Помоги проекту - поделись книгой:
Я вскинула бровь, демонстрируя свое изумление такими вопросами. Вернее, святой простоте, которая искренне считала, что особо не провинилась.
Сотник потер виски, снова покосился на меня и, поняв, что исчезать или спускать все на тормозах я не планирую, проговорил:
– Ну неужели это стоит сцены?
– Какие сцены? – мило улыбнулась я. – Что ты, никаких сцен. Я просто спокойно и обстоятельно даю тебе понять, что твое поведение не просто возмутительно, но и очень обидно. Мне не важно, какие ты преследовал цели, но неплохо учитывать, что я при этом находилась в одной с вами комнате! Ты меня просто-напросто унижаешь.
– Ты утрируешь.
– Нет, это ты не понимаешь, как истолкованы твои слова. Что я для тебя вообще пустое место, раз ты позволяешь себе говорить о моей бесполезности в моем же присутствии! – Я поднялась, поправила пояс и, не позволяя Сотнику вставить и слова, закончила речь: – А сейчас я, пожалуй, удалюсь заниматься своими совершенно бесполезными тренировками для подготовки к не менее бесполезным вылазкам. А вам, о многомудрый и безумно занятой правитель Анли-Гиссара, желаю хорошего дня. Засим откланиваюсь.
– Ирьяна… – каким-то очень по-детски недоуменным и обиженным тоном протянул Ар.
– До свидания, – с нажимом повторила я, показывая, что не желаю продолжать разговор. – Тебе, дорогой мой друг, пора взрослеть и понимать ценность окружающих тебя людей. А также понимать, что они рядом с тобой не по умолчанию, а потому что так хотят. Но ведь могут и передумать? Не надо их обижать по ерунде.
Стоило приложить руку к консоли, как каменная дверь с тихим шелестом открылась и так же тихо встала на место, когда я оказалась в коридоре. Я уже в который раз шла по нему и в который раз – с совершенно разными чувствами. Сейчас я ощущала себя мамочкой строптивого подростка. Вот мало мне Ладушки с ее особенностями и Вейла с нежеланием разговаривать?! Еще и с Арвилем выясняй… Вернее, объясняй, что такое хорошо и что такое плохо. Вот магичить мы умеем, убивать мы умеем, интриги плести – тоже умеем… А нормальные взаимоотношения – это же такая, черт побери, экзотика! Тут же сложно! Тут же практики нет, тут косяки-и-и за косяками! В общем, злая я.
И еще уставшая. День был очень долгим, сложным и насыщенным разнообразными впечатлениями и эмоциями. Жаль, что прямо сейчас ничего не прояснится и надо ждать.
Ждать я предпочитала всегда во сне. Потому, немного подумав, решительно отправилась в спальню. Быстро искупалась и с удовольствием залезла под одеяло.
Дворцы междумирья прекрасны, но этот был особенным.
Погибающий мир на задворках вселенной, где атмосфера давно непригодна для дыхания и идут кислотные дожди. Волны велики, ветра сильны, и дожди сменяются снегом и градом буквально за полчаса.
В смерти есть нечто чарующее. Так считал и единственный обитатель этой планеты.
Он жил тут долго, наблюдал агонию всего живого и не вмешивался. Именно здесь он чувствовал течение времени особенно остро. И его губительную силу. Губительную ко всем, кроме дивного народа! Сначала это радовало, после – забавляло, затем – раздражало. Но иногда наступает время, когда тебя уже ничего не держит. И тогда возможность умереть становится недостижимой мечтой.
Фейри проснулся от кошмара.
Сел на постели, стараясь успокоить частое хриплое дыхание, слышное даже сквозь завывание бури в полуоткрытом окне. Сумрак привычно разрезали вспышки молний.
С нажимом потерев виски и запустив пятерню в шелковистые и гладкие, несмотря на сон, волосы, он протяжно выдохнул.
– Когда же это закончится? – тихо спросил мужчина у пустоты и сам себе ответил: – Скоро уже… скоро.
Встав, он поправил резинку широких штанов-шаровар и потер обнаженную грудь. Опять ныло сердце… или что там у него есть? Шагнув к окну, взял с подоконника распечатанную бутылку крепкого алкоголя и отпил из горла.
Повинуясь магии, под потолком разгорелся тусклый светлячок и спустился ниже, зависнув над правым плечом дивного. По-прежнему не выпуская из рук бутылку, он медленно пошел в другой конец комнаты. Свет залил стену, на которой висел портрет улыбчивой девушки. Фейри. Острые ушки выглядывали из копны распущенных темных волос, белая кожа, казалось, светилась, алые губы могли поспорить яркостью с ягодами.
И вкусом… Он помнил.
– Недолго осталось. – Давно привыкнув разговаривать сам с собой или портретом, хозяин замка приветственно отсалютовал ему выпивкой. – Совсем чуть-чуть…
На какой-то миг фейри показалось, что давно мертвая возлюбленная на портрете нахмурилась, и в ярких серых глазах мелькнуло осуждение.
– Думаешь, я действую неправильно? Знаю, что думаешь. Ты всегда была правильной… до восхищения. Но по иронии судьбы мы с тобой даже познакомились потому, что я твоя полная противоположность. Работал в плохих местах на плохих дядь…
Причудливая игра теней позволила воспаленному мозгу фейри обмануться и увидеть на портрете ласковую улыбку. Он подошел, прижался лбом к раме и коснулся кончиками пальцев полотна.
– Я так скучаю! Сколько бы ни прошло лет, сколько бы ни было других женщин… Я безумно по тебе скучаю. Совсем скоро мы снова встретимся… Во всяком случае, я очень на это надеюсь. Вечность без тебя оказалась гораздо темнее, чем я думал. Я пытался жить как все, пытался забыть и не мстить, и какое-то время у меня даже получалось. Но увы…
Он сел на пол под портретом и закрыл глаза. Молнии по-прежнему разрезали небеса за окном, гром гремел так, что стекла дрожали… А на душе древнего фейри было тихо. Тихо, пусто…
Мертво.
Несколько часов пролетели незаметно.
Встав, я поняла, что скоро время ужина, а значит, можно спуститься в лаборатории и все разузнать. Правда, что кушать на упомянутом ужине – тоже вопрос, ибо приволокли мы из сегодняшнего турпохода что угодно, кроме еды. И мясо у нас будет только в том случае, если Олли таки умер, перед этим успев перекинуться в дракона.
М-да, юмор у меня стал самым что ни на есть черным. Видимо, заразилась от окружения. Переобщалась с древними фейри… Я быстро оделась и, выскочив в коридор, вприпрыжку направилась к спуску на нижние уровни.
В больничном крыле было пустынно, лишь странные тени маячили за перегородкой. Слышалось бормотание. Я насторожилась и на цыпочках двинулась на звук. Руки почему-то сами по себе начали покрываться чешуей, а кончики пальцев украсились когтями.
Подкравшись, я выглянула из-за ширмы и… остолбенела. На довольно широкой больничной койке сидели трое. Отравитель Диар, Оллисэйн, обнаженный по пояс и перетянутый какими-то бинтами, и еще один полузнакомый фейри. Все трое с увлечением резались в карты.
– Ничего, мне все же достанется твоя селезенка! – торжествующе воскликнул Диар, шлепая на колени Олли очередную карту.
– …тебе, а не селезенка, – спокойно ответил Златогривый и побил карту.
– Значит, у меня еще есть шанс, – возрадовался фейри. – Только мне бы почечку? Если можно.
– Пока нельзя, – строго оборвал дракон. – Я мало того что жив, так ты пока и не выиграл.
– Ну, что-то из этих двух упущений да исправится, – пробормотал дивный, разглядывая свои карты.
Здесь ко мне вернулся дар речи.
– Вы что творите?!
– О, здравствуй, Ирьяна! – вполне искренне возрадовались все трое. – А мы тебя не ждали.
– Смотрю, тебе лучше, – я кивнула Олли.
Подойдя, обняла дракона за плечи и поцеловала в щеку.
– Гораздо, – кивнул он и наградил меня ответным поцелуем, но в висок. – Благодаря тебе я все еще жив.
– Вот гад, а? – возмутился фейри. – Благодаря ей! Мне в тебя обратно запихать все, что я вытащил, и до кучи залить яд, который нейтрализовал Диар?
– Вы – второе в цепи счастливых случайностей, которые не дали мне попасть на тот свет, – успокаивающе проговорил Оллисэйн. – Я не умаляю ваших заслуг.
– Ну ла-а-адно, – в унисон протянули хейлар и дивный.
– Лучше скажите, что это за игры на внутренности.
Мужики переглянулись, и право голоса досталось Олли.
– В общем, прихожу я в себя. Сознание неясное, голоса какие-то на периферии, больно, опять же. Слышу занятный диалог на увлекательную тему: «Интересно, окочурится крылатенький или нет?» Ведь жаль, если нет, потому как сейчас он – идеально здоровый дракон и хоть на органы, вследствие «идеальной приживаемости за счет крови фейри и природной магии». Дальше выяснилось, что Диару очень не хватало для эксперимента драконьей селезенки, да и Хаир не отказался бы.
– Потом мы спорили, кому этот дефицитный товар достанется, а в итоге решили разыграть в карты, – вступил фейри, названный Хаиром. – Но тут ваш Олли сел и заявил, что, как самое заинтересованное лицо, желает принять участие в игре на его органы! Кто мы такие, чтобы отказывать нынешнему обладателю селезеночки?
– Больные вы… – Я с тихим вздохом выдала свое совершенно честное мнение. – На голову. Все трое.
– Мы не… мы креативно неадекватные, – не стесняясь в выражениях, поправил меня врач.
Мужчины юмор оценили и дружно расхохотались.
Я покачала головой, но оставила при себе мнение на тему их дивного юмора и его уместности при дамах. Да и что скрывать – улыбка все равно неконтролируемо расползалась по лицу. Наверное, надо привыкать? Как ни крути, я нахожусь в среде военных, культура речи которых никогда не стояла на первом месте. Фейри, хотя и были учеными, тоже давно не утруждали себя расшаркиваниями. Просто говорили то, что думали, и так, как хотелось.
– Я рада, что ты очнулся и с тобой все в порядке.
Повернувшись к десятнику и доктору, я улыбнулась и выразительно покосилась на заваленную картами кровать. Меня поняли. Диар быстро собрал колоду, а фейри буквально со скоростью звука слетал за стулом и торжественно поставил передо мной.
– Спасибо, – я обласкала рыцарей взглядом и аккуратно присела у постели Златогривого. – Как ты себя чувствуешь?
– Ну, как ты слышала по заверениям Хаира, совершенно здоров, хотя и малость поцарапан. Но уже ощущаю в себе силы встать с постели.
– Хаир, примите мое восхищение вашим мастерством!
Помня, в каком состоянии поступил сюда Олли, я и правда была поражена, потому посчитала нужным сделать комплимент.
– Благодарю, льета, – кивнул фейри и добавил: – Но стоит отметить, что без Диара я бы не справился. Яд в крови Оллисэйна уже начал действовать, и нам с трудом удалось обратить вспять отмирание тканей.
– Все настолько серьезно? – удивилась я. – А что за яд?
– Ну, вообще-то мы ядовитые, – скромно признался Диар. – Правда, только зубы, не когти. А вот зверушки, видимо, доработаны и потому ядовиты в принципе. Слава создателю, состав яда идентичен нашему, а сыворотка против него у меня есть. Собственно, только поэтому твой дорогой друг сейчас и жив.
– Интересно… А почему о том, что они ядовитые, не было известно раньше?
– Видимо, они и не были, Ирьяна, – задумчиво потерев подбородок, произнес Олли. – А вот теперь стали. И это наталкивает на неприятные мысли, что…
– Что их постоянно совершенствуют, – закончил Диар. – И да, это очень неприятные новости.
– Трупы забрали? – серьезно спросила я. – Ведь если они снова мутировали, их надо изучить и понять, с чем имеем дело. Мало ли, вдруг они уже и не такие тупые?
– Ясное дело! – Диар обиженно взмахнул хвостом. – Вот мы с Хаиром после ужина как раз собирались наведаться в лаборатории, ознакомиться с первичным исследованием и взглянуть лично на… родственничков. Кстати, про ужин… Время?
– Я с вами? – оживился Оллисэйн, но был остановлен уверенной рукой фейри.
Хаир всплеснул руками и категорично заявил, что как минимум до завтра пациент должен находиться в палате и не тревожить свое бренное тело, которому и так досталось.
– Согласен, – кивнул Диар. – Повторная интоксикация может начаться в любой момент.
– А разве не все? Кровь же очищена…
– А вы, господин Оллисэйн, не забывайте о том, что у противоядий тоже могут иметься побочные эффекты, – мягко проговорил доктор и, повернувшись к нам, сказал: – Я сегодня не присоединюсь ко всем, а составлю компанию пациенту, так что идите на ужин.
– Не теряешь надежды отжать селезеночку? – расхохотался Диар.
– Почти. – На подвижном лице дивного мелькнула улыбка. – Но все чуть более прозаично. Хочу проследить, чтобы ее таки не пришлось выковыривать.
Поняв, что хейлару и врачу просто нравится их пикировка, я наклонилась к Оллисэйну. Внимательно глядя в золотые глаза, тихо сказала:
– Учти, мы еще пообщаемся на тему того, что ты вообще делал в моем поместье.
– Не сомневаюсь, – спокойно кивнул дракон и, усмехнувшись, потер вытатуированную на скуле снежинку. – Более того… Уверен, предметную беседу будешь вести не ты.
– Сотник? – хмыкнула я.
– Ирьяна, я понятия не имею, кто это. Мы с Вейлом разделились в городе дроу. Он искал тебя там, а я, вспомнив о поместье в Северных горах, решил наведаться туда и узнать, не появлялась ли ты. И попросить, чтобы известили, если появишься.
– Ага. Стало быть, известили? И кто у меня там настолько болтлив?
– Не суть важно, – отмахнулся Златогривый.
– А я думаю, это мне судить, не так ли, дорогой? – с прищуром спросила я и, подавшись вперед, с нажимом произнесла: – Это мой дом, мои слуги, и я имею право знать, кто из них ненадежен.
– А ты изменилась, Ири, – задумчиво проговорил Олли, пристально глядя мне в глаза.
– Это плохо? – я дернула бровью и выпрямилась, с иронией глядя на друга.
– Интригует, – кратко ответил дракон. – Еще больше.
В золотистом взгляде появилось новое, но почему-то странно знакомое выражение. Так Олли смотрел, когда думал обо мне как о женщине. Но сейчас, вблизи мужа, этот взгляд не сулил ничего хорошего… Вернее, обещал удесятеренные проблемы моим бедным нервам!
– Ладно. Выздоравливай, друг, – пожелала я. Вставая, одернула рубашку.
– До встречи.
Развернувшись, я вышла из-за ширмы и направилась к хейлару и дивному. За время моего отсутствия они переключились с драконьей селезеночки на обсуждение чего-то не менее увлекательного, но совершенно непонятного.
– И вот представь, лью я туда реактив зирра, а оно берет и начинает разлагаться. Притом не просто так, а с выбросом…
– А если перегнать? Да добавить…
– Эм-м-м… – глубокомысленной фразой прервала я беседу.
– Ты освободилась? – улыбнулся рыжий десятник и обратился к фейри: – Я после ужина зайду. Расскажешь, чем закончилось. И правда любопытно. Если это то, о чем я думаю, перспективы открываются потрясающие!
Поделиться книгой: