Беглец. Второй пояс

Клатир на миг отвёл взгляд, но затем вновь поглядел мне прямо в глаза:

– Я не знаю, Леград, насколько ты сам хочешь стать когда-нибудь Предводителем, Властелином или Повелителем стихий. Может, тебе это и не нужно? Может быть ты, как и Дирман Стон, как сотни других идущих решишь – хватит, пора остановиться, довольно усилий и страданий?

Я возразил:

– Я хочу идти к Небу, хочу ещё когда-нибудь вернуться в Первый, в Нулевой, – о том, что не прекращу искать следы родных, я смолчал. Лишь невольно сравнил свою историю с историей Фимрама. Клатиру же сказал другое. – Оставаясь на месте я точно не смогу этого сделать. Ведь по Поясам могут путешествовать только Стражи, верно?

Клатир покачал головой:

– Не только мы, но главным, что определяет эту возможность, всегда будет сила. Я рад слышать такие устремления. Ведь и мне нужен сильный собрат-Страж, Леград. И в этом и кроется главная беда. Этот твой Тёмный…

Услышав это, я снова скривился. Раз, другой, третий, но слышать подобные слова постоянно? Этот Тёмный такой же мой, как и Клатира. Но я не стал возмущаться и перебивать. Лишь слушал.

– …знал куда бить. Это не техника, а применение возможностей Предводителя. Почти то же самое, что они используют для того, чтобы сделать своих людей сильней. Только с тобой он желал твоей смерти. Отправил свои стихии и дух туда, где они причинили наибольший вред. Любой другой узел можно было бы вылечить, но этот, даже моя помощь была лишней и я рад, что ты не успел… – Клатир снова вздохнул, явно подбирая слова. – По сути, всё время между ударом Тёмного и тем мгновением, когда я пришёл тебе на помощь, ты словно пытался стать Предводителем.

Я невольно воскликнул:

– Чего?

– Ты разве не заметил, что узел Тау-Ча-Крон стал больше размером?

Я попытался обратиться в себя духовным зрением и не смог. Всё же вокруг нас кисет Тёмного. Или мы внутри него? Или внутри него лишь наше духовное зрение? Запутавшись, я потряс головой, заставляя себя избавиться от лишних и неуместных сейчас мыслей, продолжил внимательно слушать Клатира.

– Чем занимается идущий на этапе Мастера? Познаёт свою стихию, старается добиться с ней всего возможного родства. Чтобы проверить себя на этапе Закалки, идущий поднимает тяжести. На этапе Воина всё ещё легче: он открывает узлы, наполняя тело силой и сразу видит результат, без труда определяя своё количество звёзд. На этапе Мастера идущий использует эти узлы в непрерывных техниках. Идеал – все триста пять узлов. Этого сродства уже достаточно, чтобы попытаться перейти на следующий этап, стать Предводителем Воинов…

Я перебил Клатира:

– Погоди, погоди! Выходит, что Воин может открыть больше трёхсот пяти узлов? Или это может сделать Мастер? – внезапно кое-что поняв, я наклонился к Клатиру и спросил. – Тайные узлы?

– Что? – Клатир потёр бровь. – Это глупости, пристойные лишь каким-нибудь пасту… – Клатир осёкся, вскинул руку. – Прости. Нет. Никаких тайных узлов нет. Ни у Воина, ни у Мастера, ни у Предводителя, – я всё же отметил, что ни о своём этапе, ни об этапе Повелителя Стихии он ничего не сказал. Клатир же продолжал. – Но как и на этапе Закалки идущему есть куда стремиться ещё и ещё. Чем сильнее будет сродство со стихией, тем сильнее будут его техники с ней, тем легче ему будет выпускать её из тела, используя, как оружие, тем легче ему будет прорваться на этап Предводителя.

Я вновь прервал Клатира, боясь, что он снова обойдётся общими мудростями, а о главном забудет сказать:

– И? Как это сделать, как прорваться?

Клатир вздохнул, принялся перечислять:

– Познать стихию, удержать технику на триста пять узлов, затем уединиться в месте, где избыток твоей стихии. Найди озеро, водопад, ручей. Медитируй, накапливай в себе стихию, наполняй ей тело до предела, а затем попытайся её сжать в узле Тау-Ча-Крон. Повтори то, что делал на этапе Воина – создай второе средоточие, вместилище стихии. Но не всегда это удаётся. И ты сейчас словно такой Мастер, который провалил свою первую попытку, который не смог создать средоточие, но и узел не остался неизменным. Вся твоя проблема в том, что это сделал не ты и не с водой, а удар Тёмного и его стихия тьмы.

Я молчал, глядел на Клатира и ждал, когда он закончит. Суть я уже понял, но…

– Я не лекарь, кузнец, но основы неизменны. Любая техника, пусть даже бесстихийная, несёт в себе отпечаток всего, что есть в идущем. Его силы, его стихии, его духа. Слепок всего, что в нём есть. Именно его берут гаройцы в свои нефритовые шары, и именно его взял я, чтобы найти тебя. А когда лекарь использует на тебе любую технику, чтобы выжечь тьму из узла Тау-Ча-Крон, он оставит взамен в нём кроху своей стихии, словно создаст средоточие. Но крохотное и не твоё. И навсегда закроет тебе возможность стать Предводителем. Узел не примет ничего больше, кроме тьмы и стихии лекаря.

Здесь я не выдержал, возразил:

– Лекарь со стихией воды.

Клатир медленно покачал головой, разрушая мою надежду:

– Стихии уникальны. Ученик может пройти путь учителя, посетить все те же места, выслушать все его объяснения, но его стихия будет отличаться. Даже у близнецов, если Небо даёт им одну стихию, они отличаются. Твой способ бы подошёл, если бы идущие напрямую собирали энергию и стихию Неба, но проходя через тело, она обретает отпечаток и становится уникальной. Твой узел будет принимать в себя только нити воды того лекаря и пытаться поглотить твои. Ты справишься, конечно, уничтожишь их, но так и останешься только Мастером. Есть исключения, но поверь, они тебе не помогут.

И всё же я спросил:

– Какие?

Клатир вздохнул и перечислил:

– Существуют Формы для близнецов, которые позволяют им обмениваться своим пониманием стихии. Существуют секты, которые создают людей, в которых они хранят запас силы и стихии. Ты, кстати, словно их неудачная заготовка.

Когда Клатир замолчал, я недоумённо переспросил:

– И всё?

Клатир усмехнулся:

– Наверняка в павшей Империи, за тысячи лет её истории сталкивались с таким, наверняка придумали способ лечения.

В моей голове тут же мелькнуло воспоминание: девушка в красном платье, с красными же глазами, дух Каори, дух одних из лучших в павшей Империи лекарей.

Клатир же продолжал говорить:

– Наверняка в сожжённом Столичном круге существовал артефакт, который использовал для лечения чистую, освобождённую от всех стихий энергию Неба. Я слышал, что там было место, где могли исцелить вообще любую рану. Но что тебе толку от того, что давно превратилось в пепел?

Я нахмурился:

– А вернуться в Первый и попасть в Миражный я могу?

Клатир покачал головой:

– Не Мастером и не шэном. Надеешься на духа Павильона? Хорошая мысль, но для этого сначала я, а потом Миррат должны нарушить законы, – Клатир снова покачал головой, твёрдо закончил. – Ни он, ни я на такое не пойдём. Одно нарушение вызовет обвал, и шаткое равновесие Договора между кланом Вилор и духами городов рухнет. Да и сомневаюсь, что какой-нибудь дух городов может помочь тебе. Многие Стражи страдают от всевозможных ран. Разве кто-то из них нашёл помощь у духов?

Теперь вздохнул и я:

– Ясно. И какой тогда у меня остаётся выход?

– Сдерживать тьму, не давать ей пищи, всегда оставлять в средоточии хотя бы четверть запаса сил. Повысить своё сродство со стихией, стать пиковым Мастером, – Клатир запнулся, нахмурился. – Не сможешь, ведь последний узел занят тьмой. Значит, овладеть стихией на триста четыре узла, а затем ещё немного про запас, на сколько хватит терпения, чтобы быть в себе уверенным. Воспользоваться тем, что вокруг тебя Второй пояс с Полями Битв и городами Древних. Найти место с водой по душе, наполнить тело стихией до предела, чтобы хватило и на то, чтобы уничтожить тьму и на создание средоточия. И создать его. Но помни, что у тебя будет только одна попытка. Так, словно это твоё Небесное Испытание, а ты пытаешься стать Повелителем Стихии. Если не сумеешь создать средоточие после того как втолкнёшь нити воды в узел Тау-Ча-Крон, то так и останешься Мастером. Поэтому до того момента лишь сдерживай тьму, не больше.

Я покачал головой:

– Как будто это так просто. Я и Воином стал не сразу, а только тогда, когда понял, какой способ сжатия духовной энергии подходит выходцам из Нулевого.

Клатир поднял бровь:

– Способ для выходцев? Ты ошибаешься, Леград. Есть несколько техник сжатия, но они зависят не от того, где родился человек, а только от особенностей его меридианов.

Я рассмеялся. И смех мой был совсем не весел:

– Отлично! Так значит всё ещё сложней? Как я должен понять, что именно подходит под мои меридианы?

Клатир усмехнулся:

– Почему ты? По землям Пояса бродят десятки мудрецов, что могут дать тебе такой совет.

Подумав, я нашёл изъян и в этом совете:

– И как мне понять, какой из них сказал правду, а какой ошибся? Ведь попытка у меня будет только одна.

Клатир развёл руками:

– Купить пять, десять, двадцать советов. Сравнить их между собой. Подумать. Получить совет в какой-нибудь крупной фракции с длинным и славным прошлым. Да и я не буду просто так ждать. Леград, это не самая большая твоя проблема, поверь.

Мне не оставалось ничего другого, как спросить:

– И какая самая большая?

Ответ был краток:

– Возвышение. Сродство. Поделками современных алхимиков – не пользуйся. Даже алхимики Третьего Пояса не обладают всеми знаниями для созданий подобных зелий. Я бы тебе вообще посоветовал не посещать Поля Битвы ради подобных трофеев. Тебе нужны полноценные зелья Древних, уж слишком сильна тьма в твоём теле.

Я невольно поёжился:

– Да уж. Она… словно живая и разумная.

Клатир нахмурился:

– Глупости. Выбрось их из головы. Это не более чем слепые инстинкты. Стихии обретали разум только тогда, когда становились духами. И этого не происходило со дня гибели Столичного округа, – Клатир поднял перед собой руку, сжал пальцы в кулак. Голос его огрубел. – Мы утратили множество знаний, стали слишком слабы. Помнишь, я говорил тебе о задании, которое придётся отложить?

Я кивнул:

– Да, в лесу.

Клатир хмыкнул:

– Там ты обвинял меня в том, будто я только и делаю, что отправляю сектантов на земли фракций.

Я возразил:

– Не тебя, вообще Стражей.

– Но говорил это мне. Не суть, – отмахнулся Клатир. – Ты в чём-то прав. Сектанты – это кнут, который мне приходится использовать чаще, чем хотелось бы. Но корень всех проблем в том, что Древние не сумели защитить свои формации Пути, а мы тем более можем только сопротивляться. Прорывы неизбежны.

Теперь я не возражал, а предлагал:

– Значит, позволять сектантам появляться на землях сильнейших или и вовсе сразу в ловушке.

Клатир засмеялся:

– Рам Вилор возродил империю больше двухсот лет назад. Думаешь, до тебя никто не задумывался об этом? Не предлагал ничего? Нет, – Клатир развёл руками. – Главы сект не дураки. Каждый раз, когда они перестают получать энергию душ, то начинают грызть границы. Впрочем, каждый раз, когда они её получают в достатке, происходит то же самое. А Стражей мало. Последняя крупная победа, когда братья сумели уничтожить главу одной из сект, случилась больше пятидесяти лет назад и стоила нам того, что множество Стражей получили раны, которые воздвигли на их Возвышении непреодолимые преграды.

Слушая Клатира, я лишь хмурился. Энергия душ? Грызть границы? На миг в воображении возникла бредовая картинка: высокие каменные стражи формации границы, уходящее в небо марево самой формации и старый, скрюченный дедок в увешанном амулетами и костями халате, который припал на четвереньки перед ним, впился скрюченными пальцами в песок и скалясь грызёт гнилыми, жёлтыми зубами камень стража.

Бр-р-р. Я настолько поразился своей выдумке, что даже пропустил несколько слов Клатира:

– … неудачи дорого обходятся. Но и мы много помогаем фракциям. Тем, которые могут дать империи сильных идущих.

Я предположил:

– Гарой?

Клатир покачал головой:

– Им нет. Они стали сильнейшими в Поясе, но решили на этом остановиться. Их выбор. Они платят налоги талантами, не испорченными зельями, мы ограничиваем число прорывов на их земли. И помогаем другим, кто ещё хочет стать сильней. Было время, я помогал Тарсил. Они пали, и теперь я помогаю Ордену. Если тебе интересно, то я помог им и совсем недавно. Засчитал тебя и кое-кого ещё, как налог талантами за три года.

Я нахмурился, спросил:

– Почему?

Клатир лишь улыбнулся:

– Потому что верю в тот путь, которым они хотят идти. Это должно сделать их фракцию сильной и справедливой.

– Справедливой?

Клатир кивнул:

– Верно. Есть семь добродетелей идущих. И справедливость – важнейшая из них. Именно нарушение этой добродетели и является причиной провалов Небесных Испытаний. Ты не задумывался об этом?

Несколько мгновений я даже не находил, что сказать в ответ, наконец выдавил из себя:

– Конечно, задумывался. Каждый раз, когда думаю, а что же такое эти самые Небесные Испытания, с чем их едят, с кислым молоком или квашеной капустой, так сразу и задумываюсь о справедливости, – насладившись выпученными глазами Клатира, я взорвался возмущением. – Ты уже второй раз за сегодня говоришь о них! И каждый раз я задумываюсь, а справедливо ли то, что я о них ничего не знаю?!

Клатир закашлялся, вскинул руки:

– Прости-прости. Итак. Закалка, Воин Развития Духа, Мастер Духовной Силы, Предводитель Воинов, Властелин Духа и наконец Повелитель Стихии. Этим названиям больше лет, чем Империи Древних. Они дань традиции и тем временам, когда люди только делали первые шаги к Небу. Не отражают сути самих этапов. Властелин Духа создаёт третье средоточие, получая наконец возможность собирать силу души, познаёт самого себя и касается следующего этапа. Повелителя Стихий. Переломный этап. Этап, который отделяет простого идущего от идущего, что приблизился к Небу. Теперь, на этом этапе ему предстоит десять шагов к Небу. На каждом из которых на идущего обрушивается Небесная Молния.

Я уточнил:

– А чем она отличается от обычной?

– Размерами, ужасающей силой, – Клатир задумался. – М-м-м. Скажу так – Небесная Молния уничтожает всё на своём пути. Пронзает насквозь любые преграды и формации. Даже формации Древних. Раньше это не было проблемой. Сейчас Небесные Испытания проходят только вне границ Империи. И стали в десять раз опасней для идущих.

Я вспомнил пару деревьев в пустошах, которые пережили удар молнии, вновь спросил:

– Если они так сильны, что уничтожают всё, то разве не должны испепелять и человека?

Клатир меня поправил:

– Идущего. Часто так и происходит.