Помоги проекту - поделись книгой:
В зону конфликта П. З. Эванса отправили вовсе не из-за его лингвистических способностей.
– Я люблю безалкогольные напитки. – Эванс открыл очередную колу, протер салфеткой, прочистил горло и постарался не закашляться.
– Нам понадобится та книга. Тот Диккенс, – кивнул на список Диас.
– Я позвоню своим людям в Штаты и попрошу отыскать, – пообещал Эванс.
– Ладно, допустим, я попал к нему в дом. Что дальше? – спросил Диас. – Я застрелю его. Охрана – меня.
– Очень эффективно, – заметил Эванс.
– Но не похоже на твои фирменные успешные планы, П. З.
– Это точно. Тебе придется подложить бомбу.
– Бомбу? – с тревогой переспросил Диас. – Я не очень люблю бомбы.
Эванс жестом показал на компьютер, ссылаясь на свежий имейл.
– Следов велят не оставлять. Никто не должен вычислить наших заказчиков. Поэтому нужна бомба, да такая, чтобы устроить пожарище.
– Сопутствующих потерь не избежать, – проговорил Диас.
Американский агент пожал плечами:
– У Кучильо нет ни жены, ни детей. Фактически он живет один. Люди из его окружения виновны не меньше, чем он. – Эванс постучал по снимку резиденции Кучильо, сделанному с беспилотника, и пожал плечами. – Оказавшиеся в доме – оправданные жертвы, только и всего.
Он любил свое прозвище.
Алонсо Марии Карильо льстило, что люди о нем весьма высокого мнения и дали прозвище, которое подошло бы мафиозо. Совсем как у Джоя «Ножа» Вителли из сериала «Седьмая авеню».
Кучильо – это нож, лезвие, кинжал. Так здорово! А ведь по иронии судьбы он не был головорезом, вроде Тони Сопрано[2]. Крепкий физически, он казался жестким, но бизнесмену в Мексике иначе нельзя. А вот голос у него звучал мягко, с нотками искреннего любопытства, почти невинно. Держался он скромно, из себя не выходил.
Кучильо работал дома, неподалеку от элитного района Идальго-плаза, в отдельном кабинете. Резиденцию окружали высокие стены, вокруг дома росли деревья, но из просторного кабинета Кучильо просматривалась Черро-де-ла-Компанья, самая высокая гора в городе, если тысячефутовую скалу можно назвать горой.
Пришла пора заканчивать работу – Кучильо трудился в кабинете с шести утра. Без перерывов. Итак, он отложил дела и загрузил приложения для нового айфона, который потом синхронизирует с айпадом. Кучильо любил гаджеты – и для отдыха, и для работы он неизменно выбирал новинки. Торговые представители его компаний работали во всей Мексике. Кучильо держал с ними постоянную связь через облако, которое считал лучшим изобретением десятилетия.
На сегодня хватит. Кучильо встал из-за стола и случайно глянул на себя в зеркало. Для старика неплохо.
Кучильо, ростом в пять футов девять дюймов, напоминал Эмилио Фернандеса, которого считал величайшим актером и режиссером Мексики. Фернандес сыграл во множестве фильмов, но лучшей стала роль генерала Мапаче в «Дикой банде», одном из немногих по-настоящему честных фильмов о Мексике.
«Неплохо», – снова подумал Кучильо, глядя в зеркало на густые черные волосы, на лицо, на умные карие глаза. Женщины до сих пор его любили. Да, некоторым Кучильо так или иначе платил, но он умел выстраивать отношения. Он умел разговаривать, умел слушать, а еще умел часами заниматься любовью. Не каждому пятидесятисемилетнему такое под силу.
«Старый черт», – прошептал Кучильо, криво улыбнулся при мысли о своем тщеславии и вышел из кабинета. Служанке он объявил, что поужинает дома.
Кучильо отправился в самое любимое свое место на всей земле – в собственную библиотеку. В большом – шестьдесят на сорок футов – здании царила прохлада, а влажность тщательно контролировалась (и это в Эрмосильо, лежащем посреди пустыни Соноры, где бывает два-три дождливых дня в год). Тюлевые занавески защищали обложки и кожаные переплеты от выгорания.
Высота потолков достигала тридцати футов. Стеллажи стояли по периметру зала, над ними – верхние ярусы полок, к которым попадали с узких мостков, поднявшись по металлической спиральной лестнице. В центре зала стояли параллельно друг другу три стеллажа в десять футов высотой, у входа – библиотечный стол в окружении удобных стульев, мягчайших кресел и торшера с неяркой желтой лампой. В маленьком баре хранились лучшие бренди и односолодовые скотчи. Кучильо обожал кубинские сигары, но в этом зале не курил никогда.
В библиотеке хранилось двадцать две тысячи книг, почти все – первоиздания. Многие существовали в единственном экземпляре.
Обычно, проработав целый день в одиночестве, Кучильо пользовался относительной вечерней прохладой и отправлялся ужинать в «Сонору стейк», а потом в бар «У Руби» с друзьями и, разумеется, с охраной. Однако слухи о готовящейся атаке казались слишком серьезными, чтобы их игнорировать – стоило бы отсидеться в резиденции, пока все не прояснится.
«Ну что за страна! – с досадой подумал Кучильо. – Будь ты бизнесменом-филантропом, трудолюбивым крестьянином или наркобароном, отношение одинаковое – тебя запугивают».
Когда-нибудь это изменится, а сегодня Кучильо без проблем посидит в любимой библиотеке. Он позвонил экономке и попросил приготовить на ужин лингуине примавера, пасту с органическими овощами и травами со своего огорода. Еще он заказал калифорнийское каберне и воду со льдом.
Кучильо включил небольшой телевизор высокой четкости, чтобы посмотреть новости. Несколько сюжетов касалось будущей пятничной церемонии в Мехико, в честь годовщины войны, которую президент в очередной раз объявил картелям. На церемонии должны были выступить президент и представитель американского Управления по борьбе с наркотиками. Другой сюжет касался убийств на почве наркотиков в Чиуауа[3]. Кучильо покачал головой.
Через полчаса принесли ужин. Кучильо сел за стол, снял галстук – он всегда одевался как на работу, даже если не выходил из дома – и заправил салфетку в воротник. За едой он думал о книге Диккенса, которую Давила, его агент, собирался доставить завтра. Кучильо радовался тому, что книгу привезут раньше, и тому, что цена будет ниже заявленной изначально. Торговец, которого нашел Давила, явно нуждался в наличных и готов был снизить ее на пять тысяч, если Кучильо заплатит наличными американскими долларами. Разумеется, Кучильо тут же согласился. Давила выразил готовность уменьшить соответствующим образом свой гонорар, но Кучильо заявил, что выплатит оговоренный процент. Давила устраивал его целиком и полностью.
В дверь постучали. Вошел Хосе, начальник охраны. Кучильо сразу понял: новости плохие.
– Сеньор, со мной только что связался информатор из столицы. Слышали про угрозу нападения на автобус в пятницу? На туристский автобус? Угрозу связывают с вами.
– Нет!
– К сожалению, да.
– Черт подери! – пробормотал Кучильо. Ругательств крепче этого он себе не позволял. Он вообще сквернословил редко. – Со мной? Бред какой-то! Я тут совершенно ни при чем. На меня все вешают!
– Мне очень жаль, сеньор.
Кучильо успокоился и обдумал ситуацию.
– Позвони в автобусные компании, в службы безопасности – кому только можно. Сделай все, чтобы пассажиры не пострадали. Нужно позаботиться, чтобы пострадавших не было вообще. Иначе все повесят на меня.
– Сеньор, я постараюсь, только…
– Понимаю, всю страну не проконтролируешь, – терпеливо проговорил Кучильо. – Просто используй по максимуму наши возможности.
– Да, сеньор, постараюсь, – пообещал Хосе и поспешил прочь.
Справившись с гневом, Кучильо закончил ужин и принялся, потягивая вино, шагать вдоль стеллажей, наслаждаясь их многочисленным содержимым.
Двадцать две тысячи…
Кучильо вернулся в кабинет и еще немного поработал над проектом, занимавшим его последние несколько месяцев, – за чертой Эрмосильо он хотел построить еще одно предприятие по производству автозапчастей. Американцы разместили в городе большой автозавод, и Кучильо отлично заработал, поставляя туда запчасти. Новый завод – это еще четыреста рабочих мест. Кучильо пользовался глупостью американцев, но не мог понять, зачем они переносят производство за рубеж. Сам он никогда так не поступил бы. В бизнесе, да нет, везде, все держится на верности.
В десять часов Кучильо решил лечь спать. Он вымылся и пошел к себе в спальню, снова думая о «Лавке древностей», которая придет завтра. От таких мыслей поднималось настроение. Кучильо надел пижаму и посмотрел на тумбочку.
Какую книгу выбрать, чтобы уснуть?
Кучильо решил продолжить чтение «Войны и мира», подумав, что это название очень точно описывает жизнь бизнесмена в Мексике.
В гостиной квартиры со сложной имущественной принадлежностью П. З. Эванс склонился над импровизированным верстаком, собирая бомбу.
Работал он тщательно, но не потому, что рисковал взлететь на воздух (это ему не грозило, по крайней мере сейчас), а из-за того, что схемы были маленькими, руки же Эванса – большими. Раньше ему пришлось бы заниматься пайкой, а нынче самодельные бомбы изготавливались по принципу «включи и работай». Эванс вдавливал схемы в супермощный пластит, которым начинил кожаный переплет книги, вскрыв его скальпелем.
На часах было одиннадцать вечера, а напарники за целый день ни разу не передохнули. Последние двенадцать часов они скупали необходимое для грядущей операции – хирургические инструменты, электронику и драму Шиллера «Разбойники» в кожаном переплете. Книгу посоветовал взять Давила, новый партнер напарников, потому что Кучильо очень любил немецкого поэта.
Эванс поглядел на сделанное им в ювелирную лупу и кое-что исправил.
С соседней площади в раскрытое окно лилась заразительная музыка в жанре нортеньо. Отчетливо слышался аккордеон. Окна открыли, потому что температура обещала стать терпимой, а кондиционер выключили. Эванс убедил себя, что кашляет из-за плесени.
Алехо Диас сидел рядом и молчал, заметно нервничая. Нервничал он не из-за бомбы: его явно пугала роль библиофила и эксперта по Диккенсу.
Тем не менее Диас периодически отрывался от труда «Как собирать первые издания современных книг» и поглядывал на бомбу. Эванса так и подмывало броситься на пол с криком: «Черт! Пять… четыре… три…» Чувство юмора у мексиканца имелось, но такая шутка, пожалуй, выходила за границы допустимого.
Примерно через полчаса Эванс приклеил кожу на место.
– Ну вот, готово.
Диас глянул на его работу.
– Малышка!
– Ага, бомбы, они такие. В этом их прелесть.
– Сработает?
– О да! – заверил Эванс, хохотнув.
– Здорово, – нервно пролепетал Диас.
У Эванса пискнул телефон: пришла зашифрованная эсэмэска.
– Наживка приехала, – объявил он, прочитав сообщение.
Минуту спустя в дверь постучали. В сообщении имелись все нужные кодовые слова, но оба агента вытащили оружие.
Однако пришел не самозванец, а тот, кто должен был явиться, – служащий Совета по экономическому развитию при консульстве США в Северной Мексике. Эванс с ним уже работал. Коротко кивнув, мужчина вручил Эвансу сверток, развернулся и ушел.
Эванс вскрыл упаковку и достал «Лавку древностей» Диккенса. Шесть часов назад книга лежала в известном нью-йоркском магазине на Уоррен-стрит. Доставивший ее заплатил наличными и чартерным рейсом привез книгу в Сонору.
Убивать мерзавцев не только опасно, но и дорого.
Эванс снова упаковал книгу.
– Что делаем дальше? – спросил Диас.
– Ты просто читай. – Эванс кивнул на книгу. – Когда закончишь, хорошо бы освежить познания в английской литературе. Никогда не знаешь, какая тема всплывет.
Диас закатил глаза, сел поудобнее и потянулся.
– Пока я прохожу школьную программу, чем займешься ты?
– Пойду гулять и напьюсь.
– Это несправедливо, – заметил Диас.
– И не говори! Может, еще и перепихнусь с кем-нибудь.
Вторая часть плана не осуществилась, хотя Эванс был очень близок к этому.
Молодая красотка Кармелья из соседнего бара оказалась слишком напористой. Вот Эванс и заподозрил, что она вынашивает коварный план: заарканить американского мужа, привлекательного и явно имеющего работу.
Так или иначе, вовремя вмешалась текила, и до игры «К тебе или ко мне?» просто не дошло.
Сейчас было десять утра и, разумеется, жарко как на сковородке. Кондиционер не работал; впрочем, кашель у Эванса прошел.
– Выглядишь ужасно, – отметил Диас, глядя на напарника. – Ты в курсе, что большинство самых популярных романов Диккенса изначально печатались по частям? И что творил он под влиянием готических романов Викторианской эпохи, но придавал своему стилю налет экстравагантности?
– Если заведешь такой разговор у Кучильо, тебе капец.
– Хочу прочитать что-нибудь из Диккенса. Его на испанский переводили?
– Думаю, да. Не знаю.
Эванс открыл дипломат, который купил накануне и снабдил тайным отделением. Туда он спрятал томик Шиллера, над которым трудился накануне вечером, и закрыл. В другие отделения Эванс сложил квитанции, прейскуранты, листы бумаги – все, что может захватить торговец книгами на встречу с клиентом. Туда же отправился Диккенс в пузырчатой пленке. Затем Эванс проверил приложение связи на айпаде, который предстояло взять с собой Диасу. Айпад будет якобы находиться в спящем режиме, но гиперчувствительный микрофон уловит каждое слово Кучильо и Диаса. Приложение работало нормально.
– Так. – Эванс проверил свою девятимиллиметровую «беретту» и спрятал в поясную кобуру. – Приманка готова, устройство готово. За дело!
Напарники спустились к стоянке. Эванс направился к огромному старому «меркьюри», да, к настоящему «меркьюри», коричневому, выгоревшему на солнце, с идентификационным номером, которого официально не существовало. Диас двинулся к темно-синему «линкольну», зарегистрированному на «Коллекционные книги Давилы», который Давила согласился одолжить им сразу же, чуть ли не со слезами на глазах.
По неписаным законам проведения операций, в которых есть реальный шанс погибнуть через час, напарники не говорили ни об удаче, ни о надежде, ни об удовольствии от совместной работы. Даже руки друг другу не пожали.
– Ну, увидимся.
– Sí.
Они расселись по машинам, завели моторы и погнали прочь со стоянки.
По дороге к имению Кучильо Алехо Диас не мог не думать об автобусе. О туристах, которых этот мясник завтра сожжет заживо. Диас вспомнил вчерашние слова П. З. Эванса и подумал, что для Кучильо эти люди – тоже оправданные жертвы.
Диас с ненавистью подумал о том, что все эти Кучильо делают со страной. Да, в Мексике жарко, грязно, экономика нестабильная. Страна вечно прозябает в тени северного гиганта, которого мексиканцы любят и ненавидят.
Но эта страна – его родина, которую нужно уважать, несмотря на ее несовершенства.
Поделиться книгой: