Живодерня

– Ничего себе занимать, – ухмыльнулся Илья. – Это больше на разбойное нападение походит.

– Это у него характер такой – манера общения. С похмела душу вытрясет. А долги отдает исправно.

Из коридора слышался незатихающий грохот и назидательный голос Сергея.

– Может быть, вам лекарство? – спросил Илья участливо.

– Нет, отпустило, – сказал Егор Петрович. – У меня после пыточной комнаты сердце шалит.

– Да, – тяжело вздохнул Илья, усаживаясь на продавленный диван, – у меня теперь, наверное, тоже шалить будет. Я у Китайца тоже побывал этой ночью. Не знаю, как только не поседел…

Дверь открылась, и в комнату вошел Сергей; куртка его была застегнута.

– Я, Егор Петрович, вашего соседа поучил хорошим манерам, что характерно. Но он, по лицу видно, мужчина забывчивый – нужно будет перед уходом память ему освежить.

– Зря вы его. Он мужик вообще-то неплохой. Бывает, конечно…

– А под глазом у вас что? Его работа? – спросил Сергей.

Илья тоже обратил внимание на синяк.

– Это случайно. – Егор Петрович поморщился.

Сергей уселся рядом с Ильей.

– Как же тебе удалось бежать? – с состраданием спросил Егор Петрович у Ильи.

Илья рассказал вкратце.

– Теперь они не отстанут, – вздохнул Егор Петрович.

– Ничего. Это уже мое дело. Вы, Егор Петрович, расскажите нам лучше, что это за саркофаг Гомера такой. Откуда он взялся и почему известно про него Китайцу?

– Насчет Китайца ничего сказать не могу,-махнул рукой Егор Петрович.

– Ну хорошо. У Китайца мы сами спросим, тогда расскажите хотя бы историю этого саркофага.

– Да уж, у Китайца сами спросите, сделайте милость. А о саркофаге известно мне вот что: Гомер – греческий поэт, которому приписывают эпопеи "Илиада" и "Одиссея", – личность сама по себе легендарная. До сих пор о его рождении, жизни и смерти существует множество предположений. И даже был ли он вообще, тоже ставится под большой вопрос. Во всяком случае, семь или даже восемь городов Эллады уже три тысячелетия оспаривают друг у друга право считаться родиной великого поэта. Кстати сказать, был ли Гомер слепцом или зрячим, тоже неизвестно. Но в самый разгар русско-турецкой войны в тысяча семьсот семидесятом году на одном из островов Средиземного моря был обнаружен чудом сохранившийся саркофаг Гомера. Офицер Домашнев, командовавший десантом, доставил эту гробницу в Петербург и подарил ее графу Строганову, который и установил ее в саду собственной дачи в Новой Деревне. Современники утверждали, что саркофаг был не только красивый, но и фантастически дорогой. Его охраняли денно и нощно. Но увы, удивительным, непостижимым образом саркофаг исчез со своего постамента. К счастью, сохранился эскиз Воронихина установки античного саркофага в саду строгановской дачи. Но нужно сказать, что это легенда, и был ли саркофаг гомеровским, неизвестно. Скорее всего, это выдумка.

– Так все-таки есть он или его нет?! – воскликнул Сергей.

Егор Петрович замялся и посмотрел через окно во двор.

Во дворе мужчина пенсионного возраста через окно первого этажа в возбуждении кричал вышедшей из парадной молодой женщине:

– Да, я инвалид! Но инвалид по общей группе! Не то, что ты думаешь! У меня общая группа!!

Через открытую форточку его было слышно хорошо.

– Вы, Егор Петрович, лучше нам скажите, есть этот саркофаг хренов? Вы меня лучше не нервируйте, а то из вас все клещами тянуть нужно.

При этих словах Егор Петрович вздрогнул и побледнел.

– Ну есть, – согласился легендолог неохотно.

– У чуди? – давил Сергей.

– Да, – сознался Егор Петрович.

– Наконец-то. Что же вы сразу не говорите – все из вас вытягивать нужно.

– У чуди, – задумчиво проговорил Егор Петрович, глядя в одну точку. – Да не у той.

– Как это – не у той? – удивился Илья.

– Что же, еще какая-то чудь есть? – улыбнулся Сергей.

– В том-то и дело, что есть.

– Та-а-к. – Сергей развел руками. – Ну уж этого я никак предположить не мог.

– Есть, – не обращая внимания на его скептическую реплику, продолжал Егор Петрович. – Вы поймете, почему я не хотел рассказывать вам об отделившемся чудском племени. Ведь в моих жилах тоже течет их кровь. Видите ли, в старинных книгах о белоглазой чуди писали жуткие вещи: будто они людоеды и великаны. Отчасти так оно и есть. Насчет великанов сильно преувеличено, хотя люди этого народа отличаются большим ростом, а когда-то в старину он был просто исполинским. Да я и сам не маленький. А вот о людоедстве…-Егор Петрович замялся, окинул Сергея и Илью взглядом (не людоедским, а словно прикидывая, стоит ли говорить им) и продолжал: – Я специально изучал когда-то вопрос каннибализма. Первое упоминание о людоедстве относится к две тысячи двухсотому году до нашей эры. Тогда численность жителей Египта сильно сократилась из-за каннибализма. В том же Египте в тысяча шестьдесят пятом году страна пережила семь голодных лет. На улицах Каира его жители с наступлением ночи, затаившись на террасах, выбрасывали на улицу крюки на веревках и ждали неосторожного прохожего. И как только такой появлялся – его тут же забивали гарпуном и поднимали наверх. В Китае, например, в одной только провинции в семьсот пятьдесят седьмом году было съедено тридцать тысяч человек. А в IX-X веках в том же Китае царил разгул зверствований. В это время, когда сто тысяч восставших противостояли стотысячной императорской армии, была создана так называемая служба "Скотобойня и молотилка". Служба "скотобойни" занималась тем, что по приказу генералов отбирала детей у деревенских жителей, выкармливала кислым тестом, затем варила их, чтобы прокормить регулярную армию. А чтобы пополнить запасы и иметь их в нужном количестве впрок, существовала вторая служба, в обязанность которой входила сушка перемолотого мяса истребленных детей…

– Послушайте, Егор Петрович, – перебил Сергей, – для чего вы рассказываете нам эти "ужастики"? Хотите, чтобы мы плохо спали ночью?

– Да нет, – смутился Егор Петрович, – я просто хотел сказать о глубине корней каннибализма, порой носящего ритуальный характер. Часто это происходит не от голода, но передается из поколения в поколение как обычай. Так, совсем недавно были случаи человекоядства в Австралии. Но самое, может быть, ужасное, что людоедство передается по наследству, как заболевание.

– Что вы все о людоедах? Чудь тоже, что ли, людоеды?

– К сожалению, это так, – потупил взгляд Егор Петрович.

Илью замутило. Выходит, он три года назад ночевал у потомственного людоеда и не знал этого.

– Раньше такой обычай действительно у чуди был. В прошлый раз я рассказал вам не все. Когда Петр Первый строил Петербург, ушедшая под землю чудь отчаянно боролась за свою жизнь, не желая сдаваться и все еще рассчитывая на то, что удастся вынудить царя бросить затею со строительством города. Тогда племя было многочисленным и сильным. Умелые шаманы наводили порчу, заманивали людей в трясину, под землю… Часто случались факты ритуального людоедства. Оттого, возможно, власти особенно боялись и ненавидели этот народ. Но ведь, если взглянуть объективно, они пришли на землю чуди. Да, это была страшная затяжная война со множеством жертв. Но приблизительно в тысяча семьсот девяностых годах в племени чудь случился раскол. Одна часть племени, не желая больше войны с наземными жителями, хотела жить спокойно, а другая, настроенная воинственно, – продолжить борьбу. Хотя к тому времени исход многолетней войны был ясен. Чудь проиграла. – Егор Петрович вздохнул, словно сожалея о войне, проигранной много лет назад. И продолжал: – С тех пор племя разделилось. Одна его часть осталась под старым городом, а другая…

Дверь в коридор вдруг открылась, и сосед-верзила с виноватым видом кающегося двоечника сделал осторожный шажок в комнату.

– Ты извини, Петрович, – развел он руками. – Погорячился я сегодня. Не буду больше. Точно не буду.

– Ладно, – махнул рукой Егор Петрович.

Верзила опасливо покосился на Сергея.

– А деньги, что у тебя занимал, отдам скоро. Точно отдам.

Верзила вышел, аккуратненько, чтоб, не дай Бог, не зашуметь, прикрыл дверь.

– Надо же, первый раз в жизни, – сказал Егор Петрович, с уважением посмотрев на Сергея. – Первый раз дверью не хлопнул, – и в недоумении добавил: – Еще извинился.

– Теперь всегда будет извиняться. И куда же, Егор Петрович, неугомонная чудь переселилась?

– Под кладбище. – Егор Петрович развел руками. – Да, под городское кладбище.

– Ух ты! – вырвалось у Ильи.

– Стало быть, они под кладбищем и по сей день живут?.. – проговорил Сергей.

– Насколько мне известно, да. Между многими кладбищами города существуют подземные ходы. Там целые города. Но не это важно. Самое главное, что под кладбище ушли самые свирепые и беспощадные из этого народа. Некоторое время они еще вели войну с земной властью, потом перестали. Но все равно дикие и жуткие их обычаи сохранились. И по сей день, я знаю, они продолжают ужасные обычаи каннибализма, крадут земных женщин и, что самое ужасное, не дают спокойно жить городской чуди. Часто они нападают на них, выкрадывают их женщин, их реликвии… Так оказалось и с саркофагом Гомера. Лет тридцать назад кладбищенская чудь, перебив охранников, выкрала саркофаг Гомера.

– Значит, саркофаг действительно существует,-задумчиво проговорил Илья.

– Да, но он не достижим ни для кого. Нужно сказать еще, что кладбищенская чудь (в отличие от городской) стала с годами более многочисленной. Не стану утверждать, что употребление в пищу мяса покойников улучшает здоровье и обеспечивает прирост населения, но городской чуди все труднее сдерживать натиск кладбищенской. Меня всегда предупреждали подземные жители, чтобы я при посещении кладбищ был очень осторожен. Не дай Бог попасть им в руки, – закончил свой рассказ Егор Петрович. – Так что Китайцу никогда не добраться до саркофага Гомера.

– Теперь многое стало понятным, – сказал Илья.

– Нам пора. – Сергей сделался отчего-то сумрачным. – Думаю, мы еще увидимся.

– Я тоже надеюсь.

Егор Петрович, припадая на искалеченную ногу, проводил их до двери.

– Кстати, – понизив голос, зашептал он. – Я уже наладил с ними связь, так что об опасности их уже предупредил. А вам, Сергей, спасибо за заботу о моем соседе. Приходите почаще.

– Приду еще, – пообещал Сергей,-освежу ему память.

Уже у двери взгляд Ильи задержался на банке с насекомыми и деревянном гробике. "Уж не саркофаг ли это греческого поэта в миниатюре? – мелькнула у Ильи мысль.-Странное же применение нашел для него потомственный людоед…"

– Это случайно не саркофаг Гомера? – улыбнулся Илья, кивнув на саркофажик.

И тут же пожалел об этом: легендолог зло сверкнул на него глазами, что-то жуткое было в его взгляде – от чего Илью внутренне передернуло.

Егор Петрович не ответил.

– Не знаю почему, но не доверяю я легендологу, – сказал задумчиво Сергей, уже сидя в машине. – Мне кажется, он чего-то не договаривает, может быть самого главного…

Илья пожал плечами, промолчав. Он тоже чувствовал какую-то фальшь в словах Егора Петровича.

– Ладно, поехали в гараж.

Сергей бросил недокуренную сигарету в окошко и включил магнитофон – по ушам шарахнуло Иоганном Себастьяном Бахом.

Глава 4

ВЫШЕЛ МЕСЯЦ ИЗ ТУМАНА – ВЫНУЛ НОЖИК ИЗ КАРМАНА…

Перед тем как посетить человека, имевшего отношение к уголовному миру, чтобы наябедничать ему на Китайца, Сергей решил заехать в гараж.

Было одиннадцать часов утра. Светило солнце. Располагаясь во дворе ветхого дома, гараж и сам был старого довоенного образца, одной стеной примыкая к зданию котельной, другой – к такому же старому гаражу.

– Здесь еще мой отец машину держал. Ко мне вот по наследству перешел, – говорил Сергей, отворяя скрипучую, с облупившейся краской створку ворот.-Мой отец был послом.

Сергей зажег в гараже свет и, затворив ворота, закрыл их на засов.

Гараж был завален запчастями для автомобиля. Помещение было настолько обширным, что без труда вместило в себя старый корпус "Волги" без колес, и еще хватило бы места для двух, даже для трех автомобилей.

– Я тебя вот зачем сюда привез,-заговорщически сказал Сергей, заводя Илью за остов "Волги" в самый угол гаража.

Освободив часть пола от мелких запчастей, он отогнул край черного резинового коврика. Под ним оказался люк. Подняв его металлическую крышку, Сергей стал спускаться в подземную темноту. Илья подождал, когда внизу зажегся свет, и, увидев проржавевшие прутья лестницы, стал спускаться за Сергеем.

Илья оказался в небольшой, оборудованной под жилье комнате. Вдоль стены стояли кровать, бельевой шкаф, сервант с посудой… Но какое же все это было старое и ветхое, покрытое толстым слоем пыли.

– Здесь я играл в детстве, – ностальгически проговорил Сергей, озирая убогую обстановку. – А еще раньше, в сталинские времена, здесь прятался брат моей матери – чересчур ответственный работник, каких особенно любили расстреливать. Когда за ним пришли труженики НКВД, он через окно драпанул и прятался здесь под землей. Восемь лет в этой одиночке отсидел – здесь и умер.

– Как чудь, – пошутил Илья.

– А я здесь в детстве играл. Я тебя сюда привел, чтобы ты знал место, куда можно спрятаться в случае чего. Здесь никто не найдет. А еще, – Сергей отодвинул от стены шкаф, и Илья увидел на уровне пола ржавое металлическое оконце, – этот ход ведет в котельную. Через него, что характерно, можно вылезти. Сейчас котельная не работает. Можно было бы сползать посмотреть, да пачкаться неохота.

– А мне здесь нравится, – озираясь, сказал Илья, – люблю разруху. – Я бы здесь недельку пожил: в романтической обстановке, с прекрасной дамой…

Сергей ухмыльнулся и разгладил рукой усы.

– Нам, что характерно, теперь главное выжить. Пушку я сюда кладу. Понял?

Расстегнув куртку, он вынул из-за пояса (на котором висели ножи) пистолет, замотал его в поднятую с пола тряпку и сунул в щель рядом с оконцем.

– Во всяком случае, здесь всегда можно пересидеть китайское нашествие. А сейчас давай-ка выбираться отсюда.

Сергей застегнул куртку, погасил свет, и они поднялись наверх.

– Запасной ключ от гаража справа, под воротами. Я покажу.

Они вышли во двор. Илья замешкался при выходе. После полумрака гаража солнце ударило по глазам. Вышедший первым Сергей стоял возле ворот, подняв, как дирижер, руки, словно вот сейчас взмахнет ими, и грянет…

И тут Илья увидел троих мужчин, перед которыми в позе руководителя оркестра застыл Сергей.

– Ты, человечек, тоже рученьки подними,-посоветовал Илье знакомый голос.

К своему изумлению и ужасу, в стоящем между двумя жлобами человеке Илья признал лжекитайца. Ему сразу сделалось нехорошо в желудке, как будто он съел что-то несвежее; голова закружилась, должно быть, у этого человека было мощное энергетическое поле, излучающее злобу.

– Я сказал – рученьки подними.

Свои руки самозванец держал в карманах брюк, зато у двоих, стоящих по бокам от него, стриженых коренастых парней в руках убедительно чернели пистолеты. Илья поднял руки.

– Мальчишки у меня в тире работников ФСК тренируются, так что стреляют неплохо, – похвастался лжекитаец. – А если они не попадут, то уж Бердяй не промахнется.

Он кивнул головой куда-то наверх.

Сергей с Ильей посмотрели в направлении кивка. На крыше гаража сидел человек, тоже с пистолетом в руке.

– Ты, придурок, слезь – крышу продавишь, что характерно.