Помоги проекту - поделись книгой:
– Вот я и вернулся. Вы все еще здесь. Неужто и вправду – вечны?
«Я скучала по вам».
– Забавно. Я по вам тоже.
– Раз уж ни о чем серьезном мы говорить не можем, давайте играть.
«Я люблю игры».
– Ну и славно. Поиграем в загадки. Я – Эдип, вы – Сфинкс. Вы знаете, кто такой Эдип?
«Знаю».
– Ну так спрашивайте меня. О чем угодно.
«Я не знаю, что спросить у вас».
– Хорошо. Пусть будет так: вы – дельфийская пифия, я – паломник. Кстати, можно на «ты»?
…
– Скажи, о пифия, зачем я пришел сюда?
«Ты пришел ко мне».
– Что будет со мной?
«Я буду с тобой».
– Почему уходит любовь?
– Я забираю ее себе.
– Зачем ты забираешь ее?
«Я хочу, чтобы ты был со мной».
…
– Почему ты так говоришь?
«Я тебе нужна».
– У меня есть жена!
«Я лучше ее».
– Иди ты к черту!
…
– Ты мне нужна.
«Конечно».
– Я тебя люблю.
«Я тоже тебя люблю».
…
– Мне так хорошо с тобой, любимая.
…
– Она мне надоела.
«Ты мой».
– Да, но что с ней делать?
«Расскажи ей все».
– Истеричка.
…
– Слушай, а что это такое у тебя под ногами? Кости?
«Это пустота».
…
– Боже, как же ты… красива…
«Я должна быть такой».
4. Вздох
Не люблю окон в поездах. Я понял это шестьдесят лет назад. Была зима, моя первая свободная зима. Мы с матерью сидели в жестком купе, и она смотрела перед собой, а я в окно. Я прижался лбом к ледяному стеклу. Сильно мерз, но не мог отлипнуть, до того страшно было видеть те бескрайние поля – белые, белые…
Временами я вспоминал лицо отца – такое, каким оно мне представилось в последний раз, в сарае. Черты его заострились, кожу покрыла белая крапинка, а я стоял и думал, что вот таким я его могу принять, и сам пугался этой мысли, и порывался бежать, но не мог. Лицо становилось все больше и больше, пока не врезалось мне в мозг, как отпечаток на стальной пластине. После оно находило меня повсюду.
Поезд несся на запад, и в каждой заснеженной роще, каждом припорошенном камне виделось мне оно – притягательное, жуткое… видится и сейчас.
И, точно как тогда, я не в силах оторвать от него взгляд.
Зачем я еду туда? Или лучше – «сюда»? В этом доме я страдал, в нем я узнал боль. Но все эти годы что-то неуловимое влекло меня назад. Вот и сегодня я, не в первый уже раз, проснулся среди ночи, а сердце у меня стучало, как легкий молот. Один и тот же сон – год за годом: дом, тьма, шаги, потом свет… и пробуждение.
Но почему только сегодня понял я, что мне снится подвал? Я не помню, чтобы я там когда-нибудь был.
Клетка – символ не заточения, а лишь желания быть заточенным.
Я приехал. Дом стоял пустым пятнадцать лет. Иногда мне кажется, что я видел все в глазах людей, которым протягивал ключи: ее гибель, его исчезновение. Но все это пустое. Я не вижу их теней на лестнице: я вижу только сны.
Комнаты огромны и безнадежны.
Первым делом я очистил от пыли ту, в которой когда-то жил, и приволок старую печку. Топлю постоянно, но жара не хватает.
Другие пока не отваживаюсь исследовать. Подвал пугает меня больше всего.
Сегодня ходил в сарай. Странно: там мне легко. И еще удивительнее, что, как только я переступил порог, облик отца начал меркнуть, уступая место другой фигуре – столь же мощной, столь же статичной, но… светящейся.
В доме будто камень привязан к моим ногам, и он тянет меня вниз, вниз, где бы я ни был… Но почему я сопротивляюсь? Не за этим ли я пришел сюда?
Откидывал крышку подвала: совсем не страшно. Долго сидел и тупо смотрел в темноту. Я знаю, что когда-то
Я начинаю вспоминать.
Поделиться книгой: