Помоги проекту - поделись книгой:
Память явно подводит старика. Он пробует с десяток других тумблеров, пока наконец не находит нужный. Спаренные генераторные установки фыркают и замолкают, выключив систему фильтрации.
Низкий гул тотчас же сменяется звуком падающих капель. Масао покидает машинный зал и направляется к кладовке с экипировкой. Раздевшись, Масао натягивает на себя мокрый гидрокостюм. Достает с полки баллон с воздухом. Удостоверяется, что он полный. Прикрепляет баллон к надувному жилету с компенсатором, берет ласты, маску, грузовой пояс и специальный мешок для мусора, похожий на плотно сложенную сеть. Затем перекидывает баллон с воздухом и жилет через плечо.
– Уф… – Колющая боль в сердце заставляет старика опуститься на одно колено.
Порывшись в куче снятой одежды, Масао достает из кармана брюк баночку с белыми таблетками.
С трудом отвинтив защищенную от детей крышку, он поспешно кладет под язык крошечную таблетку нитроглицерина.
Боль в груди понемногу стихает.
Масао отдыхает еще десять минут, затем, почувствовав себя немного лучше, берет снаряжение. Он, естественно, и не подозревает о том, что в одной из коронарных артерий образовался тромб.
Старик с трудом преодолевает два пролета бетонной лестницы, ведущей к арене, и неожиданно слышит до боли знакомые звуки: глухую дробь вудуистских барабанов, доносящуюся из расположенных под водой динамиков.
Недовольный собой, Масао вглядывается в подернутый предвечерней дымкой серый горизонт, обдумывая следующий шаг.
Масао открывает вентиль баллона с воздухом, проверяет регулятор и принимается натягивать экипировку.
– Мак?
Патриция проходит через гостевую каюту прямо в каюту Мака. И находит его, бледного, небритого, склонившегося над раковиной. В помещении пахнет алкогольной блевотиной.
– Мак?
– Триша… Господи, как ты…
– Я ждала тебя два часа. Что, блин, с тобой приключилось?!
– Не знаю. Полагаю, слишком длинная ночь. Дай мне несколько минут, хорошо?
– Тогда пойду приготовлю кофе.
– Ага, кофе. Лучше плесни его мне прямо в глаза.
Оставив Мака, Патриция направляется на крошечный камбуз… и сталкивается с незнакомой девушкой.
Отпадная пергидрольная блондинка. Длинные волнистые волосы спускаются до копчика. В пупке пирсинг. На щиколотке тату рыбы-молота.
Абсолютно голая.
– Привет. Ты, наверное, Триша. Прошлой ночью Мак твердил твое имя. По-моему, очень мило.
У Патриции отвисает челюсть, от лица отливает кровь.
– А ты, черт возьми, кто такая?!
– Тамека Миллер. Мы с Маком познакомились вчера вечером на соревновании серфингистов. Не волнуйтесь, я не собираюсь с ним встречаться. Просто случайный секс.
– Надо же, как мне повезло!
Мак, шатаясь, выходит как зомби в коридор:
– Ох!.. Вот дерьмо!..
– Ага, ты в полном дерьме. – Патриция переходит от слов к делу и бьет его правой рукой в левый глаз.
Мак падает навзничь, свалив на пол кофейник.
– Ой-ей-ей! Проклятье! Триш, если бы ты позволила мне все объяснить…
– Ублюдок! Я впустую потратила на тебя два года жизни.
Мак трет глаза, колесики в мозгу по-прежнему крутятся еле-еле.
– Послушай, мне очень жаль. Ты действительно заслуживаешь лучшего. Просто… просто я еще не готов сидеть на привязи…
– И поэтому ты переспал с Мисс Калифорнийской Малолеткой?
– К твоему сведению, в марте мне исполнится двадцать два.
– Заткнись! – Покинув камбуз, Патриция поднимается на палубу.
– Триш, погоди! – Мак тащится вслед за ней по трапу навстречу слепящему дневному свету. – Мы можем поговорить? Пожалуйста.
– Катись к черту! – Она встает на транец и прыгает за борт.
Берег всего в четверти мили от катера.
Масао перелезает через пятифутовую подпорную стенку и спускается по вертикальной алюминиевой лестнице в лагуну, балансируя на нижних ступеньках, чтобы надеть маску. Вставив в рот регулятор, он делает несколько вдохов, берет за ручку мешок для мусора и отталкивается.
Надувной жилет держит его на поверхности. Масао поднимает голову и замечает Атти, которая поливает из шланга плексигласовые панели, установленные над южной опорной стеной лагуны. Несмотря на низкую зарплату, девушка-инвалид прилежно моет стекла каждый вторник, пятницу и воскресенье, а по понедельникам и четвергам сметает песок с арены. По средам и субботам она проходит курс физиотерапии. Если бы не это, Атти каждый божий день проводила бы в институте.
Масао машет ей рукой, затем нащупывает на жилете выпускной клапан. Нажав на кнопку дефлятора, он выпускает лишний воздух, после чего стремительно погружается ногами вперед в зеленые воды рукотворной лагуны.
Барабанная дробь пульсирует у него в ушах. Подавив желание подняться наверх и выключить динамики, Масао продолжает погружение. Ему приходится, зажав нос, выровнять давление, чтобы преодолеть семьдесят футов, отделяющих его от сумрачного дна.
Стальная решетка шириной двадцать футов закрывает основную дренажную трубу, тянущуюся на всю ширину бассейна. Масао сгибается над решеткой, забитой водорослями, дохлой рыбой и прочей дрянью. Тут же плавает мертвая морская черепаха, ее передняя ласта застряла в дренажной трубе.
Низкая барабанная дробь пробирает до костей, пульс старика учащается в такт завораживающему ритму. Масао нервно озирается по сторонам, затем улыбается, понимая, что становится параноиком.
Зажав в левой руке сетку, Масао принимается выдирать из решетки водоросли и собирать мусор.
Патриция Педраццоли держит голову над водой и начинает грести еще интенсивнее, пробиваясь через полосу прибоя. От кипящей на медленном огне ярости мускулы наливаются силой, и Патриция уже не обращает внимания на холодную тихоокеанскую воду.
Девушка не замечает призрачного сияния, следующего за ней в восьмидесяти футах от поверхности, – сияния, от которого темно-синий цвет вод становится изумрудным. Однако ее настораживают доносящиеся с правой стороны истошные вопли:
– Триша, акула! Акула, Триш… Это мег!
Патриция перестает грести, сердце бешено колотится. Тяжело дыша, она делает рывок вперед и оглядывается.
«Ангел II» плывет по инерции в двадцати футах справа от нее, Мак перегибается через леер, защитив глаза ладонью от исходящего от воды мерцания, и пытается скрыть озорную ухмылку:
– Прости, мне нужно было привлечь твое внимание.
– Задница!
– Пусть я задница, но, эй, я несчастная задница! Позволь мне хотя бы тебя забрать. Если хочешь, можешь поставить мне фингал и под вторым глазом.
– Уж лучше я поплаваю с мегом! – Опустив голову в воду, Патриция упрямо продолжает плыть.
Ангел кружит внизу, вдыхая запахи моря, ее мозг обрабатывает информацию об аминокислотах в содержащейся в воде моче, масляных пятнах на шкуре, запах от желез внутренней секреции после недавнего эстрального цикла…
Акула поднимается, чтобы начать кормежку.
Но внезапно обнаруживает другие импульсы: отдаленные низкочастотные реверберации, воздействующие на основные инстинкты, впиваются в мозг.
В отличие от большинства рыб, хищные акулы вроде Carcharodon megalodon обладают достаточно сложным мозгом – центром управления самой совершенной нервной системой из всех, что когда-либо создавала Природа. Слуховые, зрительные, обонятельные и электрические сигналы обрабатываются средним мозгом животного, мозжечком и задним мозгом, а также десятью процентами переднего мозга. Остальная часть гигантского головного мозга предназначена для обучения и запоминания. Память привела Ангела в родные воды. И теперь поведенческие навыки заставили ее переключить свой сенсорный аппарат.
Не обращая внимания на Патрицию, Ангел направляется обратно в каньон. По мере приближению к склону каньона вибрации все больше усиливаются. Ангел следует по глубоководному ущелью на юг, словно собака Павлова, повинуясь условным рефлексам.
Ответвление ущелья ведет на восток. Ангел плывет вдоль расщелины, пульс учащается в ритме вудуистского барабана. Звонок на обед времен ее юности приводит акулу в рукотворный канал лагуны Танаки.
Масао Танаки, стараясь не прикасаться к мертвой морской черепахе, кладет очередную порцию водорослей в переполненную сетку. Проверяет запас воздуха в баллоне и смотрит на узкую дорожку, которую удалось очистить от грязи.
И тут у него внезапно сжимает грудь, а дыхание перехватывает. Он леденеет при виде жуткой конусообразной головы, надвигающейся на него сквозь зеленоватую дымку.
Отвратительная морда, усеянная черными точками пор.
Ощеренная в дьявольской ухмылке пасть.
Обтекаемое тело. Чудовищные размеры. Причем настолько, что вода бурлит при движении акулы.
У Масао мурашки ползут по спине, кожа начинает гореть, мышцы, словно электрифицировавшись, каменеют. Он прикусывает загубник, поправляет мешок, но остается неподвижным, несмотря на тиски, все крепче сжимающие грудную клетку.
Ангел обращает на него серое пятно правого глаза, а затем, словно гигантский дирижабль, проплывает мимо. В поле зрения Масао попадают трепещущие жаберные щели, затем правый грудной плавник, похожий на крыло «Боинга-737».
Поднятый монстром водоворот затягивает Масао, отрывая от дна. Голова старика врезается в плавник мега снова и снова. Хвостовой плавник высотой с двухэтажный дом, точно букашку, вышвыривает Масао из кильватерного следа.
Морская черепаха, освободившись, дрейфует неподалеку; ее панцирь ударяется о маску старика. Отодвинув мертвое животное, Масао расширенными от ужаса глазами смотрит, как Ангел приближается к южному концу бассейна – туда, где находится подводная обзорная комната.
Мег высовывает из воды гигантскую голову, чтобы оглядеться.
Новая волна боли сжимает грудь старика, заставляя согнуться пополам.
Атти Холман поливает из шланга очередную панель из плексигласа, потом счищает соль скребком, который держит в здоровой левой руке, направляя ее неработающей левой.
Неожиданно Атти спотыкается о бетонное основание заржавевшей А-рамы и падает при виде омерзительной алебастровой головы, возникшей из темно-зеленой воды по другую сторону перегородки.
Оцепенев от ужаса, Атти таращится на чудовище, которое словно разговаривает с ней: его нижняя челюсть открывается и закрывается, демонстрируя кончики жутких семидюймовых зубов.
Масао, сжавшись в комочек, болтается в воде на глубине пятидесяти футов. Невыносимая боль пронизывает тело, старику кажется, будто у него на груди сидит слон. Боль отдается в спину и шею, в руки и нижнюю челюсть. Масао силится глотнуть воздуха, его пораженное ишемией сердце, лишенное из-за тромба кислорода, пытается прогнать кровь через коронарную артерию. Сердечный ритм становится неровным, фибрилляция желудочка заставляет сердце трепыхаться, препятствуя нормальному кровоснабжению мозга.
Уже в агонии, Масао видит, как громадная доисторическая большая белая акула уходит на глубину и поворачивает назад, огромные ноздри обнюхивают воды бассейна.
Сенсорный аппарат мегалодона снабжает его новой информацией. Чудовище направляется к Масао, точно увидев его впервые.
Тысяча острых ножей, казалось, врезаются в плоть старика, его израненное сердце сжимается от невыносимой боли, и он молится о том, чтобы поскорей умереть.
Ангел медленно приближается, ее нижняя челюсть открывается…
Металлическое ведро с шумом падает в воду на другом конце бассейна, этот звук настораживает животное. Оно поворачивает голову, потом плывет назад, нацелившись на источник помех.
Грудь Масао еще сильнее сжимает в тисках. Он не в силах пошевелиться. Не может дышать.
Пустое ведро проплывает мимо рыла Ангела, не вызывая у нее интереса.
Хищник возвращается к своей жертве.
Поделиться книгой: