Врата Рима. Гибель царей

– У нас богатое поместье?

– На еду и одежду хватит! – усмехнулся Тубрук. – Но для ячменя и пшеницы площадей недостаточно. Получать большой урожай мы не можем, поэтому выращиваем то, на что в городе хороший спрос. В цветниках мы выращиваем растения, из семян которых давят масло для знатных горожанок, любящих мазать им лица. Вдобавок твой отец купил дюжину ульев для новых пчелиных роев. Через несколько месяцев, ребята, у вас будет мед на столе. К тому же за него дают хорошую цену.

– А нам разрешат помочь с ульями? – неожиданно заинтересовался Марк.

– Может быть, хотя пчелы требуют осторожного обращения. Старик Тадий держал пчел до того, как попал в рабство. Надеюсь, он поможет нам собирать мед. Пчелы не любят, когда у них забирают запасенное на зиму, и тут нужна сноровка. Держи колышек ровно – это стадий, шестьсот двадцать пять футов. Здесь у нас будет угол.

– Мы тебе еще долго будем нужны, Тубрук? Хотели взять пони и съездить в город, послушать ораторов на Форуме.

Тубрук фыркнул:

– Другими словами, вы хотели поехать на Марсово поле и погонять на пони с другими мальчишками, так? Сегодня нам осталось разметить всего одну сторону, и завтра будем вбивать столбики. Еще час или два.

Мальчики уныло переглянулись. Тубрук положил на землю палку с бечевкой и деревянный молоток, со вздохом потянулся и легонько похлопал Гая по плечу.

– Мы работаем на твоей земле, не забывай! Она принадлежала отцу твоего отца и перейдет твоим детям, если они у тебя будут. Смотри!

Тубрук опустился на колено и расковырял колышком землю, так что показался чернозем. Он захватил горсть, растер пальцами комочки и показал мальчикам. Гай и Марк удивленно наблюдали за ним.

– На этом месте, где мы стоим сейчас, сотни лет стояли римляне. Эта земля – не просто земля. Это мы, прах тех мужчин и женщин, что умерли до нас. Вы вышли из нее и в нее вернетесь. Другие пройдут по вашему праху, не зная, что когда-то здесь стояли вы, такие же живые, как они сами.

– Наша семейная гробница – у дороги в город, – пробормотал Гай. Ему стало немного не по себе от серьезного тона Тубрука.

Старый гладиатор пожал плечами:

– Наш народ живет здесь дольше, чем стоит город. Мы проливали кровь и умирали на этих полях в войнах, о которых никто не помнит. И мы, возможно, тоже будем проливать кровь и умирать в будущих войнах. Положи сюда руку.

Видя, что Гай не спешит, Тубрук взял его руку, прижал к развороченной земле и сжал пальцы.

– Парень, в твоей руке история. Эта земля видела то, чего не можем видеть мы. В твоей руке твой род и весь Рим. Эта земля будет давать урожай, кормить нас, зарабатывать нам деньги, чтобы мы могли наслаждаться жизнью. Без нее мы – ничто. Земля – все, и, куда бы ты ни ушел, только она будет по праву твоей. Только эта, обычная черная грязь, которую ты держишь в руке, будет твоим домом.

Наблюдавший за всем этим с серьезным выражением Марк наконец спросил:

– И моим тоже?

Тубрук ответил не сразу и некоторое время только смотрел пристально в глаза Гаю, сжимавшему в руке горсть земли. Потом с улыбкой повернулся к Марку:

– Конечно, парень. Разве ты не римлянин? Разве город не принадлежит тебе, как и всем остальным? – Он снова посерьезнел. – Но это поместье – собственность Гая. Однажды он станет его хозяином и, глядя на тенистые фиговые рощи и ульи с жужжащими пчелами, вдруг вспомнит, что был когда-то мальчишкой и думал только о том, как позадаваться перед другими мальчишками на Марсовом поле.

По лицу Марка скользнуло облачко грусти, но его никто не заметил.

Гай разжал пальцы, и земля высыпалась, а Тубрук разровнял ее и утрамбовал.

– Тогда давай продолжим, – сказал Гай, и Тубрук кивнул и поднялся.

Солнце уже садилось, когда мальчики проехали по одному из мостов через Тибр и направились на Марсово поле. Тубрук заставил их помыться и надеть чистые туники. Несмотря на поздний час, большое поле было заполнено римской молодежью. В одном месте юноши состязались в метании диска и копья, в другом перебрасывались мячом, в третьем, под одобрительные крики зрителей, демонстрировали приемы верховой езды. Гай и Марк особенно любили смотреть борцовские поединки и состязания на колесницах. Несмотря на юные годы, оба были неплохими наездниками и уверенно делали самые разные упражнения. На опасных поворотах они крепко сжимали ногами бока своих скакунов.

Гай огляделся, но Светония, к своей радости, не заметил. После случая с волчьей ямой они больше не сталкивались, и Гая такой вариант вполне устраивал: он победил и черта подведена. Дальнейшая вражда означала бы только новые неприятности.

Подъехав к группе ребят примерно одного с ними возраста, Гай и Марк поприветствовали их и спешились. Знакомых здесь не нашлось, но встретили новеньких вполне дружелюбно. Всеобщее внимание привлекал мужчина с метательным диском в правой руке.

– Это Тани, чемпион легиона! – сообщил Гаю один из ребят.

Тани развернулся, крутанулся и запустил диск в сторону заходящего солнца. Кто-то одобрительно свистнул, кто-то захлопал.

Тани повернулся к зрителям:

– Будьте внимательны! Сейчас прилетит обратно!

К упавшему диску подбежал какой-то мужчина и, подняв его, отправил обратно. Теперь диск полетел по широкой дуге, и толпа бросилась врассыпную. Один парнишка замешкался, не успел увернуться, и диск с глухим стуком угодил ему в бок. Бедняга упал, хватая ртом воздух, и застонал. Тани поспешил к нему.

– Хорошо принял, парень! Живой?

Пострадавший кивнул, с трудом поднимаясь и держась за ушибленный бок. Тани хлопнул его по плечу и, наклонившись, ловко подобрал диск.

– А скачки будут? – спросил Марк.

Несколько ребят повернулись и оценивающе посмотрели на мальчишку и крепкого, приземистого пони, выбранного Тубруком.

– Пока нет. Мы пришли посмотреть поединки борцов, но они закончились час назад.

Говоривший указал на вытоптанный круг. Стоявшие группами люди разговаривали и ели.

– Я умею бороться, – быстро вставил Гай, и лицо его оживилось. – Можем устроить свое состязание!

Ребята зашумели – предложение вызвало интерес.

– По парам?

– Все сразу. Победитель – тот, кто останется на ногах, – объяснил Гай. – Только нужен приз. Может, скинемся, кто сколько может, и последний забирает все?

Ребята посовещались, и многие полезли за монетками, которые отдавали самому рослому и уверенному из них. В пригоршне у него быстро выросла горка монет.

– Я – Петроний, – назвался он. – У нас около двадцати квадрансов. Сколько у вас?

– Марк, есть деньги? У меня пара бронзовых.

Гай отдал свои, а Марк добавил еще три.

Петроний снова пересчитал деньги и улыбнулся:

– Приличная сумма! Раз уж я тоже буду участвовать, надо, чтобы кто-то подержал деньги, пока я их не выиграю.

Он с ухмылкой посмотрел на новичков.

– Я подержу, – подала голос какая-то девчушка, подставляя под монеты сложенные лодочкой ладони.

– Это моя сестра, Лавия, – объяснил Петроний.

Девочка – уменьшенная копия брата, такая же коренастая – подмигнула Гаю и Марку.

Оживленно переговариваясь, вся группа направилась к размеченному участку; лишь несколько человек предпочли остаться зрителями. Кроме Петрония, который, как настоящий борец, уже приступил к разминке, Гай насчитал еще семерых.

– Какие правила? – спросил он, делая наклоны.

Петроний жестом подозвал остальных.

– Не бить кулаком! Кто упал на спину – выходит. Согласны?

Все закивали. Настроение изменилось, атмосфера накалялась, и участники уже поглядывали друг на друга неприязненно.

– Я подам знак начинать, – раздался голос Лавии. – Готовы?

Все снова молча закивали. Гай заметил, что к участку подтягиваются любопытные из числа тех, кто всегда готов поглазеть и сделать ставку.

Пахло свежей травой, и Гай, глубоко вдохнув, ощутил прилив сил. На память пришли слова Тубрука о земле Рима, напитанной кровью и прахом предков. Он принял борцовскую стойку. Время словно остановилось. На другом участке дискобол Тани раскрутился и метнул диск, взлетевший по высокой дуге над Марсовым полем. Покрасневшее на закате солнце коснулось теплыми лучами застывших в напряженных позах мальчиков.

– Начали! – крикнула Лавия.

Гай мгновенно упал на колено, уклоняясь от удара в голову, и тут же вскочил, сбив с ног ближайшего противника, который растянулся на пыльной траве. Кто-то врезался Гаю в бок, но он отступил в сторону, и нападавший грохнулся на землю, ловя ртом воздух.

Марк сошелся с Петронием. Схватив один другого за плечи, они упорно мерились силой. В их поединок вмешался третий – он с разбега влепился в Петрония, и все трое свалились в кучу-малу. Пока Гай, на мгновение расслабившись, наблюдал за этой сценой, чья-то рука обхватила его сзади за шею и сдавила горло. Гай лягнул ногой, проехав сандалией по голени, и с силой двинул назад локтем. Хватка ослабла, и тут их снесла с ног налетевшая кутерьма. Гай больно ударился о землю и попытался откатиться в сторону, но чья-то нога прошлась по его щеке, ободрав кожу.

Волна злости всколыхнулась и тут же опала – он понял, что обидчик даже не заметил, что случилось.

Отойдя за границу площадки, Гай переключил внимание на Марка, сумевшего остаться на ногах. Петроний лежал, распластавшись, и не проявлял к происходящему ни малейшего интереса. Компанию Марку составляли двое парней. Собравшаяся толпа шумно поддерживала участников и делала ставки. Схватив одного из соперников двумя руками, Марк попытался оторвать его от земли и бросить, но мальчишка, потеряв опору, отчаянно задергался, и Марк потерял равновесие. Третий парнишка мгновенно увидел свой шанс и, обхватив Марка сзади, завалил его на спину.

Вскинув руки и восторженно вопя, победитель вскочил и побежал по периметру площадки. Марк рассмеялся и, поднимаясь, отряхнулся от пыли.

Гай втянул в легкие вечерний летний воздух.

За Марсовым полем – не близко, но и не далеко – виднелся город, построенный много веков назад на семи древних холмах. Вокруг шумел его народ, а под ногами была его земля.

В жаркой темноте, рассеять которую тщился блеклый свет убывающей луны, двое мальчишек молча возвращались домой по полям и тропинкам поместья. В воздухе витал аромат цветов, в кустах пели сверчки. Мальчики шли к углу размеченного днем поля, туда, где стояли с Тубруком и где бывший гладиатор разрыхлил колышком землю.

Худеющий полумесяц не мог разогнать тьму, так что Гай держался поближе к натянутой бечевке. Достигнув цели, он остановился, достал из-за пояса тонкий нож, который позаимствовал на кухне, и, переведя дух, провел острым лезвием по подушечке большого пальца. Порез получился глубже, чем хотелось бы, и по руке потекла кровь. Гай передал нож другу и поднял руку повыше, чтобы остановить кровотечение.

Марк проявил бо́льшую осторожность и со второй попытки получил царапину, из которой удалось выдавить несколько капель крови.

– Ну вот, а я едва палец не отрезал! – недовольно пожаловался Гай.

Марк постарался сдержать улыбку, но у него не получилось. Прижав один к другому два порезанных пальца, они подождали, пока кровь смешается. Гай сунул палец во взрыхленную днем землю. Марк, хотя и с большей опаской, последовал его примеру.

– Теперь ты тоже часть поместья, а мы – братья, – сказал Гай.

Марк кивнул, и они молча направились к белеющим в темноте постройкам. В какой-то момент Марк почувствовал, как на глаза навернулись слезы, и торопливо вытер их рукой, размазав по щеке.

Гай забрался на ворота и, заслонив ладонью глаза от яркого солнца, наблюдал за дорогой, уходящей в сторону Рима. О приезде хозяина поместья сообщил Тубрук, и Гай хотел увидеть отца первым. Он даже поплевал на ладонь и провел по своим растрепанным темным космам.

Что ни говори, приятно отвертеться от рутинных домашних обязанностей. Ходившие по поместью рабы редко поднимали голову, и Гай испытывал необычное чувство: он наблюдал за людьми, а они его не видели. Наконец-то можно насладиться уединением и покоем. Где-то внизу его наверняка искала мать, чтобы вручить корзину и потащить с собой собирать фрукты, или, может быть, Тубруку требовался помощник, чтобы смазать воском и маслом кожаную упряжь, или нашлась бы еще тысяча мелких дел. Представляя, сколько всего он мог бы делать, но не делает, Гай развеселился. Они там ищут его, а он здесь, спрятался в своем укрытии.

Над дорогой появилось облачко пыли, и Гай поднялся и вытянулся в полный рост. Всадник был пока еще далеко, но эта дорога вела лишь к их поместью и нескольким соседним, и шансы, что это отец, были довольно велики.

Картина прояснилась через несколько минут, и Гай, издав вопль, кубарем скатился на землю. Ворота были тяжелые, но он налег на них всем своим весом, и они со скрипом подались. Гай протиснулся в щель и побежал навстречу отцу, шлепая детскими сандалиями по утоптанной дороге и работая руками.

Отец отсутствовал целый месяц, и мальчик хотел похвастать тем, как вырос за это время. Ему все так говорили.

– Папа!

Отец услышал его и остановился. Вид у него был усталый, одежда запылилась, но в уголках голубых глаз уже проступила морщинками улыбка.

– И кого же это я здесь вижу, бездомного попрошайку или маленького бандита? – Он протянул руку, Гай ухватился за нее, взлетел в воздух и, приземлившись на круп лошади, прижался к отцовской спине.

– А ты подрос с тех пор, как мы виделись в прошлый раз, – добродушно заметил отец, направляя лошадь к воротам.

– Немножко! Тубрук говорит, я расту как овес!

Отец кивнул в ответ, и остаток пути они проделали в дружелюбном молчании. У ворот Гай соскользнул с лошади и открыл их пошире – так, чтобы хозяин мог въехать в поместье.

– Ты сейчас надолго?

Отец спешился и потрепал сына по голове, взъерошив волосы и одним движением сведя на нет все старания мальчика.

– На несколько дней. Может быть, на неделю. Хотел бы остаться подольше, но моя работа нужна республике. – Он передал сыну поводья. – Отведи старину Меркурия в конюшню и почисти как следует. Увидимся потом – сначала мне надо проверить, как идут дела, и поговорить с твоей матерью.

При упоминании Аврелии лицо Гая напряглось, что не осталось незамеченным. Отец вздохнул и положил руку на плечо сына, заставив его поднять глаза.

– Я бы хотел больше времени проводить за городом, но у меня есть важное дело. Ты понимаешь, что такое республика?

Гай кивнул, но отцу его кивок убедительным не показался.

– Сомневаюсь. Боюсь, и далеко не все сенаторы это понимают. Мы стараемся претворить в жизнь идею такого государственного устройства, при котором право голоса будет иметь каждый, даже самый простой человек. Понимаешь, насколько редко такое встречается? Всеми странами, которые я знаю, правят цари или вожди. Они раздают землю приближенным и разоряют тех, кто с ними не в ладах. Это то же самое, что выпустить на улицу ребенка с мечом. У нас в Риме правит закон. Он еще несовершенен и не так справедлив, как мне бы хотелось, но мы стремимся его улучшить. Это дело стоит того, чтобы посвятить ему жизнь, как сделал я и как сделаешь ты, когда придет время.

– Я скучаю по тебе! – пожаловался Гай, понимая, что ведет себя как капризный ребенок.

Взгляд отца посуровел, но, помолчав, он снова потрепал сына по голове.

– И я скучаю по тебе. У тебя грязные колени, а туника больше подошла бы городскому побирушке. Иди и вымойся, но только сначала почисти Меркурия.

Провожая взглядом сына, он тепло улыбнулся. Гай действительно подрос, Тубрук прав.

В конюшне, соскребая грязь с боков коня и стирая пот и пыль, Гай обдумывал слова отца. Да, республика – это, может, и очень хорошо, но быть царем наверняка куда интереснее.