Волчья Империя

Миклош Рубин молчал, вернулась головная боль. Агенты, находящиеся с ним в одной машине, почувствовали его замешательство, но не торопили командира.

В это время Северянин вошел в поселок и скрылся за домами.

«Охотник» Рубина подъехал к горящим остовам машин, обогнул их и въехал в поселок.

– Остановить. Остановить во что бы то ни стало, – приказал Миклош Рубин.

Чувство долга пересилило страх.

* * *

Полюс Силы находился в центре поселка, под главной площадью. Ему не нужно было лезть под землю, для активации достаточно подойти на максимально близкое расстояние и дистанционно запустить процесс. Оставалось совсем чуть-чуть.

Жители поселка словно чувствовали, что на улицу лучше не выходить. Они слышали взрывы, они видели, как в поселок вошел странного вида человек. Они боялись его. Эманации страха распространялись волнами от каждого дома, словно круги по воде от брошенного камня. Это ему на руку, значит, не будут путаться под но-гами.

Рад Рем был уже совсем близко к цели, когда появилось новое препятствие. Он почувствовал приближение нового отряда агентов. Еще два автомобиля въехали в поселок. И от них тоже распространялись волны страха. Они боялись его, но не отступили. Они намеревались исполнить свою миссию до конца, пусть при этом им и предстоит погибнуть.

Рад Рем почувствовал к ним уважение. За эту смелость и самоотверженность они точно не заслужили смерть, пусть дождутся, когда на планете станет править Стужа, и войдут в нее достойными энергонами.

Он вошел на главную площадь поселка, остановился возле цветущего скверика, где так любили играть дети, но сейчас никого не было. Рад Рем обернулся и увидел, как на площадь въехали два автомобиля с агентами. Он не хотел их убивать, поэтому он зачерпнул из Верхнего поля полную меру энергии и соорудил два защитных купола, которыми накрыл машины. Отрезанные от остального мира, они тут же прекратили движение, встали как вкопанные. Агенты попытались покинуть машины, но у них не получилось даже дверцы открыть.

Рад Рем почувствовал их удивление, недоумение, сменившееся легкой досадой и облегчением. Не показывая виду, они радовались, что им не нужно сражаться с этим «северным чудовищем».

Больше не обращая на них внимание, он опустился на колени, прикоснулся к голой земле руками и протянул силовые нити к спрятанному глубоко под землей Полюсу Силы. Он откликнулся на прикосновение, пробуждаясь от долгой спячки. В то же мгновение Рад Рем активировал Рачхию и скользнул по информационному каналу в Стужу, оставляя на площади больше не нужную мертвую физическую оболочку.

Глава 14

Выход из тупика

Известие о «Северном провале», так была названа операция по задержанию Рыцаря Стужи в официальных документах, застало Леха Шустрика в пути. Он возвращался из Департамента Вооруженных сил, где изучал ход работы над проектом «Титаны». По распоряжению князя Волка работа над проектом была возобновлена, все лучшие силы были направлены на него, перенаправлены финансовые потоки. Князь требовал незамедлительного результата. И это было понятно. Вторжение ихоров началось, на границе второго оборонного кольца требовалось в срочном порядке сосредоточить основной флот Земли. Без тяжелой флотилии «Титанов» он будет выглядеть, как уличная дворняга, осмелившаяся тявкать на могихара, саблезубого гигантского мамонта.

Лех Шустрик немедленно принял документы по «Северному провалу», подтвердил свой доступ паролем и открыл их. Потратив несколько минут на изучение, он отложил терминал в сторону и закрыл устало глаза.

Только этого сейчас не хватало. Так глупо провалить операцию, упустить Рыцаря Стужи, потерять столько агентов. Глава Тайной службы Подвязья Миклош Рубин показал свою полную профнепригодность. Его нужно было срочно отстранять от дел, назначить на его место кого потолковее. Теперь Подвязье, маленький захолустный городок, становится важным объектом работы. Как-никак на границе со Стужей, которая после открытого огневого конфликта является противником Нортейна.

Не многовато ли для молодого княжества врагов? Вот в чем вопрос. Если они насядут все вместе, то княжество будет раздавлено под грузом проблем, либо его разорвут в клочья.

Еще надо было решить, что делать с Миклошем Рубином. Наказывать его вроде не за что. Он сделал все, что мог, в меру своих умственных способностей. Безграмотно построил работу по Рыцарю Стужи изначально, за это можно и разжаловать и отправить в ссылку. Куда-нибудь на границу с упаурыками, пусть посидит, подумает над случившимся.

Лех Шустрик словно нарочно обдумывал второстепенные вопросы, стараясь отодвинуть на зад-ний план самое важное. Рыцарь Стужи добрался до Полюса Силы, стало быть, в ближайшее время жди беды. Что-то начнется, пока только не понятно, что именно. Также стоит ожидать появление еще трех Рыцарей Стужи, которые должны запустить оставшиеся Полюса Силы. Вот тогда проблема с вторжением ихоров станет абсолютно неважной.

Лех понимал, что первого Рыцаря они упустили. И если быть честным, то противопоставить ему они ничего не могли и вряд ли смогут. Либо его нужно сразу убирать, так чтобы он ничего не успел почувствовать, вероятно, стрелять надо сразу после того как он покинет границы Стужи. Но тогда эта проклятая Снежная Королева, которая правит всей Стужей, может воспринять это как объявление войны. Вот только второй войны им сейчас не хватало. Либо сложить лапки на груди и готовиться к новой жизни, о которой так красноречиво рассказывал им тот странный северянин. Оба варианта Шустрику не нравились. Должен быть выход. Быть такого не может, чтобы выхода не было. Из любого тупика есть выход. Просто пока он его не видит. Даже тогда, когда Вестлавтский заговор против ихоров провалился и всех высокопоставленных участников убили, казалось, все провалено, иго магиков навеки тяжелым ярмом повиснет над Срединными землями. Но Волк бросил вызов Железным землям и в результате победил. Так и со Стужей выход должен быть. Надо его только найти.

Лех Шустрик открыл глаза, устало потер переносицу, а затем, сложив руки ковшом, обтер лицо, словно умыл его. Сразу полегчало.

Он нажал кнопку вызова шофера и распорядился:

– Отвези меня, голубчик, в Департамент путей и сообщений.

Сегодня Серега должен был с утра проводить инспекцию транспортников. Ведь в грядущей вой-не одно из первых мест занимает вопрос грамотного и своевременного подвоза грузов к важнейшим стратегическим объектам.

– Будет сделано, – отозвался водитель.

Большое четырехэтажное белое здание Департамента путей и сообщений находилось на окраине Вышеграда. Перед ним был разбит большой цветущий парк, в котором часто можно было увидеть прогуливающихся горожан, все больше мамаш с колясками да с маленькими детьми.

Водитель припарковал машину на служебной стоянке и открыл дверь перед Лехом. Шустрик выбрался наружу, поблагодарил шофера и, взяв терминал под мышку, направился к парадной лестнице. По статусу ему полагалась личная охрана, но Шустрика она раздражала, поэтому он отказался от нее. Узнав об этом, Одинцов приказал «охране быть, только следить за Лехом скрытно». Вот и сейчас машина с охраной остановилась на окраине парка. Из нее выбрались двое амбалов и замерли рядом в ожидании. Шустрик обернулся, ухмыльнулся в бороду. Про тайное прикрытие он, конечно, знал, но не обращал внимания. Главное, глаза не мозолят, да передвигаться не ме-шают.

Пройдя под огромным гербовым щитом, на котором было изображено колесо, перечеркнутое массивным молотом, он вошел в вестибюль приказа. При его появлении охрана на дверях, двое гвардейцев, вытянулась по всей форме и отдала честь. Шустрик ответил им, достал терминал и послал запрос Одинцову с требованием немедленной встречи. Серега тут же прислал ответ. Сказал, что будет ждать его в кабинете главы департамента – воеводы Ракруты через пятнадцать минут.

Ждать долго не пришлось. Минута в минуту в назначенное время дверь кабинета распахнулась и вошел Сергей в сопровождении воеводы Ракруты, большого мужчины средних лет с одутловатым лицом, вислыми усами и лысой головой.

Одинцов обогнул рабочий стол воеводы, опустился в большое мягкое кресло и, улыбнувшись, спросил:

– Надеюсь, вы не против, Лев Верович, я немного тут посекретничаю с другом.

– О чем речь, и разговора быть не может. Секретничайте сколько надо. Я тогда пойду, проконтролирую, как выполняются ваши ценные замечания, – тяжело дыша, словно он поднялся бегом на седьмой этаж, произнес воевода Ракрут.

– Буду вам признателен. Да еще попросите вашу милую барышню, помощницу, чтобы она сделала для нас с господином Шустриком чаю. Черного без сахара, да кружки побольше. А то я этими мензурками, которыми вы пьете, как-то не привык.

– Будет сделано, ваше величество.

Воевода Ракрут поклонился и вышел.

– Я так понимаю, что ничего хорошего ты мне не принес. Если уж так срочно потребовалось со мной пообщаться, значит, опять какая-то дрянь случилась, – с тревогой в голосе сказал Сергей.

– Это ты правильно понял. В наше время я даже не могу представить, когда я стану к тебе по хорошим вопросам приходить. Вот скоро у тебя на меня реакция выработается. Увидишь меня, так сразу зубы начнут болеть, или чего похуже. А потом решишь: зачем тебе такой раздражитель нужен, и уволишь меня со службы. Поеду я к себе на родину, буду клубнику выращивать да охотой выживать, – жалостливо произнес Лех Шустрик.

– Вот скажешь так скажешь. Не знаю даже смеяться или плакать от твоих слов. Ладно. Рассказывай, давай, что опять стряслось.

Лех Шустрик доложил о «Северном провале» во всех подробностях. Пока он рассказывал, лицо князя мрачнело, словно набирающая силу грозовая туча. Закончив рассказ, Шустрик умолк и выжидающе уставился на Одинцова. Теперь слово за ним.

– Да, ничего хорошего. Как всегда. Я еще, когда с северянином поговорил, сразу понял – нам от этой Ледяной бабы ничего хорошего ждать не надо. Только одну дрянь. Значит, первый Полюс Силы, что бы это ни было, запущен?

– Вероятно, так. Миклош Рубин видел, что делал Рыцарь Стужи, но толку-то от этого. Встал мужик на колени, положил руки на землю, постоял так несколько минут, а потом замертво упал. Вот и все дела.

– Замечены ли какие-либо изменения в окружающей среде возле этого поселка или еще где?

– Пока ничего не случилось, – ответил Шустрик. – Я держу руку на пульсе. Как только что-то случится, сразу тебе доложу.

– Это хорошо.

Серега хотел сказать что-то еще, но открылась дверь и на пороге появилась юная девушка с пышными формами, в руках она держала поднос с чайничком и двумя большими чашками. Поставив чашки перед господами, она наполнила их чаем и, оставив чайник на столе, удалилась.

– Ситуация предельно простая. Если мы упустили первого Рыцаря, и ему удалось запустить Полюс Силы, то с большой долей вероятности могу сказать, что и оставшихся мы тоже упустим. Нам нечего им противопоставить. И они это нам явно показали. Лучший вариант, это попытаться договориться со Снежной бабой, едрить ее во все дыры. – Одинцов редко ругался, но когда припекало, мог завернуть заковыристо, вспоминая свое прошлое наемника.

– Но как это сделать? Мы даже не знаем, как сообщить ей о том, что мы хотим с ней поговорить. Стужа для нас неприступна, – удивился Шустрик.

– Если бы я знал, то давно бы уже с ней за жизнь перетер. Так что пока не знаю, но думать буду. Отслеживать Рыцарей Стужи продолжаем, считаю, что их необходимо убивать сразу после обнаружения. Если мы начнем с ними волынькаться, то они мигом нам задницу на уши натянут. Так что ликвидировать сразу. И никаких соплей.

Одинцов отхлебнул чаю, поморщился и продолжил:

– Главное, там, где был этот Рыцарь, в этом селе, как бишь его там, впрочем, неважно, исследовать местность, просветить вглубь, недаром он землю руками щупал. Думаю, что там внизу что-то есть. Попытаться составить карту физико – химическую местности, или как там это называется. Также, если в земле будет обнаружен Полюс Силы, составить его описание. На этих данных можно попробовать вычислить предполагаемые места захоронения остальных объектов. Подключи всех наших умников.

– Серега, ты хоть понимаешь, какая это глобальная работа? Сколько всего сделать предстоит? – спросил Шустрик.

– Тут хотя бы есть с чем работать. Иначе нам сидеть да конца света ждать. А я так не привык. Наша судьба была, есть и будет в наших руках. Да, и еще. Напряги наших умников, как связаться со Стужей. Мы должны во что бы то ни стало пообщаться со Снежной Королевой. Возможно, ее удастся переубедить. По крайней мере, мы обязаны попытаться.

– Еще одно, Серега, с Серыми бригадами надо что-то делать. Они создают проблему. Я не уверен в их лояльности власти, – сказал Шустрик.

– Я подумаю об этом.

Одинцов сделал несколько глотков чая, заметил, что Шустрик не пьет, и сказал:

– Зря, чай очень хорош. Обязательно по-пробуй.

– Да я сегодня уже три кружки выпил, больше не лезет.

– Ну и зря. Какие новости с Лунной базы. Марка нашли? – спросил Серега.

– Пока никаких новостей. Ничем порадовать не могу.

– Плохо. Очень плохо, – сказал Одинцов. – Всё. Нечего рассиживать. Пора за работу.

Он поднялся из кресла. И в этот момент на терминал Шустрика поступило новое сообщение, помеченное грифом «ЧВ» – Чрезвычайно Важное.

Лех открыл его, пробежал глазами, побледнел и зачитал вслух.

– В районе деревни Малая Верека, где погиб Северянин, появилась аномальная зона. Попавшие в нее агенты Тайной Службы во главе с Миклошем Рубином перестали существовать. В привычном нам понимании. Они стали чем-то другим. Подробности будут позднее.

– Вот и допрыгались, – оценил Сергей Одинцов.

Глава 15

В одиночном плаванье

От перегрузок Марк потерял сознание. Сколько он пребывал в беспамятстве, он сказать не мог, потому что когда он очнулся, то обнаружил, что все так же сидит в пилотском кресле боевого коча, который продолжал функционировать, поддерживать нормы жизнеобеспечения, но все управление полностью вышло из-под контроля. Последним выстрелом «кочевник» сильно подранил его, теперь надо залечить раны, и только тогда он сможет вернуться на базу.

Марк запустил экран общего обозрения. На удивление он отозвался на его команду, и загрузил кабину картинками, передающими изображение с внешних камер корабля. Не все из них работали. Большая часть вышла из строя, но и того, что продолжало функционировать, хватило на то, чтобы оценить всю степень бедствия. Его корабль находился в свободном полете, не подчиняясь управлению, в последнем рывке он набрал скорость, пытаясь уйти от залпа «кочевника», и теперь продолжал двигаться по инерции, приближаясь к Солнцу.

До светила пока еще было далеко, так что можно было не волноваться. Скорее он умрет от нехватки кислорода или от голода, чем сгорит в очистительном солнечном огне. Но и это его не утешило. Переключаясь с экрана на экран, Марк осмотрелся и попытался оценить степень опасности. По всему выходило, что утешиться нечем. От места сражения его откинуло достаточно далеко, и все это время он продолжал удаляться. Пока он был в беспамятстве, его вынесло за первое оборонное кольцо и отбросило в сторону от всех основных транспортных путей. Это первая неутешительная новость. Так что рассчитывать на то, что его случайно кто-нибудь обнаружит, подберет на борт, не стоит. Чудеса, конечно, случаются в жизни, но Марк в них не верил. Он во всем привык рассчитывать только на свои силы.

Вторая неутешительная новость заключалась в том, что его, похоже, забыли и искать не будут. Если не хватились в первые часы после сражения, то с каждым последующим часом шансы на спасение уменьшаются с катастрофической скоростью. Марк не знал, сколько находился в отключке, но если прикинуть скорость, с которой двигался корабль, и то расстояние, на которое его унесло от сектора вторжения, то прошло уже минимум пару часов.

Марк понимал, что как только его отец узнает о том, что его сын пропал, то тут же бросит на его поиски все силы. Только в суматохе сражения и в хаосе первых часов после него его хватятся не скоро. Пока подсчитают потери, пока проведут перекличку, пока выловят всех подбитых, но уцелевших. Так что надеяться на то, что за ним сразу вышлют всю кавалерию не стоит. По всему выходило, рассчитывать придется только на свои силы.

Марк тяжело вздохнул, расцепил ремни защиты и расслабленно обвис в кресле. Перегрузок и резких пируэтов впереди не предвиделось, а думается лучше в комфорте. А ведь было над чем подумать. Если он не найдет выход из сложившегося положения, то он скорее всего обречен на медленную, но верную смерть. Заканчивать свою жизнь так глупо, да и вообще заканчивать ее так рано, очень не хотелось. Значит, он должен найти выход.

Марк заглянул в пилотский чемоданчик, прикрепленный к креслу справа. Сухпаек на несколько дней, запас воды дня на три, если растягивать, лекарства, витамины – обязательный запас на непредвиденный случай. Так что пока о голодной смерти можно забыть. С туалетом тоже можно продержаться. Так что можно сосредоточиться на основной работе – надо привести центральный терминал корабля в сознание, чтобы можно было, если уж не добраться тихим ходом до «Гнезда глухаря», то хотя бы сбросить маячок, по которому его смогут найти.

В Академии им рассказывали об устройстве бортового терминала, об особенностях его работы, средствах защиты от перегрузок и прочего хлама. Марк помнил из этого курса самое главное, если терминал корабля вышел из строя, то, как говорят моряки, «сушите весла». Без вмешательства специалиста на земле привести его в чувство неопытный в программировании пилот вряд ли сумеет.

Это, конечно, все понятно и ясно без словарей и переводчиков. Но он должен был попытаться.

Марк вытащил из специального защитного ложа личный терминал, запустил его и включил сеть. Затем забрался в бортовой терминал. Он кое-как откликался на команды пользователя, но большая часть функций была заблокирована, основной массив программ не работал. Труба дело. На бортовом терминале удалось запустить сеть и связать две машины воедино.

Марк на личном терминале запустил программу диагностики, указал путь к системам корабля и бросил тоскливый взгляд на экран. Ждать придется пару часов, прежде чем компьютер сможет оценить степень ущерба.

Чем же заняться в эти несколько часов? Как убить время? Марк не знал. Смотреть на экраны, с которых на него взирал холодный космос. Так можно и с ума сойти. Окружающее пространство напоминало ему каждой звездочкой, каждой планетой о том глобальном одиночестве, в котором, словно в камере смертников, он оказался заключен.

Марк почувствовал нарастающий страх, пытающийся переродиться в панику, и тут же безжалостно подавил в себе это предательское чувство. Два часа бороться с самим собой, а именно в это выльется ожидание, он не сможет. Это слишком тяжко. Если он немедленно не займет чем-то мозг, то просто свихнется. А этого нельзя допустить. Значит, надо заставить себя думать о чем-то другом. Но как назло в голову лезли только мысли, связанные с той катастрофой, в которой он оказался.

Марк разозлился на себя. Неужели он будет сидеть как сопляк и жалеть себя, одновременно изнывая от страха. Это слишком роскошно для него. Он не может себе этого позволить. И Марк вспомнил, как однажды, ему тогда было, кажется, лет восемь, отец взял его с собой в путешествие. По сути это была рабочая поездка, полная тайн и опасностей, как ему тогда казалось. Ведь направлялись они в Моравинское королевство, несмотря на объединительную политику, проводимую князем Волком в Срединных землях, государство продолжало сохранять свой суверенитет. Мало этого, после начала процесса объединения Митильский король, правитель Моравинского королевства, практически разорвал все торговые и политические связи с Нортенским княжеством. Тем самым выказывая свое отношение к той политике, что проводил князь Одинцов.

Но во всем этом юный Марк тогда не разбирался. Все эти политические вопросы и переговоры, подковерные игры и интриги его мало интересовали. Самое важное для него было то, что он путешествует вместе с отцом, дядькой Лехом Шустриком, да еще и под вымышленными именами.

* * *

– Хлузд шарнирный, от безделья я, кажется, скоро совсем свихнусь! – выругался Лех Шустрик, растягиваясь на лежаке, который стоял на палубе небольшого, но быстроходного судна. На нем они пересекали море, разделявшее земли Нортейна и Моравинского королевства.

Море это еще в древние времена называлось Митильское, отчего и Моравинское королевство получило свое второе название – Митильское. В Срединных же землях его называли по-простому Черное, то ли за то, что оно было очень грозное, и нередко приносило прибрежным поселениям шторма и страшные грозы, то ли потому что, как утверждали легенды, с высоты птичьего полета, оно и правда имеет черную окраску.

Марк никак не мог взять в толк. Кто же мог летать, как птицы, перелететь море и увидеть сверху. Но если древние говорили так, то, стало быть, так оно и было.

Когда же он все же, измученный любопытством, осмелился об этом спросить у отца, тот усмехнулся в бороду, снисходительно улыбнулся и рассказал:

– В древности, давно это было, очень давно, люди летать умели при помощи специальных устройств. Потом пришли магики и их повелители ихоры, на тысячелетия они разлучили человека с небом, погрузив весь мир в Темные века. И вот теперь мы боремся с ними, пытаемся вернуть себе свободу и начать жить заново без кнута и железного забора. Ты еще не видел и не знаешь, но уже сейчас мы можем летать. Строятся новые летающие корабли, которые могут летать не только в небе, но и в космосе. Так-то, сынок.

– Во-первых, не ругайся при ребенке, – одернул Шустрика Одинцов, лежащий на соседнем лежаке.

– Где ты тут ребенка видишь, я наблюдаю вполне себе мужчину, которому пора уже привыкать к нормальным мужским разговорам, – возразил ему Лех.

– Во-вторых, если уж так надоело маяться бездельем, то ты только скажи, я тебе мигом работу найду. Проведем инвентаризацию груза, к примеру. А то какой же ты купец Таривайн, если не разбираешься в товарах, которые везешь. Вот пересчитаешь все, перепакуешь, изучишь, а я у тебя потом экзамен приму, – с веселыми нотками в голосе предложил Одинцов.

– Да, конечно, ты тут будешь пузо на солнце греть, да пиво пить, а я в сырости сидеть, да над златом чахнуть. Ищи дурака. Крушила, будь другом, принеси нам пива, да мальчонке имбирного захвати, – не поддался на провокацию Лех Шустрик.

Марк не вдавался в подробности цели их путешествия, но по обрывкам разговоров да по словам отца понял, что едут они в Моравинское королевство, чтобы тайно встретиться с оппози-цией и договориться о поддержке. Кто такая оппозиция и что она должна поддерживать, Марк не знал, да ему было неинтересно. Главное, что с отцом вместе, в кои-то веки довелось путешествовать. Обычно папа постоянно пропадал по рабочим делам, иногда даже не ночевал в доме. Часто бывал в разъездах, а когда началась объединительная война, он все время пропадал на полях сражений. Сам Марк этого не помнил, ему тогда только три годика исполнилось. Мама рассказывала.

Крушила вскоре появился с двумя кувшинами: один побольше, другой поменьше. Тот, что поменьше, предназначался Марку и был наполнен холодным имбирным пивом, в котором не было алкоголя, как во взрослом пиве, но оно было таким же горьким, ароматным и отлично утоляло жажду. А на палубе было очень жарко. Осеннее солнце нещадно палило, и хоть они отдыхали на лежаках только в купальных костюмах, все равно обливались потом и загорели почти как загорели аборигены.

За пивом неспешно потекла беседа, которая плавно взяла курс на обсуждение рабочих вопросов. Марку это было неинтересно, но он волей-неволей вынужден был слушать, а сам все больше думал о том, как же ему повезло, что он сейчас рядом с отцом, что никуда не надо торопиться, что не надо прощаться с ним, а потом снова ждать, когда он вернется. По телу разлилась приятная волна блаженства, накрывшая его словно теплое уютное одеяло. Сквозь нее до него доносился взрослый разговор.

– Завтра прибываем в порт Шамбура. Два дня уйдет на утряску рабочих вопросов. Мы будем крутиться в порту, делать вид, что начинаем торговлю. Ты отправляйся к нашим общим друзьям. Организуй встречу, – говорил Одинцов.

– Будет сделано, – ответил ему Шустрик.

– Надеюсь, все пройдет гладко, по-накатан-ному. Нам надо заручиться поддержкой оппозиции. Где-нибудь через годик другой короля Имальбека свергнут, и к власти придут лояльные нам люди. Надеяться на то, что Моравинское королевство войдет в состав Нортейна, не стоит, но мы получим надежного союзника на троне, – уверенно рассуждал Одинцов.

Никто тогда не мог предположить, что гладко, по-накатанному не выйдет, что впереди их ждет самое яркое для восьмилетнего ребенка впечатление, которое спустя годы согреет тягостное время ожидания и спасет юношу от сумасшествия в космическом одиночестве. А впереди их ожидало нападение митильских пиратов.

Это случилось под утро. Марк спал в одной каюте с отцом и видел десятый сон, когда страшный удар сотряс корабль. Тряхнуло так основательно, что Серега не успел проснуться, как оказался на полу. Он тут же вскочил на ноги, потратил несколько секунд на то, чтобы натянуть верхнюю одежду, и, вооружившись мечом и револьвером, выглянул в коридор. Никого не увидев, он обернулся к Марку, который к этому времени уже полностью оделся, и сказал: