Помоги проекту - поделись книгой:
Она зашла за шкаф, загрохотала железная дверца лаза, заскрипели ржавые ступени, и все стихло.
— Я таких мерзавок знаю. Они только горяченькие нужную информацию выдают, потом от всего отказываются.
Илья задумчиво глядел в пространство.
— Не понимаю я ничего, — проговорил он после некоторого молчания. — Похоже, мать ее встречалась с отцом Сергея. Но ведь он умер в Китае… А она говорит, что его убили. Как это могло быть?..
Илья повернулся к Жанне. Та полулежала на кровати, закинув ногу в ортопедическом сапожке на ногу, и, опершись на локти, смотрела на Илью.
— Как ты думаешь?.. — спросил он уже машинально.
В нем снова просыпался влюбленный по уши мужчина.
— Я знаю такой сорт девиц — им и на грош нельзя верить. Все, что она говорила, может оказаться враньем, чтобы прикрыть слова, вырвавшиеся сначала.
— Может быть… Ну тогда при чем здесь Малюта и Туз со спящим Китайцем. Ведь ваши люди его взорвали.
— Так и есть. Просто у нее сведения трехмесячной давности. Когда Малюта еще правил балом. Я так поняла, что эта девица вместе с Тузом прятала спящего летаргическим сном Китайца, перед тем как Малюта эту квартиру на Садовой выследил и Китайца утопил в заливе. Видно, тогда Туз и эта девица разбежались. И она до сих пор прячется, думая, что их ловит Малюта.
— А Малюта в дурдоме давно вот такусеньких человечков ловит, — досказал Илья, показав мизинец.
Он сделал шаг к кровати, на которой полулежала Жанна, опустился рядом.
— Совершенно точно, а ей, по-моему, верить нельзя. Противная девица.
— Ужасно противная. Ужасно…
Илья нагнулся и поцеловал ее в губы.
— Правда, противная? — шепотом спросила Жанна.
— Правда, ужасно противная…
Илья, больше не в силах сдерживать страсть, обнял Жанну. Она вдохнула, яростно привлекла его к себе…
Глава 3
ТОЧКА, ТОЧКА, ЗАПЯТАЯ
Только поздним вечером изнуренный любовью Илья вернулся домой.
Жанна довезла Илью до самого дома. Попрощавшись, он вышел из машины и направился в подворотню. Какой-то человек стоял в тени дома, как будто не желая, чтобы его узнали. Заметив его, Илья по привычке насторожился, но прячущийся человек не проявил никаких враждебных действий. Илья успел только заметить, что он широкоплеч и кряжист.
Возле двери квартиры лежало что-то, завернутое в бумагу. Не стоило, конечно, этого трогать: в иное время Илья бы этого и не сделал, но не сейчас — сейчас он был под впечатлением очаровательной, обворожительной Жанны, которую после
По рассеянности он только слегка пнул сверток ногой. Как будто ожидавший этого и для этого только приготовленный — сверток вдруг развалился. Какие-то круглые комочки мягко разбежались в разные стороны. Илья, приглядываясь, тронул один из них ногой… наклонится, вглядываясь в свете экономной парадной лампочки… На полу перед Ильей лежала отрубленная кошачья голова.
Отбросив бумагу в сторону, Илья насчитал всего пять кошачьих голов — все они были от разномастных животных. Такая находка неприятно поразила Илью. Возможно, конечно, это шалость местных ребятишек, насмотревшихся по телику подвигов Рэмбо. Но могло быть и предупреждение… Вот только от кого? За те несколько месяцев, что Илья провел в Петербурге, он ухитрился нажить множество врагов, впрочем, и друзей тоже…
Илья не стал ломать опустошенную любовью голову, чьих рук это проделка, а, морща нос, собрал кошачьи головки обратно в бумагу и снес во двор, положив возле парадной утреннему дворнику.
— Да на тебе лица нет, Илюша! — встретила его Карина, уперев руки в бока и выпятив свой массивный бюст. — Ты что, попал под каток или побывал в женском общежитии на двести койко-мест?!
Илья ей не ответил. Ему было известно, что его бывшая жена способна только на солдатские шуточки.
Раздевшись в прихожей, он прошел в кухню.
Сергей сидел за кухонным столом, рядом с восторженным лицом восседал гвинейский жених Карины. Сергей прослушивал кассеты с записями бреда горбуна-шизика.
Уже в течение нескольких недель Илья с Сергеем по очереди записывали за украденным из психбольницы горбуном его бред, который иногда приобретал осмысленную стройность и, как они полагали, повествовал о жизни подземного народа чудь. Но, к великому сожалению, рассказы о подземном народе были разрозненны и носили фрагментарный характер, мешаясь с многочасовым шизофреническим бредом.
Долгое время Сергей не находил в себе сил взяться за расшифровку записей, тем более что записи каждый день пополнялись новыми «откровениями». Ведь блуждавший по квартире горбун в любое время суток мог ни с того ни с сего вдруг остановиться на месте и начать новый рассказ, часто не несущий ничего нового. Поначалу «дежурный» записывал и ночью — теперь это дело бросили и включали диктофон только днем, и то не каждый раз.
И вот сегодня Сергей решил наконец подступиться к бреду вплотную. Слушая записи уже три часа подряд, он впадал в тихое помешательство: мысли плыли куда-то, покалывало в коленках. Сергея спасало только духовное развитие, которое он получил в буддийском монастыре, где в детстве провел семь лет. Рядом с ним сидел Басурман. И хотя гвинейскоязычный гражданин не разумел по-русски, но бред горбуна ему нравился чрезвычайно. Приложив ухо к самой колонке магнитофона, он вслушивался в каждое слово — карие глазенки его блестели интересом, иногда он вдруг начинал хихикать над сказанным горбуном бессмысленным словосочетанием; или вдруг лицо Басурмана грустнело, он горестно качал головой и что-то тихонько лопотал на гвинейском… Потому как языка его никто не знал, оставалось только догадываться, что слышалось в бреде русского шизофреника гвинейскому подданному. Но догадаться никто не мог. Карина только иногда отпускала шуточки в его адрес, смысла которых он не понимал.
Сергей бросил в сторону Ильи только мимолетный взгляд и снова углубился в прослушивание материала.
В кухню стремительно вошел горбун и, обойдя стол, вышел вон.
— Шныряет все, — грустно сказал Сергей и выключил магнитофон, чем разочаровал Басурмана, состроившего обиженную гримасу.
— Что-нибудь выявил? — спросил Илья — не потому, что ему было интересно, просто хотелось сделать приятное своему другу.
— От этого, что характерно, с ума свихнуться можно. — Не отвечая на вопрос, Сергей откинулся на спинку стула и заложил руки за голову. — Неужели придется прослушивать все тридцать часов бреда?..
— А может, отдать Жанне эти кассеты — пускай они сами разбираются. Раз теперь Китайца в живых нет, так зачем, спрашивается, нам эти подземные истории?
Сергей как бы рассеянно махнул в воздухе рукой, поднес сжатый кулак к лицу и разжал пальцы — на ладони сидела пойманная на лету муха и не желала улетать. Сергей дунул на нее, она нехотя слетела и приземлилась на магнитофон. Илья налил себе холодного чаю и уселся за стол напротив Сергея.
— Вот ты с Жанной уехал, а бывший следователь Свинцов нам много интересных и поучительных вещей рассказал, — начал Сергей. — Китаец, оказывается, уже несколько раз умирал, а потом, стервец, откуда-то появлялся. Еще задолго до Малютиного «царствования» Китайца дважды считали убитым: один раз от рук своих же бандитов, другой — от рук спецслужб. И заметь, всегда, что характерно, «воскресал».
— Ну что же ты ставишь под сомнение работу Жанны? — обиделся Илья.
— Я не ставлю ее работу под сомнение. Свинцов тоже несколько лет работает над этой проблемой. Конечно, он прав не всегда — на Китайце у него, по-моему, «бзик», но его точку зрения тоже нельзя не учитывать. Поэтому я пока и решил расшифровать рассказы горбуна, вот и барахтаюсь в море безумия. Ты что-то бледненький, случилось чего-нибудь?
— Да нет, все нормально — устал…
В кухню вошла Карина и направилась к плите.
— Ты чаек пьешь, горемыка. А дамочка твоя тебя накормила? — съехидничала она.
— Я не хочу есть, — поморщился Илья.
— Молчи уж лучше. Между нами, мальчиками, говоря, ты бы, Илюша, не очень доверял этой ментовке.
Илья промолчал, зная, что спорить с Кариной не имеет смысла, и она тут же переключилась на другую тему.
— Надоел мне этот Бредовик: шныряет, как сумасшедший, вещи перекладывает, потом фиг найдешь, из холодильника все тырит, стервец… Сергуня, ты когда его обратно в дурдом отведешь?
Карина разбила на сковороду три яйца, приятно зашкворчало и вкусно запахло. У Ильи сразу проснулся аппетит.
— Подожди, разобраться с ним нужно, что характерно, потом будем думать, куда его девать.
— А чего тут думать? По подземному ходу обратно его отвести, и дело с концом. Что же, он так и будет здесь жить, как домовой?.. Да, спросить тебя хотела, что горбун, гвинейский язык, что ли, знает?
— Да нет, откуда. Он по русски-то членораздельно объясниться не может.
— Странно, — пожала плечами Карина. — А я слышала, как они с Басурманом разговаривают.
— Должно быть, язык шизофрении интернационален, — из последних сил пошутил Илья.
Карина потрепала безмолвного Басурмана по чернявой головке.
— Людоедик мой ненаглядный.
— Карина кудака пук, — благодарно сказал он, заулыбавшись.
— Пук, пук, — повторила Карина, выкладывая яичницу в тарелку. — Может, тебя на курсы русского языка определить. А, Басурман?!
Несмотря на сильную усталость, Илья долго не мог уснуть: в голову лезла голая девица… и кукла со злым лицом в красном колпаке показывала мерзкий язык, дразнилась и хихикала. Илью мучило предчувствие чего-то трагического, что вот-вот произойдет с ним. Ведь что-то важное, очень важное, он недосказал сегодня…
Илья проснулся с чувством надвигающейся беды. Сергей все утро избивал «грушу» ногами и руками. Вчерашняя его попытка расшифровать записи ни к чему не привела, и он почувствовал странное рассредоточение и словно подчинение своего разума записанному на кассетах бреду шизофреника. Это чувство было новым для него — в полной бессмыслице сложенных как попало слов он ощущал угрозу… Но в чем была эта угроза, Сергей не понимал. А когда он не понимал, то либо погружался в медитацию, либо изнурял свое физическое тело.
В кухне Илья застал готовящую завтрак Карину и Басурмана, который писал что-то на листе бумага. Илья впервые видел Басурмана за этим делом. Раньше он даже не знал, умеет ли тот писать.
— Письмо катает, — кивнула Карина в сторону жениха. — На родину в страну апельсинов о нашем житье-бытье строчит.
После завтрака Басурман пошел на почту отправлять письмо. Илья позвал Сергея в маленькую комнату.
Он уселся на низенькую кровать, а Сергей, по-турецки поджав ноги, опустился на циновку, с которой обычно отправлялся в медитацию. Илья не знал, как следует приступить к разговору, он минуту помолчал под вопросительным взглядом Сергея, а потом начал:
— Скажи, Сергей, а были ли у твоего отца какие-нибудь приметы, может быть, ожог или наколка?
Сергей улыбнулся:
— Почему ты об этом спрашиваешь?
— Ну ты ответь сначала.
— Да. Была наколка на груди, по-моему парусник, ведь он служил на флоте.
— А на руках?
— Нет, на руках не помню. Кажется, ничего не было.
— Ну вот. Я так и думал, что это вранье, — вздохнул Илья. — Да и Жанна говорила, что девицам такого сорта доверять нельзя…
— Подожди-ка… — перебил Сергей.
Он легко поднялся с пола (он все делал легко и непринужденно, как будто земное притяжение притягивало его слабее, чем других), подошел к шкафу с китайскими книгами за стеклом, открыл его, достал коробку с фотографиями и несколько минут занимался тем, что перебирал их.
— Вот, нашел наконец, — Сергей, стоя перед Ильей, рассматривал старую фотокарточку.
— Была! Конечно, была у него наколка на левой руке… — почти торжественно проговорил Сергей. — Как я мог забыть!..
— Жук?! — нетерпеливо перебил Илья. — Наколка изображала жука?!
Сергей ухмыльнулся.
— Нет, что ты. Совсем, что характерно, не жука. Отец терпеть не мог жуков и насекомых. Это китайский иероглиф. Вот здесь его хорошо видно.
Сергей протянул карточку Илье. На фотографии был заснят мужчина с пушистым котом на руках, рядом с ним стояла женщина. Оба улыбались. На тыльной стороне руки, которой мужчина держал кота, был выколот жук с головой и четырьмя лапами.
— Это ведь жук, — тихо проговорил Илья.
— Нет, это китайский иероглиф. Он действительно похож на жука, но…
— Какая разница! — снова перебил Илья. — Ведь она говорила о жуке.
— Ты расскажи толком, кто «она» и при чем здесь наколка моего отца? — Сергей пригладил усики.
— Честно говоря, я думал, что она все-таки соврала, — все так же держа фотокарточку перед глазами, сказал Илья. — А вы с отцом похожи.
— Ты мне зубы не заговаривай. Кто тебе про наколку сказал?
— Знаешь, мы ведь вчера с Жанной после кладбища поехали к тебе в гараж. Ты извини, что я не предупредил…
Илье пришлось с самого начала рассказать свой вчерашний день, не до самого конца, разумеется.
— …Вот такая история странная, — закончил свой рассказ Илья. — Правда, то, что у него была наколка, никак не доказывает, что его убили. Но кто знает…
Сергей, сидя по-турецки на медитативной циновке, молчал. Он глядел прямо перед собой.
— Странно, — негромко, словно не обращаясь к Илье, проговорил он. — Странно, что это произошло сейчас, когда я наконец почти поверил в его смерть. — Он опять смолк, но некоторое время погодя продолжал: — Я узнал о смерти отца, вернувшись из Афганистана. Дело в том, что известие об этом не дошло до меня: в то время я сам считался погибшим и находился в госпитале. Почему-то у меня всегда было предчувствие, что отец жив. Он всегда был очень здоровым человеком. У меня осталась одна только тетя, — все родственники умерли в блокаду, только четверо дядей живут в Финляндии. Так вот, тетя мне рассказала, что за год до моего возвращения отец уехал в Китай; вскоре из Китая пришло извещение о том, что отец умер от сердечного приступа. Обнаружилось и завещание, в котором отец изъявлял волю быть похороненным в Китае. Все эти документы хранились у тети, но куда-то запропастились. Тетя моя имеет плохую память, у нее всегда что-нибудь теряется, поэтому пропажа документов не показалась мне слишком уж странной. Все попытки найти могилу отца не принесли результатов. Несколько раз я ездил в Китай, разыскивая его могилу… И вот теперь, когда я уже смирился с его смертью, появляется эта девица и утверждает, что отца убили.
— Да, она говорит, что ее мать якобы встречалась с ним.
— Действительно, у него была женщина, я нашел в бумагах отца несколько писем от нее. Фамилия у нее была Лухт.
Сергей поднялся с циновки, подошел к шкафу, достал большую старинную шкатулку, поставил ее на письменный стол, открыв», выбрал из кучи бумаг несколько нужных.
— Да, Лухт, Вера Лухт. Вот эти письма, — Сергей показал несколько листков Илье. — Я хорошо помню их содержание. В одном из них Лухт просит отца быть осторожнее и словно бы предупреждает его об опасности. Раньше я почему-то не придал этому значения. Как я понял, роман их начался уже давно. Я старался разыскать эту женщину, надеясь, что она может пролить свет на смерть отца. Но все оказалось бесполезным. Все мои попытки натыкались на какие-то препятствия, словно мне нарочно кто-то мешал. Она исчезла. Теперь ты понимаешь, какое значение для меня имеет эта твоя встреча.
Сергей, в любой даже самой экстремальной ситуации хранивший ледяное спокойствие, казался взволнованным. И это удивило Илью, побывавшего с ним в таких переделках, из которых они запросто могли не вернуться живыми.
Поделиться книгой: