Войдя внутрь, Луис запустил движок, приводящий в действие большой переносной генератор, и повернул тумблер на распределительном щите. Ствол шахты внезапно озарился длинной гирляндой электрических лампочек, протянутой на сотни ярдов в глубь галереи. На рельсах Маркеса ждала вагонетка, привязанная тросом к лебедке. Вагонетку делали на века, и единственным признаком ее истинного возраста был бурый налет ржавчины на бортах.

Маркес влез в вагонетку и нажал кнопку на пульте дистанционного управления. Лебедка зажужжала, стравливая трос, и вагонетка покатила по рельсам вниз, движимая одной лишь силой тяжести. Спуск под землю — занятие не для слабонервных или страдающих клаустрофобией. Толщина шахтного ствола едва превышала ширину вагонетки. Бревенчатые крепи, похожие на дверные рамы с толстенными стойками и перекладинами, располагались через каждые несколько футов, страхуя кровлю от обвала. Часть бревен прогнила, но большинство оставалось прочными и надежными, как и в тот день, когда их поставили здесь давно ушедшие горняки. Вагонетка быстро преодолела крутой спуск и остановилась на отметке 1200 футов глубины. Здесь было неуютно и сыро от постоянно сочащейся с кровли и убегающей журчащими струйками в темноту воды.

Прихватив рюкзак и пакет с ланчем, Маркес вылез из вагонетки и пошел к вертикальному стволу, ведущему к нижним отметкам шахты «Парадиз» до уровня 2200 футов. Начинавшиеся оттуда галереи и квершлаги веером расходились в разные стороны, пронизывая гранитную толщу, как спицы колеса. Если верить старым записям и картам подземных выработок, общая протяженность туннелей под Пандорой и вокруг нее превышала сто миль.

Луис бросил камешек в зияющую пустоту. Звук всплеска дошел до него через две секунды.

Вскоре после закрытия шахты и остановки насосов нижние уровни затопило. Постепенно уровень воды установился футов на пятнадцать ниже отметки 1200, где Маркес разрабатывал жилу родохрозита. Но во время таяния снегов и дождливых сезонов вода быстро поднималась, и Луис уже предвидел, что через несколько недель она достигнет верха старой шахты и главных штолен. И пока вода не схлынет до прежнего уровня, добычу придется приостановить.

Поэтому Маркес заранее настроился извлечь за оставшееся время столько драгоценных кристаллов, сколько успеет. К сожалению, использование современной техники в столь деликатной операции исключалось, и приходилось полагаться только на собственные руки, кирку и тачку, чтобы подвозить к вагонетке отбитые куски породы с вкраплениями друз родохрозита.

Шагая по туннелю, он то и дело обходил старые ржавеющие вагонетки и отбойные молотки, брошенные покинувшими выработку шахтерами после закрытия «Парадиза». Сбыть ставшее ненужным оборудование владельцам было некуда, так как ближайшие шахты прекратили добычу примерно в то же время, и потому все это железо побросали прямо там, где последний раз им пользовались.

Пройдя семьдесят пять ярдов, Луис уперся в узкую расщелину, в которую с трудом мог протиснуться. Двадцатью футами дальше начиналась его заветная жила. Подвешенная на проволоке лампочка перегорела, и Маркес заменил ее на новую. Потом взял в руки кирку, примерился и начал вырубать из неподатливого гранита вкрапления кристаллов, чем-то напоминающих изюминки в сдобной булочке.

Намахавшись до второго пота, он решил немного передохнуть и тут же вспомнил об опасно нависшем над лазом в расщелину каменном козырьке. Козырек с виду казался прочным, но Маркес не хотел рисковать. Если тот все-таки сорвется во время работы, то ему из этой мышеловки нипочем не выбраться. Долбить его киркой было бы слишком долго и утомительно, так что оставалось только взорвать. С помощью переносного пневматического бура он просверлил в камне отверстие, засунул туда заряд динамита и подсоединил провода к ручному детонатору. Выйдя из расщелины и зайдя за поворот штольни, он нажал плунжер. Глухой удар потряс стены, эхом прокатившись по переходам; сразу вслед за ним послышался характерный шум обвала, и все вокруг заволокло облаком пыли.

Выждав несколько минут, пока не осядет пыль, Маркес, осторожно ступая, вернулся к месту взрыва. Козырька больше не существовало — он превратился в бесформенную каменную груду, частично перегородившую вход в расщелину. Подкатив поближе тачку, Маркес занялся уборкой, вывозя и выбрасывая обломки чуть дальше по ходу. Очистив проход, он поднял голову и бросил взгляд вверх, чтобы окончательно удостовериться в устранении угрозы обвала.

И с удивлением уставился в черный проем с неровными краями, непонятным образом появившийся в арке кровли прямо над жилой. Чтобы получше его рассмотреть, он направил в отверстие луч закрепленного на каске шахтерского фонаря. Внутри высветилось довольно объемистое пространство подозрительно правильной формы. Снедаемый внезапно вспыхнувшим любопытством, Маркес пробежался по штольне и где-то через полсотни ярдов увидел в куче брошенного оборудования то, что искал: ржавый покореженный пролет железного трапа длиной около шести футов. Вернувшись в расщелину, он приставил импровизированную лестницу к стене, взобрался наверх и стал расширять отверстие, осторожно вынимая шатающиеся камни, пока не увеличил его настолько, чтобы можно было пролезть. Затем поднялся на предпоследнюю ступеньку, просунулся в дыру до пояса и осмотрелся по сторонам, разгоняя тьму фонарем на козырьке каски.

Взору его открылось удивительное зрелище: вырубленная в гранитной скале комната, представляющая собой практически идеальный куб со стороной примерно в пятнадцать футов. Безупречно ровные и гладкие стены покрывали аккуратно вырезанные странные письмена. Луис готов был поклясться, что эти знаки оставлены кем угодно, только не горняками минувшего столетия. Но тут луч фонаря упал на каменный пьедестал в центре зала и осветил водруженный на него предмет.

Маркес вздрогнул от неожиданности и чуть не упал с лестницы. Пустые глазницы абсолютно черного черепа смотрели, казалось, прямо на него.

2

Двухмоторный самолет компании «Юнайтед Эйрлайнз» лихо обогнул на вираже парочку пухлых облаков и начал снижение к короткой посадочной полосе, расположенной чуть ли не на самом краю обрывистого берега реки Сан-Мигель. Хотя пилот давно потерял счет взлетам и посадкам в аэропорт} Теллурида, ему всякий раз приходилось заставлять себя сосредоточиться на управлении самолетом, не отвлекаясь на открывающуюся с высоты живописную панораму снежных пиков горного хребта Сан-Хуан. От безмятежной красоты остроконечных вершин и крутых склонов, облаченных в мантию вечных снегов под бездонным лазурным небом, неизменно захватывало дух.

Самолет нырнул в долину, и по обе стороны от него величественно воздвиглись горы. До них было так близко, что пассажирам казалось, будто кончики крыльев вот-вот сбреют парочку эспенов, сиротливо дрожащих кронами на покрытых проплешинами осыпей склонах. Машину и в самом деле тряхнуло, но лишь оттого, что пилот выпустил шасси. А в следуюшую минуту колеса коснулись посадочной полосы и мягко зашуршали по бетону.

В самолете было всего восемнадцать пассажиров, и высадка прошла быстро. Патриция О’Коннелл вышла последней. По совету друзей, уже летавших этим маршрутом, она специально попросила билет на место в хвосте, чтобы любоваться фантастическим горным ландшафтом, а не плоскостью самолета в иллюминаторе.

На высоте 9000 футов недостаток кислорода в разреженном воздухе ощущался заметно, но с лихвой компенсировался его невероятной чистотой и свежестью. По дороге от трапа до здания аэровокзала Пэт дышала полной грудью и никак не могла надышаться. У входа навстречу ей шагнул невысокий коренастый крепыш с бритой головой и пышной темно-каштановой бородой.

— Доктор О’Коннелл?

— Можете называть меня просто Пэт, — ответила она. — А вы доктор Эмброз?

— Можете называть меня просто Том, — подхватывая ее тон, улыбнулся встречающий. — Как долетели?

— Чудесно. Немножко поболтало над горами, но вид сверху заставляет забыть о любых неудобствах.

— Теллурид — прекрасное место, — задумчиво произнес Том. — Иногда мне хочется плюнуть на все, обосноваться в горах и провести здесь остаток жизни.

Внешне доктор Томас Эмброз мало подходил под стереотип серьезного ученого, но он считался одним из самых уважаемых антропологов в мире. Заслуженный профессор Аризонского университета, выдающийся исследователь и аналитик, чьи скрупулезные отчеты о раскопках, проведенных под его руководством, служили общепризнанным эталоном. Пэт знала, что Эмброзу под шестьдесят, но выглядел он лет на десять моложе. Никто бы не подумал, что у него за плечами более тридцати лет поисков следов древнего человека и доисторических культур в юго-западных регионах Северной Америки.

— Доктор Кидд говорил со мной по телефону, почти сплошь загадками. И при этом таинственно намекал на какое-то грандиозное открытие. Но ничего конкретного так и не сказал, — пожаловалась Патриция, бросив вопросительный взгляд на собеседника.

— Я тоже не скажу, — засмеялся Эмброз. — Лучше наберитесь терпения, и скоро все увидите сами.

— А как вы оказались в этом замешаны, если не секрет?

— Просто оказался в нужном месте в нужное время. Приехал покататься на лыжах с подругой, думал на недельку расслабиться, а тут вдруг позвонил коллега из университета Колорадо и спросил, не взгляну ли я на находку одного старого горняка. После беглого осмотра на месте я сразу понял, что это выходит за пределы моей компетенции.

— Странно слышать подобное признание из уст человека с вашей репутацией.

— К сожалению, мои скромные познания не включают эпиграфику. Так что следующий выход ваш. Единственный специалист по расшифровке древних надписей, с которым я знаком лично, это доктор Джерри Кидд из Стэнфорда. Сам он приехать не смог, но очень настойчиво рекомендовал пригласить вместо него именно вас.

Эмброз повернулся к открывшемуся люку багажного транспортера, по ту сторону которого регистраторши, они же по совместительству грузчицы и носильщицы, принялись споро швырять чемоданы и сумки в наклонный металлический желоб.

— Моя вон та, зеленая, — подсказала Пэт, радуясь втихомолку, что есть кому тащить ее пятидесятифунтовую сумку, битком набитую справочниками.

Эмброз подхватил сумку, удивленно хмыкнул, но от комментариев воздержался и безропотно поволок ее к джипу «Чероки», припаркованному на стоянке возле здания аэровокзала. Прежде чем сесть в машину, Патриция задержалась на минутку, чтобы еще раз полюбоваться живописной панорамой смешанных сосново-эспеновых лесов, сплошь покрывающих склоны Маунт-Уилсон и Саншайн-пик на противоположной стороне долины. Эмброз воспользовался моментом, чтобы украдкой рассмотреть спутницу. Огненно-рыжие волосы Пэт свободно ниспадали до талии, выгодно оттеняя большие светло-зеленые, как степная полынь, глаза. Она стояла в непринужденной позе, перенеся вес на правую ногу и чуть вывернув внутрь левое колено, чем-то напоминая изваянную гениальным мастером скульптуру. Развитые мышцы плеч и рук в сочетании с женственной фигурой свидетельствовали о долгих часах, проведенных на тренажере и в гимнастическом зале. Всего на четыре дюйма недотягивая до шести футов, она почти на голову была выше коротышки Эмброза, да и весила, похоже, добрых сто тридцать пять фунтов. Не то чтобы красавица или просто хорошенькая, но Пэт с первого взгляда пробуждала в мужчинах симпатию и интерес. Не стал исключением и доктор Томас Эмброз, живо представивший ее в куда более соблазнительном наряде, чем потертые джинсы и мужская кожаная безрукавка.

Доктор Кидд в беседе по телефону утверждал, что никто не сумеет расшифровать древние надписи лучше Патриции О’Коннелл. Он переслал по факсу список ее научных работ и достижений, который произвел на Эмброза весьма благоприятное впечатление. Тридцать пять лет, докторская степень по древним языкам от колледжа св. Эндрю в Шотландии, профессорская кафедра в университете штата Пенсильвания с преподаванием вводного курса сравнительной лингвистики, автор трех книг о наскальных надписях, расшифрованных ею в разных частях света. Была замужем за юристом, сейчас разведена и воспитывает четырнадцатилетнюю дочь. Убежденный диффузионист: придерживается теории, что культуры плавно переходят одна в другую, а не возникают самостоятельно на пустом месте. Твердо верит, что древние мореплаватели достигли берегов Америки за много сотен лет до Колумба.

— Я подыскал вам в городе приличную гостиницу с полупансионом, — сообщил Эмброз. — Если хотите освежиться и отдохнуть с дороги, могу вас туда забросить на часок.

— Нет, спасибо, — улыбнулась в ответ Пэт. — Если не возражаете, я бы предпочла отправиться прямо на место.

Эмброз кивнул, достал из кармана сотовый телефон и набрал номер.

— Я предупрежу Луиса Маркеса — это владелец шахты, который сделал открытие, что мы выезжаем.

Центральную часть Теллурида они проехали молча. Пэт рассматривала горнолыжные трассы на склонах Маунт-Вилледж, с интересом наблюдая, как лыжники азартно начинают их штурмовать сразу за городской окраиной. Появились старые бревенчатые здания, сохранившиеся с прошлого столетия. Их заботливо отреставрировали, только вместо бесчисленных салунов там теперь размещались обычные магазины.

Эмброз прервал молчание, указывая на дом слева:

— Вот тут Буч Кессиди ограбил свой первый банк.

— Должно быть, у Теллурида богатая история?

— Так оно и есть. Вот здесь, прямо перед «Шеридан-отелем», Уильям Дженнингс Брайан произнес свою знаменитую речь о «кресте из золота». А немного дальше, в Сауз-Форк-Вэлли, построили первую в мире электростанцию переменного тока для шахт. Оборудование станции изготовлено по чертежам самого Николы Теслы.

Джип выбрался за пределы Теллурида, улицы которого пестрели шумными группками лыжников и туристов, и въехал в каньон, откуда начиналась мощеная дорога, ведущая к Пандоре. Пэт не могла отвести взор от отвесных гранитных утесов, обступивших старый шахтерский городок; от первозданной красоты «Фаты невесты» — знаменитого каскада, по уступам которого струился пока еще тоненький ручеек талой воды.

Эмброз свернул на боковую дорогу. Справа показалась кучка полуразвалившихся строений и припаркованные рядом на обочине фургон и джип одинакового бирюзового цвета. Двое мужчин в гидрокостюмах выгружали какое-то оборудование, показавшееся Пэт снаряжением аквалангистов.

— Интересно, что понадобилось подводникам в высокогорной долине Колорадо? — высказала она вслух свое удивление.

— Мне тоже стало любопытно, так я вчера подъехал и спросил у них напрямик, — признался Эмброз. — Эти парни из НУМА — Национального универсального морского агентства.

— Далековато отсюда до моря.

— Они мне сказали, что исследуют сложную систему древних водных путей, по которым когда-то стекала вода с западного склона гор Сан-Хуан. Там целый лабиринт пещер, соединяющийся со старыми шахтными выработками.

Через полмили они проехали заброшенную обогатительную фабрику, где на берегу реки Сан-Мигель рядом со входом в шахту стоял большой грузовик с трейлером. На борту трейлера красовалась надпись: «Подземные исследования Инк.», а пониже, мелкими буквами, адрес корпорации: город Финикс, штат Аризона.

— Еще одна группа ученых, — пояснил Эмброз, хотя Пэт его ни о чем не спрашивала. — Геофизики. Шастают по старым выработкам с электронными детекторами в поисках золотых жил, пропущенных горняками прошлых лет.

— Думаете, что-нибудь найдут?

— Сомневаюсь. Эти горы обследованы и перекопаны вдоль и поперек.

Проехав еще немного, Эмброз свернул к живописному деревянному домику и припарковался рядом со старым пикапом «шевроле». Маркес и его жена Лайза, предупрежденные о прибытии гостей, вышли навстречу. Эмброз представил им Патрицию.

— Вы живете среди такой красоты, что поневоле позавидуешь, — заметила она.

— Как ни грустно в этом признаваться, — вздохнула Лайза, — через год так привыкаешь, что перестаешь замечать красоты природы.

— Все равно не могу поверить, что кто-то может оставаться к ним равнодушным!

— Может, выпьете чего-нибудь? Кофе, пива?

— Нет, спасибо, — отказалась Пэт. — Я бы хотела как можно скорее осмотреть вашу находку.

— Нет ничего проще, — сказал Маркес. — Впереди пять часов светлого времени. Более чем достаточно, чтобы показать вам ту камеру и вернуться до темноты.

— Поспеете как раз к ужину, — согласно кивнула Лайза. — Надеюсь, вы ничего не имеете против бифштекса из лосятины?

— Звучит заманчиво, — ответила Пэт, внезапно ощутив легкое урчание в желудке.

Луис с сомнением покосился на свой старый автомобиль.

— Думаю, док, поездка будет более комфортабельной, если мы отправимся в вашем джипе, а то я никак не соберусь поменять рессоры на своей развалюхе.

Через пятнадцать минут все трое разместились в вагонетке и начали спуск в недра «Парадиза». На Пэт, впервые оказавшуюся так глубоко под землей, он произвел неизгладимое впечатление.

— Мне кажется, или действительно становится теплее? — обернулась она за подтверждением к Маркесу… — Вообще говоря, — пояснил тот, — температура повышается в среднем на три градуса Цельсия на каждые сто футов глубины. На нижних уровнях, которые теперь затоплены, жара доходила до сорока.

Вагонетка остановилась. Маркес вылез, покопался в большом деревянном ящике с инструментами, вытащил две шахтерские каски и протянул ученым.

— Для защиты от камнепада? — поинтересовалась Пэт. Маркес рассмеялся:

— И для этого тоже, но в основном для того, чтобы вы не разбили себе лоб о крепежные бревна.

Тусклые лампочки, закрепленные на стойках крепи, неровно мигали над головами пробирающихся по штольне людей. Луис шагал впереди. Если кто-нибудь начинал говорить, слова гулким эхом разносились по туннелю, отражаясь от каменных стен. Пэт то и дело спотыкалась о шпалы старой ржавой одноколейки, но каким-то чудом ухитрилась ни разу не упасть. Собираясь и одеваясь сегодня утром перед вылетом в Теллурид, она еще не догадывалась, насколько мудрым окажется спонтанное решение обуться в туристские ботинки. Ей казалось, что они тащатся уже целый час, хотя на самом деле весь путь до входа в расщелину занял не больше десяти минут. Вслед за проводником они протиснулись в узкий лаз. У приставленного к стене железного лестничного пролета Маркес остановился и жестом указал вверх, на озаренный изнутри электрическим светом проем.

— После вашего вчерашнего визита я провел туда свет, доктор Эмброз. Стены гладкие, отражают не хуже рефлекторов, так что с изучением надписей у вас затруднений не возникнет. — С этими словами он отступил в сторону и помог Пэт подняться по лестнице.

Не зная заранее, чего ждать, она была ошеломлена и потрясена. Только теперь она поняла, что чувствовал Говард Картер, первым увидевший гробницу Тутанхамона. Взгляд ее сразу словно магнитом притянуло к черному черепу. На цыпочках, затаив дыхание, она благоговейно приблизилась к пьедесталу, не отрывая глаз от светящейся матовым блеском отполированной поверхности сокровища.

— Уникальная вещь! Вы согласны со мной, доктор? — не скрывая восхищения, обратилась Пэт к присоединившемуся к ней Тому Эмброзу.

— Да, работа исключительная, — согласился тот. — Между прочим, обратите внимание на материал. Вулканический обсидиан, если не ошибаюсь.

— Я видела череп, найденный в Белизе и вырезанный древними майя из цельного кристалла горного хрусталя, но тот по сравнению с этим не более чем грубая ремесленная поделка.

— Я слышал, что хрустальный череп излучает световую ауру, и от него исходят странные звуки.

— Должно быть, он, когда я его обследовала, впал в летаргический сон, — улыбнулась Пэт. — Я глазела на него, он глазел на меня, но никаких необычных проявлений активности я не заметила.

— Не могу себе представить, сколько лет или даже поколений ушло, чтобы без лазерной техники и других современных инструментов сотворить и отшлифовать такой сложный предмет из столь хрупкого материала. А какая колоссальная ответственность на плечах мастера: подумайте, одно неверное касание резца — и все вдребезги!

— Полировка безупречная, ни единой шероховатости, — отметила Пэт, осторожно проведя пальцами по поверхности черепа. — Просто чудо, вы не находите?

Эмброз жестом обвел камеру:

— Весь этот зал — чудо! Чтобы только нанести на стены и потолок все эти письмена, полудюжине искусных резчиков по камню понадобилась бы целая жизнь. Так ведь еще и стены надо было предварительно отполировать. Да и выдолбить помещение таких размеров в сплошном граните меньше чем за несколько лет невозможно. Я тут вчера сделал кое-какие замеры. Четыре стены, пол и потолок представляют собой идеальный куб. Если где-то и есть отклонения, они не превышают долей миллиметра. И совершенно непонятно, каким путем покинули его создатели? Прямо как в классическом старом детективе: тело убитого в запертой изнутри комнате без окон, дымохода и вентиляции.

— А как же отверстие в полу? — удивилась Пэт.

— Случайно образовалось при взрыве мини-заряда динамита. Наш друг Луис Маркес трудится над добычей полудрагоценных камней и решил немного обезопасить подходы к жиле.

— Тогда я вообще не понимаю, как им удалось проделать подобный трюк.

Эмброз показал на потолок:

— Единственная зацепка, которую я нашел, — микроскопический зазор по всему периметру потолка. Рискну предположить, что строители этой камеры сначала вырубили ее в скале, а потом накрыли сверху точно пригнанным по размерам каменным блоком.

— С какой целью?

Эмброз развел руками и усмехнулся:

— Это уже не в моей компетенции. Ответы вам придется искать самой — для того вы сюда и прилетели.

Пэт достала из поясной сумочки блокнот, кисточку и лупу. Подойдя к стене, она смахнула кисточкой пыль веков и принялась изучать очищенный фрагмент под увеличительным стеклом. Несколько секунд она внимательно рассматривала странные знаки, потом перевела взгляд на потолок. Лицо ее выражало полное недоумение.

— С потолком, думается, я разобралась: это карта звездного неба, — уверенно заявила Пэт, повернувшись к спутнику. — А вот символы на стенах… — Она замялась, подыскивая слова, потом махнула рукой и выпалила: — Боюсь, это всего-навсего фальшивка, оставленная горняками, пробившими штольню.

— Что заставляет вас так думать? — насторожился Эмброз.

— Они не имеют аналогов ни с одной древней письменностью.

— А расшифровать хоть что-нибудь вы можете?

— Пока могу только сказать, что это не пиктографическое письмо, типа иероглифов, и не логографическое, где каждый символ соответствует отдельному слову. Больше всего эти знаки напоминают алфавит.

— Иначе говоря, вы склонны считать их буквами, каждая из которых выражает гласный или согласный звук? — уточнил Эмброз.

Пэт утвердительно кивнула:

— Совершенно верно. Только я никак не могу решить, с чем мы имеем дело: с зашифрованным посланием потомкам горняков-остряков или все-таки с оригинальной доисторической системой письменности.

Эмброз внимательно посмотрел на нее:

— Не могли бы вы все же пояснить подробнее, почему подозреваете здесь чей-то розыгрыш?