Я не сдаюсь...

И Новый год здесь встретил. Беженцев-то видимо-невидимо было. Это он с инженером и его семьёй чуть ли не первыми вышли, потому и повезло им. А потом… В иные дни по сотне человек выходило на Медвежьегорск-то. Уже и не знали, куда девать их. Старались дальше отправить, на Кольский полуостров… Но чем дальше шло, тем хуже становилось. И с продуктами, и вещами, и с прочим… Зима прошла, и весна уже заканчивалась, к лету близко. А в мире кошмар всё больше поднимается… Зашевелилась Азия, и двинулись они туда, куда раньше и нос высунуть боялись… И Китай вновь поднялся. А чего землям Сибирским простаивать, если у них уже два миллиарда населения, и скоро, куда ни плюнь, узкоглазый гражданин Социалистической Республики стоит? Зачистим Сибирь от белых дьяволов, и сами станем жить. Там радиации не в пример меньше, чем сейчас у них после ответных-то ударов. Так вот в Пекине рассудили. И сделали. Тоже не щадили никого и ничего. Чтобы потом претензии никто предъявить не смог. А уж Поднебесная страна древняя. У них цивилизации ещё задолго до христиан были. И специалисты по казням и пыткам тоже имелись. И та же тактика – запугать до потери сознания. Чтобы сами сбегали, не тратить на них ни пороха, ни свинца, ни людей, тем паче. Такое вытворяли, что и описать нельзя человеческим языком. У этих забава излюбленная была – поймают кого, и живьём на листе железа жарят. Или ещё хлеще чего придумают… В общем, народу всё прибывало и прибывало, и жить становилось всё хуже и хуже. И бежали люди отовсюду: и с Курска, и со Ставрополя, и с Иркутска, и с Казани… Со всех краёв необъятной Руси-матушки… Как-то начальство проболталось, что одних беженцев через их городок почти три миллиона прошло… Призадумался Михаил от таких цифр. Страшновато стало. А что делать? Бежать-то – некуда… Вообще… А тут ещё слухи, что исчезать народ стал. Тёмные такие. Жуткие. Мол, был городок или поселение. А ночью вдруг гул, огонёк по небу проходит, и утром – дома стоят, а народ – исчез. И вещи тоже. Пустой город стоит. Совсем. Словно в воздухе растворились. Страшно…

А ближе к весне вообще гости странные пожаловали: вначале поляков толпа нагрянула, почти десять тысяч. С девками, с детьми, со стариками и старухами. А потом и чехи следом. Те вообще, можно сказать, скелеты ходячие. Как выяснили, вышло их почти пятьдесят тысяч, целый город, когда германские турки и их резать начали. А дошло до России – только три тысячи. И то – неполных… Ну а под конец и сами немцы пожаловали. Шли через Калининград, бывший Кенигсберг, и Балтию. Резались с лимитрофами поначалу жутко. Потом, когда из России бандиты полезли и к ним, те попритихли. Под конец даже помогать стали. Делились едой, медикаментами. А некоторые и в дорогу собрались заодно. Так вот и добрались до Медвежьегорска. Почти семьдесят тысяч всех: настоящих немцев, которых и в самой Германии-то не осталось практически, латышей, эстонцев, литовцев, ну и своих, русских тоже… И получилось, что вся Европа уже на Кольском полуострове да в Карелии сидит. И идут, идут беженцы со всего мира каждый день… И бандиты лезут часто. Почитай – день беглецы, на следующий день – эти… Убийцы… Как слоёный пирог. Патронов, правда, хватало. Не жалели. Везли из Мурманска. Видать, склады там большие были… Потом вообще приказ пришёл – пускать своих и чистых европейцев без ограничения. А то уже кое-кто ворчать начал, мол, земля-то не бездонная. Она прокормить всех не сможет. И то верно – беженцы уже и кору на деревьях вдоль железки ободрали с голодухи…

После, где-то к середине лета, началось самое странное – сами бандиты косяком пошли. Раньше наших резали где ни попадя да издевались люто. И кожу сдирали живьём, и руки-ноги рубили… Словом, зверствовали, а тут… Мишка первых запомнил на всю жизнь: шли молча. Узенькой такой цепочкой. Одни женщины. С детьми. Причём все дети не старше пяти-семи лет. Или груднички вообще. На спине у матерей платками привязаны. Старухи тоже с ними. А ни мужчин, ни стариков, ни подростков нет… Нарвались горные жители на палку о двух концах. Когда их пророки призвали христиан убивать, поднялись, обрадовались. Мол, христиане – овцы. Их резать – одно удовольствие. Поскольку им Христос приказывает покорными быть. И с превеликим удовольствием принялись воплощать приказы самозваных наставников в жизнь… Да никто из имамов не ждал, что из своих границ выйдет Китай, и за компанию с ним остальные пожалуют. Вспомнили в Пекине старый лозунг, не свой, правда, а соседский: Азия для азиатов! Ну и прилегающие земли заодно. К Азии. Их тоже бы освоить не мешало. И пошли… Осваивать. Да так, что взвыли горцы. А потом и выть некому стало. Когда из пустынь да джунглей ещё и Африка повалила… Их там тоже море расплодилось. И все – жрать хотят… Вот и полёг практически весь Кавказ под штыками Социалистического Китая да чёрного, вечно голодного братства… Хорошо хоть кто-то догадался женщин к русским отправить. Мол, они, хотя и злые, но отходчивы. Есть надежда, что пощадят, не тронут. Может, даже спасут… Дети должны рождаться, пусть и от гяуров. А то пропадёт сама память о том, что жили такие племена на Кавказе… Так что – полегли горцы до последнего, но с честью. Впрочем, выбора-то у них и не было. Как говорится – не рой другому яму, сам в неё попадёшь. К русским идти – не пощадят. А жёлтые – в плен не берут. Так что… Пришлось умирать… А горянки – головы платками замотаны, лица тоже. Глаза чёрные, блестящие. И дети такие же. Смотрят, словно старики. Видать, запомнили на всю оставшуюся жизнь, ЧТО там творилось…

Словом, когда караван из леса на поле вышел, Мишка за пулемёт, и едва успел руку с курка сбросить, а то бы полоснул очередью на все двести пятьдесят патронов. Разглядел, что женщины… Доложил начальству по рации, а там уже все на уши встали. Как такое может быть?! Короче, загнали вначале в депо, в пустой ангар всех. Охрану выставили. Хотя дров и воды дали. Люди всё-таки… А те молча костры разожгли, воду в котлах кипятят. Что-то сварили, накормили детей. Уложили спать. Сами собрались в кружок. Молчат. Ждут…

Утром из Мурманска большие начальники на вертолёте прилетели. Долго разговаривали с горской старшей. Почти до обеда. Потом вышли, головами покрутили, улетели. Но, правда, перед этим велели паёк дать. Михаил и раздавал. На всю жизнь запомнил, как у них руки тряслись… Не от жадности. От стыда. От горя. От безысходности. Одна ему запомнилась, глаза карие, а из-под платка волос русый чуть выбивается. Так смотрела, что он чуть за автомат не схватился. В общем, просидели горянки в этом ангаре почти неделю. Потом новый приказ пришёл: всех отправить в Мурманск под конвоем. И состав пригнали. Товарный. За беженцами из своих так пассажирские вагоны присылали. Королёв в конвой и попал… Посадили, словом, в теплушки всех. Закрыли. Благо окошки решётками забраны. Не выпрыгнешь. На каждую площадку тормозную – по охраннику с оружием. И – вперёд. Паровоз древний пыхтит. Еле тащится. А вдоль дороги – поля, поля, поля…

Народ исхудалый, но весёлый: ещё бы – лето наступило, дожили. Точнее – выжили. Сажают всё, что можно. На себе – пашут, новые площади расчищают. Кое-где – дома строят. Но вот что странно, заметил Михаил, народу на Север прошло немерено. А особо-то и не видно, что прибавилось населения. И города полупустые, и деревни. Может, дальше люди? У самого Мурманска? Или за ним? Но и северная столица тоже пустынная стоит. Проехали через весь город, и дальше поезд пошёл. К флотской столице. В Североморск. Тут Михаил на корабли полюбовался. Стоят вдоль причалов. И военные, и гражданские. Всякие разные… И флаги тоже у всех… Португальские, английские, польские, немецкие… Даже звёздно-полосатые… И серая громадина авианосца у входа в залив в память врезалась… То ли «Энтерпрайз», то ли «Нимитц»… Не разглядеть. Одно понятно, что атомник. Но народ-то где? Люди? Вымерли, что ли?!

…А состав тем временем уже и Североморск миновал, останавливается посреди громадного поля, бетонными плитами выложенного. А на поле том здоровенные такие, словом, грибы. Зелёного металла. По километру, наверное, шляпа у каждого. И встречают уже их специальный поезд, стоят ребят крепкие, с оружием наизготовку. Ну, Миша, ты своё дело сделал. Доставил конвой, куда положено. Надо бы назад возвращаться. Да не тут-то было. Не кончилась твоя дорога, солдат… Дальше следовать нужно. На Марс! Вот, и корабли тебя ждут. Вперёд, парень, жизнь-то – продолжается!

Глава 8

Межпланетный транспорт был огромен. Пассажиров разместили в просторном трюме, выставили охрану возле ворот. Сопровождавших их конвойных провели наверх и распределили по другим помещениям. Михаил никогда в жизни не летал. Ни на самолётах, ни на других воздушных кораблях, тем более – космических. Ждать неизведанного пришлось недолго. Через полчаса корпус начал чуть заметно вибрировать, потом послышался низкий, непередаваемо мощный гул, под ногами чуть дрогнула палуба. И всё. По-прежнему – гул. И ничего больше. Ещё через двадцать минут после начала работы двигателей ожил небольшой динамик над дверью и мужской голос произнёс:

– Прошу пройти в каюту два на четвёртой палубе.

Михаил опешил и невольно вслух проговорил:

– И где мне искать эту четвёртую палубу?

Видимо, связь была двусторонней, потому что тот же голос ответил:

– Выйдя из своей каюты, следуйте по стрелкам-указателям…

Едва солдат вышел наружу, как перед ним прямо на полу вспыхнули переливающиеся огни, указывающие путь… Несколько подъёмов, пара автоматически открывшихся дверей, наконец он оказался в небольшой комнатке, где сидя в кресле его ждал мужчина лет тридцати. При виде вошедшего парня, он поднялся с кресла и указал на сиденье перед собой:

– Присаживайтесь, пожалуйста.

Подождав, пока Михаил сядет, уселся сам, взял со стола небольшой электронный планшет и пристально посмотрел на парня:

– Ну-с, приступим. Ваше имя и фамилия?

– Королёв Михаил.

– Возраст?

– Двадцать пять лет.

– Профессия?

– В смысле?

– Гражданская? До распада?

– Не было её у меня.

– Нигде не учились?

– Я после детского дома сразу в армию попал. С той поры – там…

– Ого! И где, если не секрет?

– Сначала – учебное подразделение. Потом – Кавказ. Специальная штурмовая бригада. Потом, где-то год назад, вернулся сюда… И здесь уже год.

– Шесть лет?

– Вообще-то, если считать последние дни, то семь.

Спрашивающий покрутил вдруг головой, словно ему стало тяжело дышать, потом снова взглянул на Михаила:

– Семь лет войны… Не тяжело?

– Как сказать… Привыкаешь ко всему.

– Ранения? Награды?

– Два раза в госпитале лежал. Награды? Что-то там было. Уже не помню. Да и к чему?

– Стреляешь хорошо?

– Не жалуюсь. А спрашивать, как понимаете, не у кого.

– Ясно… И не надоело воевать?

– Рад бы, да пока оружие сложить не дают. То одни, то другие…

– Что же… У меня к вам предложение: нам нужны такие люди, как вы, Михаил. Сейчас развёрнута эвакуация. Сами видите. Спасаем, кого можем. Но это с северянами повезло, что вы так вот, собрались все вместе. Прилетел, загрузил, вывез. В других местах намного хуже. И рисковать имеющимися у нас кораблями мы не имеем права. Приходится посылать специальные команды, собирать людей в группы, и тогда уже вывозить их на Марс. Так что… Словом, предлагаем вам поработать в такой группе. Само собой, отдельный блок, в смысле – жильё на Марсе и специальный паёк, плюс ещё кое-какие льготы вам гарантированы. Дополнительно – повышение по службе и право на трофеи, точнее, на долю трофеев. Как?

– Подумать, как я понимаю, долго нельзя?

– Конечно. Правильно. Время работает против нас. С каждым днём людей всё меньше и меньше. Их убивают, они умирают от голода и эпидемий. Так что… Насчёт оружия у нас проблем нет. Кроме того, есть и ещё кое-что: защитное снаряжение, приборы, рации, прочие хитрые штуки. Словом, если придётся воевать, то на другом уровне. Как, согласны?

Михаил вздохнул, одновременно быстро просчитывая варианты. По всему выходило, что это самое лучшее, на что можно рассчитывать. Затем кивнул головой.

– Идёт. Когда приступать?

– Сейчас прилетим, выгрузимся. Вас отведут в ваш блок, где вы будете жить. Затем пройдёте курс специальной подготовки, для освоения нового снаряжения, и вперёд, как говорится, с песнями. А пока – отдыхайте. Теперь у вас не скоро выдастся выходной…

– А можно взглянуть на космос? Знаете, никогда не летал…

Марсианин улыбнулся, уж больно сидевший перед ним старый вояка стал вдруг похож на пацана, в первый раз в жизни пробующего шоколадку.

– Смотри.

Что-то нажал на планшете, и вдруг стена сбоку от них стала прозрачной… Огромные, немигающие холодные звёзды, бешеное солнце с языками протуберанцев и пустота… Бездонное величие Вселенной, завораживающее и подавляющее своей неизведанностью и безграничностью…

Михаил застыл, зачарованный, не замечая течения времени. И когда всё вдруг снова стало зеленоватой стеной обшивки, невольно испустил вздох разочарования. Но марсианин усмехнулся:

– Не переживай. Не в первый раз, и не в последний, даст Бог. Иди лучше, поспи. Нам ещё двадцать часов лететь. Потом – некогда будет. Уж поверь…

…Марс поразил солдата до глубины души. Низкое лиловое, переходящее в алое небо. Две небольшие луны на бескрайнем небосводе. Колючие звёзды, и крохотное, по сравнению с земным, солнце. Бешеные пылевые бури до самого неба, в мгновение ока отшлифовывающие человеческое тело до костей, и багровые пески пустыни. Впрочем, всё это Михаил увидел уже позже. А сейчас, едва смолкли двигатели, как прозвенел гонг, призывающий покинуть корабль. Он торопливо подхватил оружие и бросился к выходу, благо дорогу запомнил хорошо. Горянки выходили опять молча. И опять цепочкой. Солдат поймал себя на мысли, что ещё ни разу не слышал их голосов. Внезапно вновь поймал на себе ненавидящий взгляд той, светловолосой, которую сразу вычленил взглядом, невольно поёжился. Но к нему уже спешили. Невысокий плотный человек в полевом, нелепо выглядевшем среди огромных матовых, каких-то НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИХ стен ангара комбинезоне.

– Ты Королёв?

– Я.

– Капитан Верховцев. Давай за мной. Служить будешь под моим началом…

Они шли длинными, ярко освещёнными коридорами, по пути капитан задавал разные вопросы, Михаил отвечал. Потом офицер стал рассказывать про местные условия…

– В общем, сам видишь. Сидим под землёй. Точнее, под скалами. Здесь места на десять миллионов человек. Поэтому вывозим с Земли всех, кого можем. Так что, тамошнюю обстановку более-менее знаем. Там сейчас… Мрачно, короче. А тут… Свет у нас работает по типу день-ночь. Интенсивность потока, то есть яркость, меняется в зависимости от времени. Чем светлее – тем значит, времени меньше. Так что засекай автоматически. Насчёт воды – нормально. Хватает. Питаться будешь в нашей столовой. Ну а в кубрике, мы так блоки называем, можешь чайку, кофейку сам сварить, сообразить пару-другую бутербродов. Особо мы за этим не смотрим. Паёк у нас усиленный. Служба – круглосуточно. Если по тревоге поднимают – бежим все. Один день из семи – выходной. А вообще тут спокойно. Эксцессов не бывает практически. Так, раз в месяц если. Ну, учебный сбор для профилактики, само собой. Народ у нас спокойный. Да и то, из геенны огненной, можно сказать, вырвались, так что по большей части в себя приходят. Да и работы у них… Немерено. Твоё дело – как можно быстрее окончить курс подготовки, освоить оружие, и вперёд. За людьми на Землю. Скоро легче будет, кстати. На Луне заканчивают строить временную базу. Тут учёные подсчитали, что если там накапливать беженцев, а потом перевозить их сюда, на Марс, полными кораблями – то рентабельнее получится.

– В смысле, рентабельнее?

– Ну как бы это тебе объяснить… Эффективнее. В общем, они тут недавно раскопали ещё ангар. С кое-какой техникой. Нашли двигатели. Космические. Можно теперь не сами здоровые транспорты гонять, а поменьше. И топлива не столько уходит, и оперативнее получается. От Луны до Земли на таком челноке – три часа полёта до любой точки. А с Марса – сутки пилить. Вот и посмотри сам. Да тем более, что транспортник берёт минимум четыреста человек, а челнок – десять-двадцать, если прижмёт. Можно и за мелкой группой прилететь и доставить в безопасное место, на Луну. Уж там-то до них не дотянутся. А люди будут уже спасены. Понял?

– Понял…

– Вот и пришли. Твой кубрик. Устраивайся, в общем. Держи будильник с местным временем. На отдых тебе – два часа. Потом – уровень десять. Блок – 1564. Не опаздывай. Лифт – за углом направо. Заходишь, набираешь номер, и на месте.

– Ясно…

Михаил осмотрелся – небольшая комнатка примерно четыре на три метра. Естественно, без окон. Но не мрачная, а даже тёплая. То ли из-за светлых стен, то ли – из-за освещения. Светился весь потолок. Поискал выключатель – нашёл. Обрадовался, когда увидел, что можно яркость регулировать. В углу – ещё дверка. Чуть меньше. Заглянул – ага, понятно. Туалет, душевая кабинка. А это что? Здорово! Кладовочка! Вот и чудненько! Кровать, тумбочка, пара стульев. По-спартански живём, скромно. Понятно. Марс, насколько известно, планета безжизненная. Здесь пшеница на поверхности расти не будет. А это что? Он открыл пакет – постельное бельё. Вот это роскошь! Он и забыл, когда спал на простынях… Повернул загогулину – вода пошла. Это – горячая, а так – холодная. Во втором пакете нашёл новенькую форму. Недолго думая, сбросил свои тряпки, вытащил из своего мешка кусок мыла, старенькое, но чистое полотенце, и прошагал в душ… просто какое то волшебство… Что-то такое… Он несколько раз намыливался, пока вода не стала чистой стекать с тела, а кожа не заскрипела. И прикосновение такого же стерильного белья к телу было непередаваемым… Потом долго скоблил бритвой подбородок и щёки. Как сумел, подравнял волосы. Попытался рассмотреть себя в лезвии ножа – вроде ничего. Глянул на часы, и спохватился – время! За душем да приведением себя в порядок отпущенные ему часы пролетели незаметно. Чуть ли не бегом помчался по коридору, вскочил в лифт, нажал кнопку нужного уровня и ввалился в блок одновременно со звонком, означающим начало всего…

Это была так называемая «молельня», где бойцы Вооружённых сил Марсианской Республики получали задания. Михаил быстро прошагал к свободному месту и, усевшись в неожиданно удобное кресло, осмотрелся. Народа было немного. И в основном, как он понял, новички. Это означало два варианта: либо все старослужащие были на задании, либо – солдат было просто ОЧЕНЬ МАЛО. Как выяснилось чуть позже, верным оказался второй вариант… Командиром оказался тот самый, плотный, чуть выше среднего роста капитан. Приветственных речей не толкал, просто поздоровался, потом провёл перекличку. Явились все. Кто-то прибыл чуть раньше, кто-то, как и Михаил, только что. Командир всех построил вдоль кресел, прошёлся вдоль строя. Потом снова рассадил по местам и уже тогда начал выяснять у каждого, кто на что способен. Все оказались ветеранами. Не первый год смотрящими на мир через мушку ствола. И это, откровенно говоря, Михаила радовало. Значит, напарник будет надёжным, не бросит, если что. Из всех новичков в глаза бросались двое. Непонятно почему, Королёв как-то понял, что это не наши. В смысле, не русские. И точно – один оказался немцем, Гюнтером Штрассером, бывшим бойцом спецназа бундесвера. Второй – Биллом Сандерсом, когда-то – «зелёным беретом», американцем. Впрочем, что тот, что другой русский немного освоили, и общаться кое-как могли. После представления и расспросов все двинулись в арсенал, и тут у Михаила разбежались глаза – чего-чего, а подобного изобилия он никак не ожидал. Здесь стояли и автоматы, и винтовки, и пулемёты, и всякие полезные штуки вроде гранатомётов, переносных зенитных комплексов, станковых огнемётов и прочих прелестей военной мысли. Всем предложили выбрать оружие по себе. Королёв остановил свой выбор на последней модели русского производства – скорострельном автомате со шнековым магазином крупного калибра. По мелочам – пистолет, новенький тесак. В придачу к этому пришлось ещё получить броню в виде щитков и специального кевларового комбинезона, особый шлем, неожиданно лёгкий с тактическим комплексом и лазерным дальномером. Рацию. Особую обувь. Разгрузочный жилет, и кучу всяких полезных штук вроде компаса, часов, дозиметра и остального. Вплоть до специальной аптечки и носового платка защитного цвета. Но всё подогнали сразу на месте и вес практически не ощущался. Кроме всего прочего, чувствовал себя Михаил в этом необыкновенно комфортно и удобно. Он попрыгал – ничего не звенело, не болталось. Словом, было здорово ощутить себя экипированным от и до. Всех удивил Гюнтер – он колебался недолго, выбрав себе в качестве штатного оружия русский «Печенег». Машинку жуткую и надёжную. Правда, он ещё попросил к ней ранец от штатовского «минигана». Учитывая ёмкость ранца в две тысячи патронов, получалось весело…

После этого все прошли в тир, где началась пристрелка и подгонка оружия. Впрочем, опытные солдаты с этим справились довольно быстро. И после чистки оружия все направились в столовую… Потом была физическая подготовка. В большом спортзале стояли спортивные тренажёры, различные снаряды. Качались все. Никто не сачковал. Правда, удивлённый Сандерс спросил у командира, почему здесь сила тяжести не отличается от земной, ведь на Марсе она должна быть в два раза меньше? На что тот, пожав плечами, заявил, что это сделали строители убежища. И эту тайну до сих пор разгадать не могут… Уже поздно вечером Михаил вернулся в свой кубрик. Разделся, снова принял душ. Потом улёгся на кровать. С отвычки долго не мог уснуть, всё ворочался. Ведь столько всего произошло за это короткое время! Впрочем, неожиданно для себя понял, что всё это ему нравится, и, улыбнувшись, мгновенно провалился в сон…

Глава 9

…Андрей Ярцев потёр воспалённые красные глаза и отвалился на спинку стула. Всё, хватит! Глаза уже не могут различить светящихся символов на экране компьютера. Нужно отдохнуть! Он и так просидел за монитором почти двадцать часов, не вставая, и ни на йоту не приблизился к разгадке шестнадцатого блока панели управления в командном центре. Абсолютно непонятные агрегаты и знаки…

С трудом поднялся, затёкшие суставы хрустнули, и от неожиданности мужчина чуть не рухнул обратно на стул, но удержался. Сунул руку в карман, проверил наличие карточки от своего блока и, тяжело передвигая ноги, двинулся к лифтовой кабине. Вставил шифрокарту в прорезь, набрал код уровня. Несколько мгновений, писк сигнала прибытия, раскрывающиеся вверх и вниз, а не в стороны, как на Земле, дверные створки. Вышел наружу, нащупывая в кармане сигареты и замер – по рассеянности, задумавшись, набрал не тот номер, и оказался не у себя. Развернулся, желая вызвать кабину обратно, но на консоли горел синий огонёк, знак того, что лифт уже занят. Пришлось ждать…

Он присел на корточки, привалившись спиной к стене, и прикрыл глаза, наслаждаясь ароматным табачным дымом. Хорошо, что прибывшие с Уиндэмом британцы приволокли с собой целый контейнер курева, так что колонисты пока не бедствовали. Да и потом с Земли тащили всё, что только можно… Редкие минуты отдыха. Какое это счастье! Да, он знал, что будет нелегко, принимая на общем собрании решение о переезде и переселении с Земли других людей. Но когда услышал рассказы чудом уцелевших счастливчиков или очевидцев зверств, которые творились там, внизу, всё больше и больше убеждался в правильности своего выбора. Ничего другого им делать не оставалось. Нужно было как можно скорее вывозить оставшихся на родной планете людей, спасать из лап убийц и грабителей всех, кто ещё был жив. Расширять и осваивать дальше Убежище, изучать оставленные пришельцами аппараты и машины, расшифровывать их записи и схемы. Да, они продвигались вперёд на пути познания, но медленно, страшно медленно. Внезапно ему стало как-то не по себе, и Андрей открыл глаза – перед ним стояла молодая девушка, можно сказать, ещё девочка. Может, шестнадцать, а может, и четырнадцать лет. Зелёные глаза, светлые волосы натуральной блондинки, коротко постриженные. Очень коротко. В правом ухе – плоское металлическое кольцо. Она стояла и смотрела на русского как-то странно. Ярцев никак не мог сообразить, что ей нужно, пока до него дошло – та смотрела на сигарету в его руке. Потом, видимо собравшись с духом, произнесла:

– А цо, пан даст дивчинке цигарку?

Учёный поднялся, глядя на неё сверху вниз, и убедился, что глаза его не обманули – это действительно подросток.

– Расти не будешь. Так маленькой и останешься.

– Янка! Янка!..

Дальше он не понял, из-за угла выскочила худенькая большеглазая женщина примерно его лет и быстро-быстро заговорила с дочерью, как стало сразу понятно по схожести их лиц. Та, видимо, оправдывалась, показывая на Андрея и на мать, потом махнула рукой, развернулась и направилась за угол. Женщина осталась стоять, но только вот из глаз её закапали слёзы. Неожиданно для себя Андрею стало невыносимо жаль эту беженку. То ли польку, то ли чешку… А она, видимо заметив, как русский смотрит на неё, сердито отвернулась и вытерла рукавом стандартного рабочего комбинезона глаза. Ярцев протянул ей сигареты, женщина замерла на месте, потом дрожащей рукой вытащила одну, похлопала себя по карманам в поисках огня – ничего не оказалось. Учёный протянул ей зажигалку, та прикурила, жадно затянулась и закашлялась с отвычки. Потом рассыпалась в быстрой скороговорке благодарности. Андрей махнул рукой, показывая, что не стоит благодарности…

– Андрей.

– Малгожата…

– Ну вот и познакомились… А сигареты себе возьмите. У меня есть ещё.

Он протянул ей назад пачку. Женщина молча взяла, потом вдруг сморщилась и уткнулась Ярцеву в грудь, её плечи затряслись в рыданиях. Учёный, растерявшись, замер на месте, не зная что делать, а та плакала… Вдруг из-за угла вновь выскочила давешняя девочка-подросток. Увидев рыдающую мать, выхватила из складок своего одеяния нож и со всего маха всадила лезвие в бок Андрею. Тот даже ничего вначале не понял, увидел только тоненькую алую струйку, потёкшую на белый лабораторный халат, а потом ноги подкосились и он осел на пол, словно из него выдернули скелет…

…Учёный пришёл в себя в госпитале. Под него приспособили один из больших блоков, установив имеющееся и привезённое с Земли оборудование. Самое удивительное, что практически вся машинерия Убежища работала на электричестве. Можно было ожидать, что энергия инопланетного строения будет использовать какие-нибудь ксю-пи-мезонлучи, или двойные рентгеновские кварковые колебания, но, как ни странно, действовало элементарное электричество. После нескольких суток работы удалось привести параметры в соответствие с человеческими стандартами по напряжению и частоте, и теперь земные агрегаты кушали инопланетную энергию без всякого протеста и конфликтов… Андрей открыл глаза и по цвету потолка сообразил, где находится. Сидевшая, видимо рядом, медсестра тут же появилась в поле зрения.

– Как вы себя чувствуете?

– Воды…

Холодная струйка из длинного носика «поильника» совершила чудо – отступила дурнота, прояснилось в глазах.

– Неплохо. Что случилось?

– Не говорите пока, сейчас придёт врач, он всё объяснит. Одну минуту.

И женщина нажала кнопку на краю кровати. Ничего поначалу не произошло, и Ярцев уже открыл рот, собираясь разразиться гневной тирадой, но тут щёлкнули створки двери, уходя в пол и потолок, и на пороге появился так хорошо знакомый учёному Вильгельм Хасснер, бывший берлинский хирург.

– Гутен морген, Андрей.

– Добрый день, геноссе Вильгельм…

Врач быстро взглянул на показания многочисленных аппаратов, стоящих возле койки, потом пощупал пульс, оттянул веко и, посветив в глаз фонариком, озабоченно щёлкнул языком, затем, наконец усевшись, заговорил:

– Вы удачно отделались. Андрей. Конечно, эксцесс, происшедший с вами, крайне неприятный и неожиданный, но пройди лезвие на пару миллиметров ниже, и вы бы остались без почки. Хорошо, что ваша спутница сразу среагировала и вызвала помощь… Короче – две недели постельного режима, а потом, глядя на ваше состояние, может и разрешим вставать.

– Две недели?!

– Безусловно. И это – минимальный срок! Учитывая вашу крайнюю физическую и моральную усталость. Особенно – нервное истощение… Как можно было довести себя до такого, Андрей?! Вы совсем не бережёте свой организм! А ведь он у вас один, другого не будет. Так что – лежите и отдыхайте.

– Хм… Доктор, а нельзя ли мне в палату компьютер?

Всегда спокойный Хасснер неожиданно вспылил:

– Ещё раз услышу подобное – распоряжусь, чтобы вас привязали к койке! Вы хотите умереть через два года?! Это будет непозволительной роскошью для нашей колонии!

Врач вскочил со стула и стремглав выбежал из палаты. Ярцев невольно поёжился, и тут же пожалел об этом – бок прострелила острая боль… В этот момент дверь вновь щёлкнула, раскрываясь. Новым посетителем был профессор Штейнглиц, единодушно выбранный главой Совета, управляющего Убежищем. Андрей сделал невольное движение, собираясь присесть, но немец сделал успокаивающий жест:

– Лежите, лежите, коллега! Вам вредно!

Подойдя поближе к койке, взял стул и уселся так, чтобы оставаться в поле зрения раненого.

– Да, Андрей, не повезло вам. Впрочем, виновная арестована, находится под стражей. Скоро суд. Думаю, что он приговорит её к смертной казни за покушение на убийство. Как вас вообще занесло в тот сектор?

– Задумался, профессор. Набрал не тот код… Постойте, как это, к смертной казни?!