Помоги проекту - поделись книгой:
Впереди дорога круто заворачивала, а язык леса полностью закрывал обзор. Как всегда, в таких случаях Беркут выезжал на разведку. Точно так же сделал он и теперь, пнув свою лошадь каблуками. Мы чуть подтянули поводья, дожидаясь его возвращения. Когда я увидел, с каким видом он скачет обратно, где-то под ложечкой засосало от неприятного предчувствия.
– У нас проблемы, – объявил он, подъезжая и спешиваясь.
Мы с немым вопросом уставились на него.
– За поворотом блокпост шодов.
– И что? – испуганно спросила Ира.
– Проверяют. Вадим, спроси у Цепалы – есть другой путь к границе? Можем мы сейчас повернуть назад?
Я перевел вопрос Беркута. Купец замотал головой.
– Нету, нету тут другой дороги. За поворотом деревня, а за ней сразу граница. И таможня там. Если бы ее можно было объехать, уж я б знал!
Беркут немного подумал, почесав в затылке, затем скомандовал:
– Ждите здесь, – кинув мне поводья, он вытащил из телеги свой шест, закинул на плечо арбалет и нырнул в высокую траву. Я отстегнул от седла свой метатель стрел и проверил схемы на мешочках с гранатами. Оба наших возницы ловко припарковали фургон и телегу ближе к обочине.
Беркут показался на опушке минут через двадцать, когда мы уже начали всерьез волноваться. Как ни странно, больше всех нервничал Цепала. Бурча что-то себе под нос, он наяривал вокруг своего фургона. Маленький и толстый, поведением и внешностью он чем-то напоминал Денни Де Вито. В отличие от него, его племянник Дюша, парень чуть постарше Терима, спокойно сидел на козлах фургона и жевал какую-то дрянь. Мальчишка мне не нравился. Всю дорогу, скотина, пялился на Динари.
– Вадим, переводи, чтоб все поняли, – едва подойдя к нам, приказал Андрей, вытирая рукавом потный лоб. – Шодов двенадцать голов. Стоят грамотно, но, если повезет, можем просто закидать гранатами. Однако проверяют они не всех, есть шанс проскочить без сшибки. Тех, которых проверяют – отводят в сторонку и смотрят в глаза, – Беркут поморщился. – Фургон пустим вперед, сами сзади пешком, лошадей в поводу. Я поеду с возницей, – Беркут кивнул на Дюшу. – Дети на телеге. Если шоды захотят нас досмотреть, их главный на обочине поднимет руку, тогда мы должны остановиться. В этом случае придется драться. Иного выхода я не вижу.
Андрей обвел всех внимательным взглядом, пока я переводил.
– А может… – пискнула Ира.
– Не может, – отрезал Беркут, повышая голос. – Вернуться мы не успеем, если заслон здесь, скорее всего их вой ска уже выдвинулись к Эривату. По лесам шастать тоже не хочется, забыли про паучка? Ну и мы все-таки нанялись доставить господина купца с товаром в Шартан.
– Это же шоды, господин, – запричитал купец. – Они нас всех убьют, не успеем даже глазом моргнуть!
– Что вы предлагаете, уважаемый Цепала?
– Н-ничего, – мгновение подумав, заикаясь ответил купец, глядя на Андрея как кролик на удава.
Я перевел.
– Не переживайте, уважаемый, – зло усмехнулся Беркут. – Шоды тоже прекрасно умирают. Проверено.
Купец побледнел, услышав мой перевод.
– Если все сделаем правильно, прорвемся. Слушайте внимательно!
Беркут излагал долго, подробно, для большей ясности рисуя схему прямо на земле кончиком кинжала. Потом заставил каждого повторить то, что он или она должны делать. Убедившись, что мы все поняли, Андрей перепроверил магазины арбалетов и распределил гранаты между нами. План, на мой взгляд, был плохим, а вернее – самоубийственным, но ничего лучше предложить я все равно не мог. Видя, как мы все скисли, он зло усмехнулся.
– А что, ребята и девчата, здесь кто-то собрался жить вечно? Нам что, дофига чего терять?
Не знаю, как остальных, а меня эти слова ни капли не приободрили. Однако родилась одна идея.
– Андрюх, послушай… Есть у меня одна схема, из памяти стеха. Как раз против магии шодов хорошо работает. Защитная – типа, отводит в сторону направленный удар. Действует один раз и не сто процентов, но вдруг поможет?
– Всем поставить можешь?
– Нет, энергии на троих хватит только.
– Тогда ставь мне, себе и Ире. Детям не должно прилететь, а для нас – лишний шанс кинуть еще по гранате.
– Понял, – я стал быстро составлять структуры, борясь с желанием отдать свою схему Дине.
Беркут прав. Если мы не справимся, ей она будет не нужна. Схема привязывалась к амулету и создавала небольшую сенсорную сетку на расстоянии сантиметров двадцати от тела. Если прилетало что-то с высокой энергией, сетка рвалась. В месте прорыва создавалась плотная среда, меняющая траекторию снаряда таким образом, чтобы он проходил сбоку от тела. Перстень создал управляющий контур, я соединил его с силовым и замкнул на свое кольцо. Сетка сформировалась мгновенно, мелькнула и погасла, став почти невидимой.
– Готово!
Ира дрожала как осиновый лист. Мне пришлось даже оттянуть ее амулет, чтоб закрепить защиту.
– Расслабься, детка, – вдруг проговорил Беркут, обнял и поцеловал Иру в губы. К моему удивлению, она не врезала ему по морде, а скорее, напротив выразила всяческую поддержку его действиям. Надо же, похоже у них что-то закрутилось. Видимо, этой ночью я проспал все самое интересное. – Все будет хорошо! Вперед!
Фургон вырулил на середину дороги, за ним, спустя мгновение, тронулась телега. Мы взяли лошадей в поводу, держась так, чтоб звери закрывали нас от обочины.
Я шел и думал о том, как не хочется умирать. Мерзкое состояние: животный страх внутри и мысли – не ходи, не ходи, беги в лес, спрячешься, а там как-нибудь… С огромным трудом мне удавалось удерживаться от паники. Да, Вадик, это тебе не в стрелялки гонять на компьютере. Добро пожаловать в реальные приключения, чтоб они провалились! Вот если меня сейчас убьют, за что я умру? В чем смысл того, что мы прем буром на этот дурацкий блокпост? Не будь с нами девчонок, я бы послал Беркута куда подальше и полез бы в лес.
Блокпост – это Беркут очень громко назвал. Не доезжая до деревни, посреди дороги на двух козлах стояло бревно, перегораживая проезд. Чуть поодаль, на лугу виднелись две большие желтые палатки. Вот и весь блокпост.
Рядом с бревном стояли шоды, отодвигая его в сторону, когда надо было кого-то пропустить. Я их видел впервые, и мне они совсем не понравились. Здоровые и высокие. Вылитые сатиры, правда, на ногах не копыта, а обычные сапоги. Одеты в зеленые комбинезоны, странной, полосатой расцветки. У каждого на поясе висели меч и нож. И накопители. Совершенно без усилия включилось астральное зрение.
Шоды, как и стех, были абсолютно черными в астральном плане. Ни потоков, ни радуги, как у нас всех. Зато пояса и оружие увешаны огромным количеством всевозможных схем. Трое нелюдей стояли слева от дороги, на небольшой площадке: двое держали за руки проверяемого путника, третий, схватив человека за уши, смотрел ему в глаза. Проверка длилась менее минуты, потом шод отпустил мужика и рявкнул что-то своим подельникам. Те резво сдвинули бревно в сторону. Испуганный мужик, шатаясь, на полусогнутых бросился к своей телеге и зачмокал, понуждая лошадь двигаться дальше.
Правее от дороги, за палатками паслись ящеры. Звери произвели на меня впечатление, красивые и хищные. Но повадками коровы коровами – бродили по лугу, щипля травку, ни на кого не обращая внимания.
Фургон замедлил ход и остановился – перед нами к бревну подъехали две телеги с большим крестьянским семейством. Четверо мужиков – по-видимому, отец и трое сыновей – откинули рогожу, показывая сатирам груз. Три женщины, две молодые и одна постарше, взяли на руки детей, стараясь не встречаться взглядами с нелюдями. Пока один шод копался в вещах, двое других схватили главу семьи под руки и потащили на обочину, к статному сатиру, чей комбинезон несколько отличался расцветкой от остальных. Судя по всему, это был главный, он и занимался копанием в мозгах. Почему-то, несмотря на нервное напряжение, а может благодаря ему, мне стало смешно. Рога этого деятеля выделялись среди остальных тем, что откровенно блестели на солнце. Весь день натирал тряпочкой?
Главный шод привычно схватил несчастного за уши и впился взглядом в глаза. Крестьянин сразу обмяк. Я явственно представил, что происходит у мужика в голове, и меня передернуло. А заодно вдруг стал исчезать страх, замещаемый злостью и омерзением.
Вспомнив указания Беркута, я сместился почти к самой обочине, удерживая взведенный арбалет за телом лошади. И выбрал себе жертву – ближайшего нелюдя, который контролировал дорогу, удерживая на сгибе локтя большой самострел. Ира, кинув взгляд на меня, повторила мой маневр, сдвинувшись к другой стороне дороги. В кулаке она сжимала мешочек-гранату, вцепившись побелевшими пальцами другой руки в щепку-чеку. Динари, Терим и Цепала сидели на телеге, испуганно глядя на нас, готовые прыгнуть под нее, как только начнется заварушка. Беркут велел им не вмешиваться. Спорное решение, но я его понимал. Мы хотя бы представляли, что такое гранаты и как они работают. А наши спутники и близко не знали, что это такое.
Хоть бы пронесло, хоть бы пронесло, шептал я про себя. Долгое время я считал себя агностиком, но сейчас вдруг подумал – останусь жив и доберусь до церкви, поставлю свечку!
Командир нелюдей что-то крякнул своему сослуживцу, и я, удивившись себе, его понял. Так вот чей язык стехи считают вражеским!
– Пропускай этого!
Бревно снова потащили в сторону. Хоть бы шлагбаум соорудили, недоумки. Фургон тронулся. Ну…
Стоящий у обочины шод поднял руку. Дьявол!
– Бойся! – заорал Беркут, и тут же грянул сдвоенный взрыв. Выглянув из-за шеи лошади, я направил арбалет на выбранную ранее цель и спустил стрелу. Грохнуло два взрыва справа, я почувствовал, как сработала защита, отклонив в сторону что-то, просвистевшее рядом. Мой противник, пытавшийся вскинуть арбалет, вдруг нелепо взмахнув руками, разделился на две половинки. Мать моя женщина, его просто разорвало пополам! Моя рука на автомате схватила мешочек, я рванул щепку и бросил гранату туда, где мгновение назад стоял командир нелюдей. Взрыв услышал только тогда, когда метнулся назад, за тело лошади.
Моя несчастная коняга с диким ржанием дернулась вперед, и ее вдруг целиком охватило жаркое и ревущее пламя. В ужасе отшатнувшись, я споткнулся обо что-то и чуть не упал. Этот дикий вопль сгорающего заживо животного, наверное, будет сниться мне до конца жизни. Если, конечно, она, эта жизнь, не закончится прямо сейчас!
Я дернул рычаг перезарядки арбалета, но тут мои ноги что-то спутало, что-то ударило в спину, и земля прыгнула мне в лицо.
Я чувствовал, что будет сшибка. По-другому не получалось, ехал торговец и слишком много людей с ним – они не могли нас не допросить. Поэтому, едва шод поднял руку, я тут же спустил стрелу.
– Бойся!
Щепки от гранат заранее были зацеплены за вожжи, поэтому уронив арбалет, я просто резко развел руки в стороны, бросая подарки и ныряя вниз, под сиденье. Грохнуло сразу, молочага Вадим, детонатор, работающий на удар, не подвел. Племяшка нашего купца тоже не облажался, кинув и свой подарок нелюдям прямо из-под лавки. Бахнуло нормально, прям как «фенька»[9]. Фургон дернулся, видно прилетело лошадям. Хорошо, что колеса у них тут блокируются, а то мы бы уже летели черти куда. Рванув рычаг, я перезарядил арбалет и, приподнявшись, выглянул из-за небольшой деревянной стойки, что была прибита между сиденьем и лошадями.
Одна из наших коняг, запряженная в фургон, билась на земле в агонии. Трое шодов с моей стороны были мертвы, справа троица тоже валялась на земле, хотя там кто-то еще шевелился. Лишь главный и один из тех, что ему помогал, были на ногах и что-то колдовали. Недолго думая, я навел арбалет на командира и спустил тетиву. Однако фокус не прошел, шод мгновенно сместился в сторону, стрела прошла мимо. Твою дивизию! Хватанув щепку зубами, я метнул предпоследнюю гранату, и вот тут прилетело уже от них.
Вокруг тела вспыхнула тоненькая сетка. Дюша из-под лавки издал какой-то хриплый сип, а меня основательно приложило о стену фургона. Едва я сумел сориентироваться, как почувствовал, что больше не могу шевельнуться. Нет, с телом все было в порядке. Воздух вокруг стал твердым, а меня просто сжало им со всех сторон. Я не мог пошевелить даже пальцем, только наблюдать.
Оказалось, что моя последняя брошенная граната не взорвалась. Зато еще раз громыхнуло у палаток, Ирка таки докинула подарочек. Да еще взрыв слева, ай да Вадим! Но кокон не пропал, я по-прежнему не мог пошевелиться.
Командир нелюдей был крут. Граната Вадима не причинила ему вреда, в отличие от его напарника, которому оторвало ступню. Увидев, как от палаток бегут еще двое рогатых, я закрыл глаза. Не вышло. Твою дивизию!
Трое шодов быстренько достали нас из укрытий и разместили на дороге перед бревном. Иру шатало. Из-под лавки вытащили Дюшу, и я поморщился – парень погиб, голова его была почти оторвана, даже не заметил, чем его так. Меня никто не торопился освобождать, я так и стоял в воздушной бочке, с трудом ворочая головой. Вадима притащили, не церемонясь, и бросили рядом. Да еще добавили сапогами пару раз по ребрам. Лицо у него было в крови, но, похоже, сам он был ранен не сильно, хотя встать не пытался.
Ругать себя смысла не было, мы сделали все, что могли. Удача итак сопровождала нас эти шесть дней неотлучно, когда-то везение должно было закончиться. Ничего хорошего впереди я не ждал, единственное, что радовало – девятерых нелюдей мы захватили с собой.
Шоды что-то крякали друг с другом, я снова закрыл глаза, накатила усталость и безразличие. Поэтому не видел, как все произошло. Тоненький звук «вжик» вдруг оборвал крякающую речь, а затем раздался хрип и запахло свежей кровью. Когда я открыл глаза, все три сатира валялись на песке, напичканные стрелами как ежики для булавок. Их командир, с блестящими рогами, еще был жив и судорожно пытался выдернуть из собственной шеи длинное древко с белым опереньем. Однако спустя несколько секунд затих и он, струя крови, плещущая на песок из перерезанной артерии иссякла. Как только он перестал дергаться, воздух, сжимающий меня со всех сторон, исчез.
Крестьянское семейство, которое нелюди проверяли перед нами, вернулось обратно в полном составе. Впереди шли два парня и девушка, державшие в руках длинные луки. Сзади, с обнаженными мечами двигался отец семейства и еще один молодой парень. Я наклонился к Вадиму, тронув его за плечо.
– Живой?
– Не дождетесь, – прохрипел он, перевернувшись на бок. Я помог ему подняться.
– Вот и славно. Поговори с нашими спасителями, – кивнул я в сторону лучников и двинулся к Ире. Девушке явно было очень плохо. Шатаясь, как пьяная, она оперлась о стену фургона, пытаясь сфокусировать взгляд на мне. Я нащупал на поясе орех с водой и, придерживая ее за талию, поднес к губам. Ира сделала несколько глотков, и ее тут же вырвало. Плохо дело! Я посадил ее на землю и прислонил к колесу. Заставил умыться и выпить еще несколько глотков воды. Потом подошел к лучникам, которые о чем-то беседовали с Вадимом.
– Спасибо за помощь, – сказал я на местном, как можно старательнее выговаривая слова. Даже думать не хотелось, что было бы с нами, не вмешайся эти ребята. Старший из них что-то длинно и цветасто выразил на своем языке.
– Они говорят, что люди должны помогать друг другу, особенно перед лицом нелюдей, – перевел Вадим, присаживаясь на корточки и снимая с пояса мертвого проверяющего разноцветные цилиндрики. – Еще они спрашивают, можно ли им забрать троих ящеров?
– О чем разговор, берите шестерых, – разрешил я широким жестом. Люди говорили, что рапторов можно неплохо продать, но ребята нам реально спасли жизнь, и я готов был отдать им всех. Старший лучник низко поклонился и, что-то сказав, двинулся на луг, где паслись звери.
– Он пожелал нам удачи в пути, – сообщил мне Вадим, с непонятным выражением лица посмотрев мне за спину. Обернувшись, я увидел, как Цепала встал на колени перед телом своего племянника. По лицу купца текли большие слезы, а сам он, содрогаясь, пытался приладить голову парня так, как она должна была лежать. Динари, Терим и несколько человек из пробки, уже собравшейся за нашим караваном, остановились рядом, глядя на труп.
– Терим, – позвал я. Парень посмотрел на меня мокрыми глазами. – Надо освободить упряжку от мертвой лошади и откатить фургон и телегу в сторону, чтоб люди могли проехать, – мешая местные и русские слова, велел я ему. – Вадим, посмотри, что с Ирой.
Вдвоем с мальчиком и несколькими добровольными помощниками мы быстро распрягли мертвую лошадь и оттащили ее на обочину. Второй тоже досталось несколько осколков, но раны, на мой взгляд, опасными не были. Она, без особых усилий, оттащила фургон в сторону, освобождая дорогу.
Несмотря на то, что все были никакие, следовало двигаться дальше. Пока Вадим занимался Ирой, я, Терим и Динари собрали трофеи. Разбираться сейчас в них было некогда, мы просто завернули вещи в ткань палатки и загрузили тюк в фургон к Цепале. Выяснилось, что мы потеряли еще двоих лошадей, тех, на которых ехали Вадим и Ира. Первая сгорела, а во вторую кинули чем-то, да так, что ее отбросило на несколько метров. Лошадь в полете задела Иру, и та ударилась головой о стену фургона. Убитую осколками конягу я освежевал, вырезав на мясо несколько кусков – еда, которой нас собирался кормить Цепала, мне, мягко говоря, не нравилась.
Ира ударилась плохо, она до сих пор была в полубессознательном состоянии и, что больше всего меня напрягало, зрачки были разных размеров. Вадик уложил ее на телегу, снял медальон и что-то колдовал, водя руками над ее головой. Поняв, что здесь толку от меня не будет, я вытащил из телеги лопату и пошел копать могилу. Парень был героем, и хотелось его похоронить по-человечески. Трупы шодов мы с Теримом просто скинули в кювет, Вадим пообещал, что соорудит что-то горючее, чтоб сгорели и не воняли впоследствии.
Тронулись мы, когда солнце уже стало клониться к закату. Ребята предлагали остановиться где-то здесь на ночь, но мне хотелось пересечь границу как можно раньше. Шоды не забудут про свой блокпост и прибудут сюда, хотя бы для того, чтоб привезти смену или припасы. Как ни крути, нам было противопоказано с ними встречаться. Перед отъездом Вадим что-то наколдовал, да так, что трупы рогатых вспыхнули, будто политые бензином. Вонь они издавали гадостную, и мне до самой границы казалось, что нас преследует запах сгоревшей шерсти.
Деревня была пустой. Мы проехали по главной улице и не увидели ни одного человека, вообще ни одного живого существа. Расстроенный Цепала, сидевший рядом со мной на козлах фургона, только горестно покачивал головой и говорил что-то плохое про войну.
Граница показалась сразу за деревней. Из-за поворота дороги выглянула избушка, рядом с которой стоял деревянный шлагбаум. Бревно, с руку толщиной, устремилось свободным концом вверх. В домике было темно, и вообще вокруг стояла полнейшая тишина.
Цепала что-то затараторил, и я позвал к нам Вадима, сражающегося с раптерами, которые все время норовили сделать какую-то гадость. Видимо, им не нравилось, что их привязали к телеге, которую тянула лошадь.
– Он говорит, что это эртазанская таможня. Здесь должны быть люди, но они, вероятно, сбежали. Или шоды их выгнали.
– Не думаю, – покачал головой я. – Следов борьбы нет, трупов не видно.
– Шодам нет нужды убивать, – пожал плечами Вадим. – Достаточно посмотреть в глаза и приказать.
– Ладно, все равно надо ехать дальше. Нет таможни – меньше проблем.
Мы двинулись, проехав под задранным шлагбаумом. Нейтральная полоса поросла густым кустарником, в сумраке казавшимся совершенно непроходимым. Метров через пятьсот мы уткнулись во второй шлагбаум. Закрытый.
Здесь были люди, десятка два вооруженных арбалетами и мечами мужиков, грамотно расположившихся среди небольших бревенчатых укреплений. Чуть в отдалении стояли два домика, внутри каждого горел свет. К нам бодрой походкой подошел невысокий и толстый пограничник, в кольчуге и при мече. Они что-то начали перетирать с Цепалой. Купец еще раньше сказал, что сумеет так договориться, чтобы таможня не совала нос в фургон. И у него это получилось: они ожесточенно торговались минут пятнадцать, что, видимо, обоим доставляло удовольствие. Наконец небольшой, но пузатый кошелек перекочевал в лапы толстого, и тот кивнул здоровому и хмурому типу, стоявшему возле бревна. Боец отвязал веревку, бревно под тяжестью отвеса устремилось вверх, и мы двинулись вперед. Добро пожаловать в Шар!
После границы вдоль дороги потянулся темный и мрачный лес. Мы проехали еще километра три и остановились на первой же полянке, возле которой журчал ручей. Совсем стемнело. Место мне не очень нравилось, но ехать ночью по лесу, в котором могут шнырять пауки или кто похуже, не хотелось совсем.
После того как лошади и ящеры были расседланы, накормлены и напоены, а Вадим расставил вокруг поляны сигнальные растяжки, мы уселись перед костром, глядя, как закипает вода для каши. Ира спала на телеге, а я не решился будить ее. Вадим сказал, что все должно быть в порядке, но ей надо поспать столько, сколько нужно. Хоть я не сильно доверял ему как доктору, но другого у нас все равно не было. Динари и мальчик клевали носом, но спать не ложились – все были голодные.
Цепала, глядя в костер, произнес что-то.
– Таможенник сказал, что эртазанцы снялись еще днем, ушли через портал. Мол, их отозвали свои, из столицы.
– Война, – я пожал плечами. – Ничего удивительного. Спроси его, что нас дальше ждет?
– Если рано выедем, к вечеру будем в Шартане, – перевел Вадик длинную речь купца. – Но дорога весь день через лес и могут быть разбойники, они тут часто шалят. Надо опять гранаты делать, – устало резюмировал он.
– А у тебя есть из чего?
– Есть. Я накопителей набрал у шодов, гранат сотни четыре можно собрать. Вот только… Эффективность их сам видел какая, – Вадим обнял Динари и что-то сказал ей. Девушка кивнула и улеглась, положив голову ему на колени.
– Нормальная эффективность, когда взрываются, – я пожал плечами. – Особенно, когда ты поменял запал, добавив детонацию от удара. Но вот последняя не взорвалась. Почему?
– Шод ее «выпил». Забрал энергию из схемы, – Вадим взъерошил волосы на макушке. – Не представляю, как можно было так мгновенно сориентироваться. А может, у него какая специальная домашняя заготовка была.
– Это были профи. Серьезные ребята, нам сказочно повезло, – покачал головой я. – А можно как-то этого избежать в будущем? Чтоб никто энергию выпить не мог?
– Думать надо, – пожал плечами Вадим. – Я все на коленке леплю, а тут надо спокойно, вдумчиво и системно работать.
Я невесело усмехнулся.
Поделиться книгой: