм требовал, предпринимать какие либо действия. Хотелось немедленно собраться и ехать, помогать, и возможно спасать своих близких, своих родных. Но я был приучен работой на бирже и еще раньше своим мелким бизнесом — что, ни в коем случае нельзя совершать, непродуманных, спонтанных поступков, обязательно нужно себя удерживать от этого любыми доступными средствами. Ведь, например, на бирже 95 % разорившихся, это те, кто спонтанно, под воздействием слухов и пропаганды, либо купил, либо встал в шорт, не обращая внимания на фундаментальный анализ. Вот и в нашем случае нельзя, что-либо делать, не обращая внимание на внешние условия.

Поэтому я всех призвал успокоиться, не суетится и предложил лучше поиграть в преферанс, заметив при этом:

— Играть мужики будем не меньше недели, и за это время я вас всех обнулю. А дамы могут открывать тотализатор, ну и соответственно кидать чепчики в воздух. От этого я просто зверею и порву всех партнеров-противников.

Играли мы, естественно, на виртуальные деньги, записав, когда то каждому по миллиону рублей на счет, ставка обычно была по одному рублю. На тот день по этому счету я проигрывал 150 тысяч рублей. Пока мы разыгрывали первую партию, подошли завтракать и остальные наши — теперь уже можно сказать, соратники.

После того, как все позавтракали, началось спонтанное обсуждение сложившейся ситуации: о пережитых ощущениях и о судьбах родственников, друзей и подруг — женщины при этом непрерывно рыдали и всхлипывали. Это продолжалось часа полтора, потом мне это все надоело и, обращаясь ко всем, предложил:

— Заканчивайте эти самоедские переживания, и бессмысленное обсуждение происходящих в мире событий. На это мы никакого воздействия оказать не сможем. Нам надо обсудить свои проблемы, и разработать план наших действий в сложившейся обстановке. И в первую очередь избрать руководителя нашей группы, а так же ответственного по расходованию наших продуктовых запасов. Только они дают нам какой-то шанс на выживание. Именно эти выбранные люди должны установить нормы потребления продуктов на каждый день, а без этого в сложившейся обстановке обойтись никак невозможно.

Все восприняли это мое выступление с какой-то непонятной надеждой, как будто им показали выход из окружавшего их ужаса, Мы устроили голосование — за меня, как за руководителя группы, проголосовали все единогласно, других предложений даже и не возникло. Главным распорядителем наших запасов, после небольших прений выбрали Володю — в его честности и порядочности никто не усомнился. Главным силовиком — это я так пошутил, выбрали Сашу, его задача была организовать дежурства с наблюдением за подъездными путями, а так же организовывать отпор, если появятся банды мародеров. Я поделился с присутствующими своими опасениями по этому поводу:

— Искатели продуктов и других необходимых вещей могут появиться довольно скоро. Так как вся эта коммерческо-бандитская система перераспределения рухнет тоже очень скоро, если уже не рухнула. Никакие деньги — ни рубли, ни валюта, ни кому не будут нужны. Будут цениться реальные вещи, помогающие выжить: продукты, бензин, оружие, медикаменты, а скоро и уголь и другое топливо. В этом я полностью уверен.

Зная любовь и почитание наших людей, к официальным бумажкам, я заставил Вику написать протокол этого собрания — со смешками все его подписали. После чего объявил:

— Я принимаю первое не популярное решение — в течение недели выходить из дома не будем. А потом, в обязательном порядке, перед собственным выходом, выпустим на улицу на крыльцо — или собаку, или поросенка и если с ним ничего не случится в течение трех часов, то только тогда будем выходить сами.

Народу собак было жалко, поэтому решили выносить поросенка.

Главным шеф-поваром я назначил свою жену Машу, ее помощником Галю, они кроме приготовления пищи, должны были с участием — главного нашего медика Игоря — составлять ежедневное меню, исходя из наличия выделенных по установленным нормам продуктов. Нормы мы с Володей пообещали установить, когда подсчитаем все наши запасы.

Они у нас по большей части находились в железном сарае, и в сенях и их надо было переносить в подвал, чем и нужно заняться в первую очередь, пока неделю сидим в доме. Поэтому я объявил второе свое решение:

— Чтобы совсем не отсидеть свои задницы, играя в карты, будем переносить продукты из сеней в подвал, а когда воздух нормализуется, займемся переноской туда же продуктов из сарая.

Потом продолжил:

— Скучать нам не придется. А кому станет грустно и тоскливо, может выйти во двор — подышать свежим вулканическим воздухом, тогда надеюсь, мозги-то быстро прочистятся.

Почему мы многие продукты разгрузили в сарай, а не сразу в дом или в гараж, было несколько причин. Во-первых, в дом было слишком долго, а мы спешили сделать больше ездок. В гараж мы не разгружали, чтобы не разбивать продукты на несколько частей, важно было, чтобы они находились в одном месте. Все это из-за мышей, чтобы они не попортили наши запасы. У меня были две электронные акустические мышепугалки, привезенные из Гонконга. Они работали прекрасно, ни одна мышь не приближалась ближе, чем на 5–6 метров. Установив эти пугалки, можно было покрыть ультразвуком территорию либо гаража, либо сарая, а так как было удобнее и легче разгружать даже тяжелые вещи в сарай — так мы и делали.

Перед воротами в сарай, на столбах у меня была оборудована кран-балка, правда с ручной, двухтонной талью. И еще, что тоже важно, склад был больше гаража и по всему периметру были сделаны удобные, четырехсекционные полки. Уже сейчас у нас там хранилось больше 15 тонн продуктов. Картошка и другие овощи, привезенные из Галиного института, частично были складированы в сенях. Чтобы компактно поместить продукты в подвале, там нужно было делать полки — этим после обеда мы и начали заниматься.

Доски, брус и фанеру, а также необходимые инструменты и гвозди, требуемые для сооружения полок, мы перенесли в подвал еще ночью. Делали это больше даже для того, чтобы как-то отвлечься от поступающей кошмарной информации о катастрофе в Америке. Тогда никто не мог спать, и я решил, что нужно чем-то занять людей.

Всю неделю мы мастерили полки и переносили продукты из сеней в подвал, а так же оборудовали места для нормального размещения наших животных. Для птицы сделали зарешеченный вольер с насестами, для поросят небольшие боксы, для собак поставили две будки, пчел мы разместили на лоджии. Корма пока хватало, его принесли от Ирины, еще, когда эвакуировали животных.

Саша распределил смены для круглосуточного дежурства. Помимо наблюдения за окрестностями, дежурный должен был заносить в электронный журнал два раза за смену — температуру воздуха и атмосферное давление, а так же время восхода и захода солнца и долготу светового дня. Для этого Катя даже написала компьютерную программу. Кроме этого дежурные должны записывать все произошедшие значимые события и явления.

Например, второго ноября были замечены на небе следы множества метеоритов, на протяжении всей недели пепел продолжал сыпаться, и достиг к 5 ноября слоя в 3,5 сантиметра. Первого ноября днем стало очень сумрачно, и всю неделю света становилось все меньше и меньше. Температура постоянно колебалась, но для ноября было не очень холодно, 5 ноября температура была -2 градуса по Цельсию.

Свободное время, которого было предостаточно, члены нашей коммуны, проводили, либо, смотря фильмы по домашнему кинотеатру, либо читая книги, или, как мы с Володей и Колей — играя в карты. Молодежь практически все свободное время проводила в подвале, играя или в настольный теннис, либо в бильярд (несмотря на изготовленные полки и перенесенные из сеней продукты, свободное место там еще оставалось). Полки мы смонтировали по периметру подвала, и они не мешали этим играм.

Овощи мы начали размещать в малом отсеке подвала, под лестницей и в сауне. Баню решено было пока не использовать, было не до этого и к тому же это слишком большой расход электроэнергии. Если бы возникло желание и необходимость в бане, складируемые там запасы овощей можно было легко и быстро вытащить.

Иногда мы все вместе смотрели фильмы по домашнему кинотеатру, или пели под караоке, или просто проигрывали аудиодиски — все эти функции входили в систему домашнего кинотеатра. Всего у меня было не очень много дисков: лазерных видеодисков было штук семьдесят, аудио дисков, записанных в формате МП-3, было около пятидесяти. За эту неделю никому скучно не было — каждый занимался интересующим его делом. Единственное, что было тяжело и давило на психику — это находиться в информационном вакууме, не зная абсолютно ничего. Ни того, что творится в мире, ни куда в конце-концов мы катимся.

Поэтому все с облегчением, но и с опаской дождались седьмого ноября, когда мы решили выносить на крыльцо поросенка — для тестирования качества наружного воздуха.

Глава 6

Утром 7 ноября, надев противогазы, Саша и Флюр пошли в гараж и привезли овощной зарешеченный контейнер, который занесли на крыльцо, или, как мы его называли предбанник. Крыльцо было довольно большое, боковые стены были заложены, прозрачными стеклоблоками, крыша была из металлочерепицы, двери из прозрачного пластика, двойные распашные. За счет парникового эффекта сейчас там было гораздо теплее, чем на улице. На лето эти двери легко снимались. Постелив на дно контейнера старый ковер, чтобы животное не замерзло, они положили несчастного, обиженного поросенка туда, захлопнули крышку и быстро зашли обратно в дом.

По их ощущениям на улице было совершенно нормально. Пепел был перемешен со снегом, поэтому было трудно понять, сколько его выпало, а вообще слой осадков не превышал восьми сантиметров. Видимость на улице была не очень хорошей. Солнца не было видно, все небо в густых серых облаках, Но зимой иногда бывает такая погода и такая видимость.

Мы с нетерпением стали ждать окончания эксперимента, эти три часа тянулись невыносимо медленно. Наконец, отмеренное время подошло к концу. Флюр, надев противогаз, принес поросенка в дом, тот возмущенно хрюкая, вырвался из его рук. Мы от радости, что поросенок жив, навалили ему полную миску вареной картошки, добавив туда остатки нашего завтрака. Он удовлетворенно начал чавкать, поглощая пищу.

После этого все мужчины вышли во двор осмотреться. В воздухе присутствовал какой-то запах, но не очень сильный. На ночь мы решили не отключать воздухоочиститель, несмотря на то, что фильтров тонкой очистки оставалось только пять штук, остальные четырнадцать мы уже использовали. Флюр ежедневно надевая противогаз, менял фильтр грубой очистки, который находился вне дома на улице, для этого он поставил рядом с воздухозаборником лестницу-стремянку. По два раза в сутки менялся и фильтр тонкой очистки, его можно было заменить, не выходя из дома.

На улице, хотя было еще двенадцать часов дня — было сумрачно, полное ощущение, что уже около пяти и скоро будет вечер. В воздухе ощущалось наличие мелкой пыли — по-видимому, ветер раздувал выпавший пепел. Поэтому мы решили надеть строительные респираторы, у меня их было десять штук и заняться насущными делами — переносом продуктов в подвал, при этом Володя должен делать точный подсчет всего, что у нас было. Сегодня никуда решили на вылазку не ходить и не ездить. В первую очередь нужно было разобраться со своими запасами, чтобы знать, на что мы можем в конечном итоге рассчитывать. На какое время нам хватит этих запасов и следует ли дергаться, увеличивая их.

Хотя Володя все пытался предложить идти вытаскивать его джип. Но я сказал:

— Если машина еще не уехала, то до завтра точно не уедет. И вообще, что бы ее вытащить, нужен трактор, а в округе он имеется только в деревне — у Ивана. А мы пока соберемся, пока пообедаем, уже начнет темнеть, а в нынешние времена в темноте, я, например, сначала бы стрелял, а потом разбирался, кто это и что ему было нужно.

Он согласился, что надо подождать до завтрашнего утра, но вынудил дать обещание, что первым делом завтра мы займемся его машиной. Пообедав часа в четыре, мы продолжили переноску продуктов в подвал до десяти часов вечера. Хорошо, что двор у меня освещался со всех сторон — стояло несколько фонарей и еще прожектор над крыльцом дома.

В районе девяти часов вечера небо прочертила яркая огненная полоса, и раздался сильный взрыв, даже стекла зазвенели. Дежурившая в этот момент на наблюдательном пункте Катя потом рассказывала:

— Жуть! Я видела сам взрыв, он произошел километрах в четырех от дома, на краю поля, рядом с лесом и даже заметила, как упало несколько деревьев, находящихся неподалеку.

Ночью тоже было несколько близких взрывов, метеоритная бомбардировка нарастала, и я молил Бога, что бы метеорит ни упал на нас.

Хотя сон был тревожный, нарушаемый громкими взрывами, я, как ни странно, встал в 7 часов утра с совершенно свежей головой и с желанием что-нибудь сделать нужное и полезное. К восьми часам встали и все остальные. Конечно, у многих вид был невыспанный, видно прошедшая ночь далась им нелегко. Позавтракав, начали обсуждать сегодняшние планы. Сошлись на мнении, что в первую очередь сегодня надо вытаскивать машину Володи — потом будет намного труднее, все засыплет снегом и даже пробиться к ней на поле будет проблематично. Так же надо добраться до Пущино, узнать, что творится в большом мире. И надо было продолжать запасать топливо и провизию, ведь прогнозы по последствиям взрыва вулкана были ужасными, а длительность наступающей после этого взрыва «Вулканической зимы», оценивалась лет в пять-десять. Никто уже не сомневался в самых негативных вариантах прогноза полученного из интернета.

На работу по вытаскиванию застрявшего джипа договорились ехать на моей машине вчетвером: Володя, Коля, Саша и я. Взяли с собой три лопаты, ломик и имеющеюся у меня ручную лебедку, предназначенную специально для таких случаев. Ей очень удобно вытаскивать застрявшие машины, не нужно никакого упора, она одним концом просто вворачивалась в землю. Взяли с собой так же два ружья, на всякий случай. Всего у нас было три ружья, два моих и один карабин Николая, его карабин мы и оставили Флюру, для охраны нашего дома. Хорошо, что Коля принес его ко мне до обрушения своего дома.

Мой «мерин» с трудом, но пробирался по засыпанной снегом вперемешку с пеплом дороге — все-таки АВС и шипованная резина весьма способствовали этому. После нас оставалась колея спрессованного пепла. И думалось мне — ехать обратно по этой колее будет гораздо легче. Минут за пятнадцать доехали до трещины в асфальте, она действительно оказалась шириной более метра, невдалеке на поле увидели и занесенную снегом и пеплом машину Володи.

Почти что час мы вчетвером пытались ее вытащить, но даже при помощи лебедки удалось протащить ее всего-то меньше метра. И мы решили ехать в деревню за трактором, тем более что тракториста Ивана трое из нас хорошо знали, именно он зимой чистил дороги в нашем поселке. Еле развернувшись, поехали в деревню, она находилась, где то километрах в трех от этого места.

Приехав туда, мы не увидели ни в одном доме признаков жизнедеятельности. В деревне царили тишина и запустение, неслышно было даже лая собак, обычно присущее этому месту. Подъезжая к дому Ивана, я едва не раздавил останки одной из них. Выйдя из машины, мы почувствовали даже через респираторы запах гниения, этот процесс происходил даже, несмотря на минусовую температуру.

Войдя в дом, мы увидели труп Ивана с обмотанной вокруг рта и носа марлевой повязкой, он сидел за столом, а рядом стояла недопитая бутылка водки. Около стола на диване, в позе эмбриона, лежал труп его жены Светы. Запах в комнате стоял тошнотворно-сладкий. Мы очень быстро выскочили на улицу, никто даже не попытался осмотреть трупы, итак было все ясно. Они отравились, вдыхая ядовитый воздух, и при этом Иван понимал, что воздух отравлен, наверное, по запаху. Он попытался сделать защиту из марли, но ничего не помогало. Поэтому он взял и просто напился и, дал изрядную дозу жене. Бутылка на столе была емкостью в один литр, и она была практически пуста. Кроме этого, на полу рядом со столом валялась еще одна пустая бутылка.

Вообще-то он умер достойно. Как мог, попытался спасти себя и свою жену. А когда понял, что ничего не получается, не суетился, не пытался куда-то бежать, ища спасения любой ценой. А просто взял и напился вместе с женой водки, от безысходности и чтобы не было так больно и тяжело. Я уважал таких людей, которые, несмотря ни на какие обстоятельства, не будут, унижаясь и суетясь, стремиться спастись любой ценой.

Выйдя из дома Ивана, мы даже сняли респираторы и закурили. На душе было очень тяжело. Но надо было действовать, нас дома ждали наши родные и близкие, и если бы мы опустили руки, пропали бы все. Поэтому покурив, надев, обратно респираторы, мы пошли искать трактор. Он стоял в большом сарае. Коля, как опытный механик, довольно быстро его запустил, и мы поехали вытаскивать наш джип.

При помощи трактора мы довольно быстро вытащили машину Володи и на двух машинах и тракторе поехали домой.

Приехав и рассказав всем о положении дел в деревне. На холодную голову проанализировав все увиденное, мы пришли к выводу, что отравление воздуха какими то — вулканическими газами все-таки было. И эти газы имели такую концентрацию, что люди и животные погибали от этого и, по видимому это происходило по всему Земному шару и скорее всего, чем ближе к супервулкану, тем концентрация ядовитых веществ в вулканическом газе, выше. Правда мы надеялись, что в наших городах такого ужаса не должно быть, ведь все-таки там есть специалисты, оборудование, противогазы, да и бомбоубежища, оборудованные системами очистки воздуха. Так же мы решили, что из деревни надо вывезти все запасы продуктов, а запасы овощей, солений и варенья у них должны быть наверняка.

Поэтому после обеда мы уже вдевятером, то есть все мужчины, включая сына Николая, поехали на Газели, тракторе и моем фургоне в деревню, собирать все, что нам может пригодиться, в первую очередь, конечно, продукты и топливо. Обойдя обжитые дома, мы выяснили, что продуктов и особенно овощей в деревне действительно много и нужно порядка семи-восьми ездок на Газели, чтобы вывезти продуктовые запасы с крестьянских дворов. А в деревне был еще небольшой продуктовый магазин, там тоже было различного товара на 3–4 ездки.

Начали погрузку с дома Ивана, у него в погребе было мешков тридцать картошки. На наше счастье еще не засыпанной в деревянный короб. Было килограмм пятьдесят муки, а также много лука и чеснока, связанных в косу. Кроме этого стояли две бочки с квашеной капустой и бочка с засоленными огурцами, были и соленые грибы и двадцать литровых банок с вареньем и много еще других продуктов. В сарае Саша нашел самогонный аппарат, видать старый и заслуженный. Его мы тоже решили увезти, все-таки техника, которая может пригодиться.

Еще у Ивана стояла во дворе 1000 литровая бочка на колесах, заполненная доверху дизельным топливом. В общем, видать по характеру он был наш человек, такой же куркуль. Для перевозки найденных вещей и продуктов мы решили использовать трактор Ивана, благо большой прицеп к нему стоял возле дома. Мы вообще чувствовали себя как бы его наследниками, тем более именно мы похоронили их с женой и помянули, приняв по пятьдесят грамм водки у их могилы, на огороде.

Вывоз и загрузка продуктов и других необходимых нам вещей только из дома Ивана заняла все время до позднего вечера, несмотря на использование трактора с прицепом. Для того чтобы было все видно, был привезен маленький бензогенератор, с его помощью осветили подвал с домом и весь двор.

На следующий день подъем был опять в семь часов утра. После завтрака и небольших сборов, в восемь часов мы опять приступили к вывозу запасов из деревни. Кроме продуктов, решили еще вывозить и корма для наших животных, для свиней тонны три силоса, для птицы нашли довольно много зерна пшеницы, гречихи и ячменя. В целом по всей деревне нашли тонны четыре зерна, оно было все обмолочено и хранилось в мешках. За счет деревни наши запасы резко увеличились, особенно овощей и солений. Повысило уровень наших запасов и наличие в деревне магазина, правда там из товаров были в основном водка и сигареты. Водки было тридцать четыре полных ящика, она была дешевая и скорее всего паленая, более-менее неплохой водки было 5 ящиков, два Московского Кристалла и три Тульского завода, было много сухих вин в ассортименте и Шампанского. Пиво было все попорчено, стеклянные бутылки лопнули от минусовой температуры, а в пластиковых бутылках была не жидкость, а лед.

Из оставшегося товара, больше всего нас порадовала соль и специи, а так же чай, кофе, и разнообразные консервы, одного чая там было ящиков шесть. Всего из магазина мы сделали четыре ездки на Газели — значит, всего вывезли не меньше семи тонн продуктов и напитков, машину мы грузили с перегрузом, ехать было совсем недалеко. За весь день, а работали мы опять до десяти вечера, нам так и не удалось вывезти все из деревни. Нужен был еще минимум один день для вывоза всех найденных продуктов и вещей.

В течение всего этого времени, мы слышали отдаленные звуки взрывов метеоритов, но близко, ни один из них не падал.

Загрузив в десять часов вечера последнюю машину, мы поехали домой. Хотя был поздний вечер, но на улице было не очень темно, все небо светилось от огненных траекторий падающих метеоритов, везде стоял красный, пульсирующий полумрак. Было немного жутковато, световая гамма была, как будто с картины о страшном суде и если бы не нахождение рядом моих товарищей, можно было бы сойти с ума.

Приехав домой и, разгрузившись, сели за поздний ужин — общее подавленное настроение немного уменьшил Флюр, у него вообще очень часто в разговорах проскакивали смешные истории и шутки. Он, как и Николай, был природный оптимист и весельчак — только несколько флегматичный. На стенания женщин по поводу того, что мы заняли овощами баню, душ на первом этаже, очистителем воздуха, и места, чтобы помыться и принять душ, оставалось только одно на всех — на втором этаже и туда были постоянные очереди. Он заявил:

— Женщины очень ленивые — они любят мыться, потому что им — лень чесаться.

Мы все долго смеялись над этой шуткой. Потом начали делиться впечатлениями от поездки в деревню. Во-первых, всех удивило, после увиденного в доме Ивана, что во всех обойденных домах мы нашли еще только три трупа — повсеместно находили, только мертвых животных и было видно, что они погибли не сразу. Во-вторых, можно было разглядеть множество старых следов машин практически от всех жилых домов, даже старые полузанесенные колеи от транспорта угадывались на этом неповрежденном, снежно-пепельном покрове. По ним Саша определил, что проделаны они, были пять-шесть дней назад.

Из всего этого мы сделали вывод, что вулканический газ был, не настолько ядовит, что бы сразу убить всех. Кроме Ивана с женой, остальные трупы были людей преклонного возраста. И значит, остальное население деревни успело эвакуироваться, скорее всего, в Пущино. Правда, в большой спешке, об этом говорило большое количество брошенных овощных запасов. Очень настораживал тот факт, что больше в деревню никто не возвращался. Хотя на удивление — деревянные деревенские дома, от землетрясения пострадали незначительно.

Так же мы заметили, что в стоящих на пригорке двух домах не было найдено ни одного мертвого животного, только сломанные заборы и еле заметные следы, уходящие по полю в сторону леса. Да и наши женщины видели сегодня, несколько летающих птиц. Выходило, что газ, скорее всего, был тяжелее воздуха и скапливался в низинах. А деревня как раз и находилась в ложбине, на берегу небольшой речушки. И еще мы заметили, что следы из деревни вели не на Пущинскую трассу, а в сторону леса, значит, там был проезд, а про трещину на шоссе жители деревни, наверное, знали.

По следам на шоссе было видно, что несколько машин к трещине за эти дни подъезжали, но разворачивались и уезжали обратно. На дороге перед трещиной со стороны Пущино было видно, что снежно-пепельный слой на шоссе довольно сильно утрамбован и последняя машина подъезжала не далее как вчера.

После обсуждения всех этих наблюдений и предположений, на душе у всех стало намного легче, все-таки мы остались не одни. Тем более, у нас случилась большая радость, пока мы сидели, Максим поймал по транзистору, по УКВ диапазону работающую радиостанцию — это была местная Серпуховская станция. Хотя он ловил на небольшую транзисторную антенну, качество приема было неплохое, речь диктора можно было разобрать, хоть иногда она и прерывалась помехами. Подсоединив приемник к большой антенне. Мы добились приема хорошего сигнала практически без помех — ведь до Серпухова было не больше двадцати пяти километров.

По радио передавали довольно-таки безрадостные новости. После всемирного землетрясения, вызванного взрывом вулкана в Америке на территории США. Большие разрушения произошли и в городе Серпухове. Рухнуло двадцать три многоэтажных дома, множество домов сильно пострадало — включая и малоэтажные частные дома. По предварительным подсчетам погибло более двадцати тысяч человек, гибель людей усугубил ядовитый вулканический газ, принесенный в окружающую атмосферу силой колоссального взрыва. Так же несколько сотен человек по Серпуховскому району погибло в результате падения метеоритов — на территории города зафиксировано падение семи метеоритов.

С отравленным воздухом при отсутствии противогаза по радио советовали бороться — делая в несколько слоев марлевую повязку для носа и рта и поддерживая ее во влажном состоянии. Концентрация газа, становилась опасной для жизни на высоте ниже 3–4 метров над землей. Нахождение на верхних этажах зданий было вполне безопасным. Так же там успокаивали тем, что ядовитые компоненты вулканического газа недолговечны и при обычных условиях распадаются в течение 7-10 суток.

Связь с Москвой в городе функционировала только по кабельной связи. Положение там тоже очень тяжелое, число жертв исчисляется семизначными цифрами. Воздушное сообщение полностью остановлено. Полеты любых видов аппаратов невозможны — ввиду сильной турбулентности и наличию в атмосфере большого количества пепла.

Еще по радио через каждые полчаса, повторялись призывы регистрироваться на пунктах гражданской обороны — давались их адреса, и сообщалось, что вводится снабжение продуктами по карточкам, которые будут выдаваться только зарегистрированным на этих пунктах. Так же сообщалось, что по всей стране вводится, «Чрезвычайное положение» и все случаи мародерства будут решительно и жестоко пресекаться прямо на месте преступления. Вводится патрулирование города воинскими подразделениями.

Нас, в принципе, обрадовали сообщения по радио, хотя они были, мягко сказать — принеприятнийшими, но факт наличия людей, которые пытались взять ситуацию под контроль и облегчить выживание людей, нас успокаивал. Было важно знать, что где то существует власть, которая занимается своим прямым делом и обязанностью — снабжением и защитой своих граждан. Правда, у всей нашей мужской половины были большие сомнения, что при таком уроне возможна быстрая нормализация обстановки.

Тем более при таких чиновниках, которые больше смотрят на свой карман, чем на нужды людей и в этой обстановке будут любыми путями обеспечивать в первую очередь себя, своих близких и своих подельников. Не понимая, что такими действиями обрекают и себя и других на верную гибель. Привычный их образ жизни, что можно вылезти за счет других, умея угождать вышестоящему начальству — сейчас вряд ли пройдет. Просто таких легковерных дурачков эти «хозяева жизни» уже не найдут — они тихо вымрут. Их просто не пустят на этот спасательный плот жизни — будут спихивать любыми путями. Ведь эта чиновничья армия никогда не понимала обычных людей, — что только за счет их незаметного безропотного труда — она и могла существовать. Как правило, чиновники практически ничего не умели и не желали принимать самостоятельно никаких решений. Принципы: «круговой поруки» и «не высовывайся — убьет» уже перешли у них на уровень инстинктов. Исторический опыт тысячелетий показывает, что в тяжелые времена только забота о других — объединение с целью выживания дают шанс на существование. Но центральная власть вряд ли об этом думает, а если и думает, то вряд ли что-нибудь сможет сделать — инстинкты за несколько недель не изменить, а новых людей, эта чиновничья камарилья вряд ли допустит до власти.

Наши военные, Саша и Флюр, в один голос утверждали, что имеющимися в наличии военными контингентами, порядок навести, не удастся, что самые дисциплинированные и боеспособные части находятся на Кавказе, а при таких условиях транспортного коллапса, их невозможно оттуда быстро доставить. Воздушный транспорт не действует, наземный — исходя из видимых нами трещин дорожного полотна и информации о разрушенных землетрясением домах, сооружений и мостов — тоже вряд ли функционирует.

В общем, проговорив, таким образом, до часу ночи, мы все-таки заставили себя разойтись. Завтра надо было вставать пораньше, световой день значительно сократился, а надо было успеть перевезти все запасы из деревни домой, а то найдутся любители легкой наживы и без нас. Наши женщины в один голос заявили, что теперь они поодиночке дежурить ночью не будут — очень страшно. Вид из окна действительно открывался не для слабонервных: мерцающий красно-бордовый цвет неба, долетающие звуки отдаленных взрывов давили на психику. Поэтому мы решили, на эту ночь дежурства отменить, а завтра женщины будут дежурить по двое — заодно постоянно слушать приемник и записывать важные новости и сообщения.

Встал я по будильнику в восемь часов утра. Все уже, как на работу, начали собираться на выезд по зачистке деревни от продуктов. Мы надеялись за сегодня, наконец, все закончить. А завтра попытаться проехать в Пущино и вообще, осмотреться. В город хотели поехать по следам, оставленными деревенскими жителями. Несмотря на продолжающий изредка падать пепел и снег — колеи, проделанные несколькими машинами, наверняка останутся.

Приехав в деревню, сразу приступили к погрузке. Оставалось еще перенести запасы из трех домов. В это время Саша пошел по второму разу осмотреть уже вычищенные дома. Вдруг мы что-то пропустили. И, действительно, в доме Ивана мы пропустили занавешенную настенным ковром нишу — где лежало охотничье ружье Сайга М3, 12 калибра и довольно много патронов и непонятно зачем нужные Ивану три гранаты ф-1. Как пошутил Флюр:

— Если еще поискать, то наверняка найдем и пулемет Максим, а может что и покруче…

Мы обрадовались находке, все-таки оружия у нас было маловато. Зато теперь был целый арсенал: четыре ружья с 315 патронами из них 157 с крупной картечью, также три гранаты ф-1 и еще ракетница с 12 выстрелами — ее мы тоже нашли в одном из домов. Из интересного, мы нашли еще один самогонный аппарат и литров десять самогонки, ткацкий станок «Веритас» с большим запасом ниток, кроме этого, нашли большой аквариум с рыбками и водной растительностью. Как ни странно, рыбки были живы, и аквариум цел, вода там не замерзла — видно дом сохранил тепло. Все работы мы закончили в девять часов вечера и поехали домой.

Вывезли все, что можно, даже нарубленные дрова.

Глава 7

В этот день мы опять работали без обеда, поэтому ужин был плотным, и он затянулся до одиннадцати часов. Сигналы радиоприемника опять начали давать сбои. Правда, там никакой новой информации не было, повторяли все одно и то же.

У нас сени были полностью заставлены привезенными продуктами, оставался только проход и немного места для животных. Женщины не успевали перебирать привезенные овощи. Мы решили хранить их в деревянных коробах, пересыпая слои песком, как это делают в деревнях. Делать короба и переносить овощи в подвал решили завтра. Хорошо все-таки я поставил в подвал подъемник, а то переноска заняла бы кучу времени и сил — причинила бы массу неудобств. Короба договорились делать из расчета того, чтобы туда влезало, не более 20 килограммов овощей и чтобы его легко можно было поставить на подъемник, а потом на полку в подвале — песком пересыпать, тут наверху.

Обсудив все эти внутренние вопросы нашей жизни, мы не успокоились и все-таки решили, что Володя, Коля и я — отправятся на разведку в Пущино на Володином джипе. Остальные же займутся изготовлением коробов и переносом привезенных овощей в подвал, женщины продолжат наблюдение и дежурство, а также переборку овощей. После этого все отправились по своим комнатам отдыхать. Вставать решили опять в восемь часов, раньше не имело смысла — светать начинало не раньше девяти часов. Сегодня, ночное дежурство решили тоже отменить, вряд ли кто-нибудь в такую страшную ночь решит проникнуть в наш поселок — тем более в незнакомое место.

Утро, как уже повелось, было сумрачным, солнце даже и не проглядывало, температура была около минус пяти градусов по Цельсию, снега не было, пепел тоже практически не падал. Все быстро позавтракали и отправились выполнять поставленные вчера вечером задачи. Мы, втроем заправив Володину машину под завязку бензином, тронулись в путь.

Поехали мы на всякий случай вооруженные, взяли с собой два ружья: мою Сайгу и карабин Николая, а так же, на всякий случай, я захватил одну гранату. Ребятам для отпугивания мародеров оставили все остальное оружие, дежурившим девчонкам выделили ракетницу со всем наличным запасом выстрелов. Это было сделано для их успокоения и, чтобы в случае чего, они могли подать сигнал.

Мы решили ехать через деревню по следам уехавших жителей. Через трещину решили не ездить, хотя и сколотили из брусьев два трехметровых мостика, шириной по сорок сантиметров, их положили сверху на багажник. Также, на всякий случай, захватили с собой ручную лебедку и две лопаты. Добравшись до деревни, мы медленно поехали по проложенным следам. Так петляя, километра через три, выехали на проселочную дорогу, которая вывела нас на Пущинскую трассу, вблизи самого города.

Первое, на что мы обратили внимание при въезде в город, что у заправки стояла БМД, и не далеко от нее был сложен бруствер из мешков с песком, но солдат не было видно. У дороги тоже не было никакого поста, и никто въезд и выезд не контролировал. Дороги были нечищеные, по краям встречались какие-то обломки, видно их просто сдвинули в сторону от колеи. Виднелось несколько обрушенных многоэтажек, при снятом респираторе, ощущался запах гари. У развалин домов, кое-где виднелись группы людей, роющихся в руинах.

Мы не стали подъезжать ни к одной группе, чтобы выяснить обстановку, у нас была первоочередная цель — ехать к родственникам Коли и попытаться вывезти их к нам в поселок. Потом нужно было заехать домой к Володе, захватить кое-что из личных вещей и тоже попытаться найти и вывезти его родных. Потому что проблем в городе было явно предостаточно, это было видно даже нам, находящимся здесь всего 15 минут. Во-первых, мы заметили в некоторых окнах уцелевших домов печные трубы, которые нещадно дымили — значит, централизованное отопление отсутствовало. Несмотря на сумрачный день, нигде не было видно электрического света — значит, и электроснабжения не было. А что такое город без электричества? Это значит отсутствие воды, да и канализация, скорее всего, не действует.