Помоги проекту - поделись книгой:
Проехали мимо афишной тумбы. Расклейщик только-только налепил кричаще-яркий плакат: самоходки в дыму и пламени, разрывы бомб. Пехотинцы идут в штыковую атаку, а против них — чёрные горбатые чудовища поднимают лучевые пушки. Мелькнула крупная надпись:
У большого раешника «Всемирная Косморама» кричал горластый парень:
— Кошмар на востоке! Падение роковой двенадцатой звезды! Волшебный фонарь покажет всё — смерть, огонь и ядовитый газ! Снято с натуры!..
Принцесса пожала плечами. Когда успели — «с натуры»? Падение было позавчера…
Миновали патруль у портала дворцового парка. Суета улиц и площадей Руэна осталась позади, за чугунными решётками оград. Вдоль аллеи — ровные зелёные шпалеры из мелких, от корня сучковатых лип. На лужайках — белые статуи дам, гордых героев и нагих ручейных дев, за колоннадой дугой изогнулась голубая гладь пруда. Вот и летний дворец, нежно-бежевый, со скульптурами крылатых воинов на углах иссиня-серой кровли.
У подъезда кавалергарды салютуют тяжёлыми саблями. Можно поднять с лица вуаль.
— Доложите Его Величеству — покорнейше прошу государя-отца о личной аудиенции, — на ходу молвила Ингира статс-даме. — Ванну, парикмахера, мою стилистку. Откройте малую капеллу, я буду молиться.
Из-под козырьков блестящих касок кавалергарды провожали ан-эредиту взглядами. Не просто хороша — великолепна.
Высокая — правящий род Лагвардов отличается завидным ростом, — с красивыми чертами лица, черноволосая и сероглазая точь-в-точь как старший брат. Ингира была стремительна, легка и отлично сложена. Если Эриту, Красную деву Востока, салонные поэты сравнивали с жеребёнком, вступившим в пору зрелости, то Лазоревой деве Запада подходил образ царевны лесов — благородной оленихи.
— Батюшка, — почтительная дочь, она поцеловала руку Дангеро III, — счастлива видеть вас в добром здравии.
Государь принял её, одетый в повседневный бирюзовый мундир астраль-командора, без наград. Всякий раз он подчёркивал свою любовь к заоблачным ракетам и веру в мощь астрального оружия. Этот статный муж с ранней проседью в волосах становился увлечённым словно юноша, стоило заговорить с ним о махинах, на столбе огня уносящихся в зенит. Но Ингира его увлечение не разделяла.
— Вы так долго были заняты делами милосердия, дочь моя. — Дангеро с нежностью удержал тонкую ладонь принцессы в своей — жёсткой, с выпуклыми суставами. — Мы очень грустили в разлуке. Порадуйте нас с матушкой, останьтесь в столице неделю-другую.
Она невольно вздохнула, обводя глазами милую, с детства знакомую гостиную: тёмно-медовый шёлк на стенах, муаровые гардины, мебель на гнутых ножках. И старый камин с часами, изображавшими в бронзе семейное счастье — заботливый отец, добрая мать, к ним ластятся весёлые детишки.
Прежде Ингире казалось, что часы посвящены её семье. О, если бы!..
— Увы, государь, меня ждёт множество забот. Из Эстеи, с места падения звезды, везут сотни раненых. Монастырские обители святой Уванги переполнены. Всех надо разместить, утешить и ободрить. Кроме того, беженцы…
— Уверяю вас, доченька, у царя Яннара хватит средств, чтобы помочь им в беде.
Кому чего хватает — на сей счёт у Ингиры было своё мнение. Конечно, титул ан-эредиты заставляет чиновников кланяться ей и быть предельно вежливыми. Но когда речь заходит о деньгах на костыли, лекарства, масло и крупу… о, гром божий, такие гримасы скупости! Можно подумать, их вынуждают платить из собственного кошелька!
Ссылка батюшки на богатство Красного царя вызвала у Ингиры раздражение.
— Я говорю о лазаретах Синей половины. Там недостаёт средств. Вот смета на лечение и содержание… нужна ваша подпись, батюшка, и печать канцлера.
Выдержка Дангеро была железной, как слава Лагвардов, но при виде суммы даже у него глаза расширились.
— Инге, милая, на эти деньги можно снарядить полк самоходчиков.
— Позвольте дать совет, государь: поменьше отправляйте денег в космос без возврата. Тогда хватит на всё — и на самоходки, и на лечебницы.
Девушка ясно сознавала, что наступает папе на любимую мозоль. Твёрдость — фамильная черта династии.
Такой выпад заставил Дангеро нахмуриться.
— Прошу не вмешиваться в политику. Ваше дело — доброта, а война и власть — дело мужчин.
— …что касается войны, осмелюсь заметить: держать Цереса в дальней крепости, когда он нужен державе на полях сражения — непозволительная роскошь.
Ах, она и о брате решила замолвить словечко!.. Да как вызывающе! Сдвинув брови, государь хмуро уставился на дочь.
Хотя газетная шумиха о смещении принца с поста главкома Синей половины давно стихла, событие начала лета до сих пор будоражило семью Лагвардов. Прошло уже два месяца, а слухи о мятеже Цереса всё ходили, сплетни всё ползали, и никакой тайной полиции обуздать их было не под силу. Правящая семья делала вид, будто ничего не произошло, но между собой…
Самые сильные обиды, самые злые распри — междоусобные!
Внешне сдержанный, внутри император едва не кипел.
«Господи боже, вот семейка!.. Малые дети — малые заботы, а большие дети — государственная катастрофа! Власти ему мало и империя мала!.. Всё порушить, жениться на дочке Яннара! на летучей ведьме, ещё в возраст не вошедшей!.. Сынок наколобродил, заварил горячий суп — с бандой медиумов и пришельцев, — а я это блюдо кушать должен, улыбаясь, словно не обжёгся. И доченька с претензиями. Сколько можно испытывать моё терпение?»
— Церес — мятежник и неблагодарный сын.
— Он мой брат, — с нажимом отвечала Ингира. — Я знаю его заблуждения, но при всех недостатках он решительный военачальник, которого нам не хватает.
— Вряд ли Церес будет полезен на войне, — холодно молвил император. — Его заговор провалился… от неумения повелевать.
— Его предали. Принц хотел расширить вашу власть, батюшка, на восток до Ганьских гор. Ради величия империи.
—
— Власть Лагвардов. Вы же предпочли дружбу с Красным царём.
— Кто вам это нашептал? попы и монахи?
— Сердце, государь!
— О, женщины… вами руководят чувства, а нами — разум.
— Именно разум подсказал вам брать кредит у банкиров Золотой Лозы? Разве империя сама не в силах…
«Она пришла за деньгами для больниц? неужели?.. Или в семье давно не было скандала, пора рассориться по-крупному?»
— Довольно, дочь моя. — Дангеро решил отложить скандал на потом. Может, страсти улягутся сами собой. Утро вечера мудренее. Инге остынет, а её колючие слова смягчатся. — Оставьте мне смету; это дело не срочное. Сегодня я очень занят, мы обсудим вашу просьбу завтра.
— По-моему, поездку в варьете, где девушки показывают ножки до подвязок, нельзя отнести к делам государственной важности. Тем более когда на Красной половине дымит свежий кратер, а солдаты гибнут за империю…
В голосе дочери звучала едкая ирония. Ужаленный намёком на свою слабость к хорошеньким певичкам, император сорвался:
— Прошу вас удалиться, сударыня, — в личные покои, под замок!.. Полагаю, две недели молитв в одиночестве пойдут вам на пользу!.. после чего мы продолжим беседу. Кроме того, я уверен, что замужество направит ваш пыл в нужное русло.
— Моя свадьба — после войны, — напомнила Ингира. — Батюшка, идея посадить всех детей под домашний арест — не лучший ваш замысел. Можно ли повидать матушку? мы бы по-семейному провели с ней время, пока вы…
— Вон! — закричал Дангеро, нажав кнопку звонка в кордегардию.
— Если вам так дороги добрые отношения с Яннаром, я готова предложить…
— Вы будете заперты, пока не угомонитесь!
— …будь Церес в силе, он сказал бы сам, но придётся мне. Республика Делинга в панике, после разгрома Сардины власть там висит на волоске — вы с Красным царём можете поделить республику…
— Не нуждаюсь в женских советах!
— …иначе туда проникнут ганьцы. Даже вейцы!
— Знайте свои лазареты, а политику оставьте!
Сразу за дверями Ингиру ожидал конвой, прятавший в усах сочувственные улыбки.
Странная, печальная мысль посетила принцессу по пути к своим покоям: «Худшие враги высочайших персон — это они сами».
C. Вертеп науки
—
Едва они с директором школы медиумов сели за стол — и тут принесли утреннюю прессу. Тьфу! Словно жабу на подносе подали.
— А дальше… читайте! Преподобные отцы обнаглели. Красная армия ведёт ожесточённые бои, а они позволяют себе писать… — Карамо вновь развернул газетные листы. —
— Друг мой, — тихо молвил граф Бертон, — не будем омрачать встречу. Нам есть о чём поговорить, кроме происков храмовой партии.
Отложив газету, кавалер обвёл взглядом постный стол. Угораздило же явиться в Гестель к началу недели, когда поварам запрещено готовить мясное!.. Правда, карп в сметане и грибное рагу пахнут привлекательно. Да и вино отменное.
Для трапезы они расположились в бывшей столовой аббата, на втором этаже главного корпуса. Здесь, в сводчатой просторной комнате с белыми стенами, с позолоченным плафоном в виде Ока, граф Бертон принимал самых желанных гостей. Строгая, ещё монастырских времён, мебель, за высокими окнами — зелень тихого сада, неподвижный пруд…
— Помянем ваших сыновей, дорогой граф, — подняв бокал с рубиновым напитком, Карамо вспомнил вчерашние вести с Эстейской равнины и нахмурился.
Третьего дня очередная «тёмная звезда» — точно как рассчитали астрономы — упала на Красной половине империи. Хотя народ с места падения выселили заранее, жертвы были. С каждым часом их становилось всё больше. Пришельцы спешно зарывались вглубь земли, на поверхности шёл бой. Войска густо бомбили кратер, но сквозь пламя и дым из ямы лезли шагающие раковины, сжигая всё вокруг лучами.
Тяжело быть офицером вдали от битвы, где гибнут сограждане. Но при попытке вступить в армию сразу услышишь:
Карамо с невольной завистью посмотрел на Бертона. Вот воплощение здоровья! Гвардейского сложения, подтянутый, едва за сорок лет — хоть сейчас в полковники. Он из инженерных войск, сапёр — самая нужная профессия, когда воюешь с подземельем…
Словно ощутив пристальное внимание, Бертон повернул голову. В синих глазах графа леденела тоска.
«Не поменялся бы я с ним местами, — тотчас решил кавалер. — Даже за эполеты генерала. Лучше остаться тем, какой есть. Пусть ноги не гнутся — свой путь я пройду…»
Сам он — всего на год старше Бертона — был худ, лицо обветрено, губы сжаты болезненной гримасой. В отличие от западных дворян — тем более чиновных, — тёмно-русые волосы Карамо спадали на воротник вольной гривой. Широкие манжеты, узорчатый камзол, под салфеткой на груди топорщится богатый белый галстук, повязанный «цветком розы». Всё как в злой поговорке:
— Покидая южное приморье, я купил для ваших ребятишек парный амулет — резные бляхи из кости. Туземцы верят, что они помогают двойняшкам… Жаль, мой подарок опоздал… Славные были мальчики.
— Путь им в громовое небо, — печально ответил Бертон. Война, заговор Цереса, школа — жизнь бурлила вокруг… Но стоило вспомнить об утрате, и вновь охватывало чувство пустоты. Тяжело возвращаться домой — там в безмолвии траура страдает жена.
Выпили, стали закусывать. Вино согревало сердца.
— Меня смущает совпадение атак, — заговорил Карамо. — Вы писали со слов дочери, что старые станы враждуют с вновь прибывшими. Но вылазка в Сарцине и высадка в Эстее… похоже на части единого плана.
— Девица из подземелья, которую я принял на службу, подтвердила слова Лисены. Те, что прилетели в прошлом, считают, что сородичи бросили их на произвол судьбы, прекратили десант. Однако Хайта, девочка с восьмого корабля, сказала: на Мориоре началась междоусобная война, катапульты для запуска «тёмных звёзд» были разрушены.
— Слушайте, граф, как вам удалось захомутать сразу двух дьяволиц?
— Ушам не верю! Карамо, вы, знаток Мориора — перешли на язык инквизиции?.. Конечно, они странные особы, но отнюдь не дьяволицы.
— Каюсь! виноват! — Кавалер пылко взмахнул салфеткой. — Эти существа… попадая в наше общество, они скрывают своё происхождение.
— Мои не таятся. Здесь Гестель, полное собрание вещунов и лунатиков.
— Да, редкое место — где человек не боится своего дара.
— …и не опасается попасть в обитель покаяния.
— Боюсь, мориорок ждало позорище на площади… или научная тюрьма генштаба.
— Было высочайше предписано взять обеих в пансион. Чьё-то волевое решение… Хорошая возможность — изучить их способности здесь. Это может пригодиться, — улыбнулся граф краем рта. — Опять же, любопытно проверить, насколько они приручаются.
—
— Полноте, друг мой! Такие дети — редкость. Воспитанные в нашей вере…
— Граф, вы благодушны, словно школьный поп, — насмешливо молвил Карамо. — Дети двух миров, хм. Эти метисы под чужими именами… Они растут, вскоре будут в университетах и военных школах, а затем… Дай нам бог сохранить силы и разум к тому времени, когда мы столкнёмся с ними — зрелыми.
— Я видел полукровок. Они не опасны, — уверял Бертон.
— Вы говорите о тех, кого нашли?.. Я — о тех, кто не найден. Их матери ловко вживаются — из наложниц в содержанки. Поверьте, они исхитрятся, чтобы их дети получили полные права. Любым путём — подкуп, подлог… Все инородцы так пролазят в свет — скажем, «люди воды» из общины банкиров. Сколько раз было — чиновник солидного ранга, громовник, а на поверку — тайно молится Луне, грезит о затонувшем царстве и продвигает соплеменников на высшие посты… Помесь всегда на стороне чужих.
— Потомка мориорки выявить гораздо легче.
— По-моему, даже научная тюрьма этим всерьёз не занималась… — Восточный кавалер с сомнением покачал головой. — Сколько раз я слышал: «Такая-то — подземная чертовка!» Но как доказать? надо изучить под микроскопом её кожу, взять кровь на анализ… Модная дамочка, любовница магната, никогда не признается, что родилась в норе, при свете плесени. Кем они воспитают своих отпрысков — людьми или…
— Вряд ли полукровки высоко пробьются. Особых свойств у них нет — в Гестеле ни одной помеси. Зато чистокровных ведьм — в избытке, — пошутил граф.
— Так-так, вы тоже заговорили как инквизитор?.. — Карамо рассмеялся. — Церковные, часом, шпиков сюда не засылали?
— Представьте, нет. Официально мы — пансион от телеграфного ведомства. Даже в городишке, где вы сошли с поезда, ни о чём не подозревают.
— И на том спасибо!.. Патриарх и депутаты в рясах будут мне гораздо симпатичнее, если вместо гонений на ведьм ополчатся против астрального проекта. Я даже прощу им выпады в адрес Востока. Но каково!.. — усмехнулся Карамо. — Раз в сто лет громовники и либералы выступили заодно в парламенте! Дай им Гром удачи.
— Очень удобный момент: ударить вместе и прославиться в народе, — согласился Бертон. — Военные налоги… цены растут, зарплаты заморожены… Еле пробил ассигнования для Гестеля. Дали с оговоркой:
— Кто озвучил мнение?
— Глава казначейства.
— Выпьем ещё — за успех святой церкви в прениях по космосу!.. Впору написать в газету либералов:
Поделиться книгой: