Помоги проекту - поделись книгой:
Скользнула ладонью по белоснежному подоконнику, мимолетно отметив, что он не облупившийся и вообще комната запущенной не выглядит. Кстати, неплохо бы осмотреть выделенные мне апартаменты.
Осматривать оказалось особенно нечего. Небольшая комната, выдержанная в голубых тонах, в которой вполне успешно помещались кровать, трюмо, столик-секретер и пара стульев. Также после проверки «методом тыка» обнаружились две двери: одна вела в ванную, а вторая — в стенной шкаф. В последнем мне было делать нечего, поэтому пошла изучать местные удобства. Ванная оказалась вполне комфортная, хоть и оформленная с некоторой дворцовой претенциозностью.
Вышла, немного побродила по помещению, почти физически ощущая желание двигаться и то, как давят тесные стены. С уходом Феликса я осталась наедине с собственными мыслями, и самоконтроль немного ослаб. Теперь пальцы начинали нервно подрагивать, а в душе нарастала паника. Видимо, я так вела себя спокойно раньше из-за шока. А теперь последствия во всей красе.
Вопросы теснились в голове наперегонки со скачущими паническими мыслями. Основная, конечно, была: «Нас съедят!» Что поделаешь, мой мозг человека двадцать первого века, который такую реальность только в фильмах и видел, сначала притупил восприятие, но теперь осознание ситуации все больше и больше погружало меня в прострацию. Обессиленно опустилась на постель, понимая: если так и буду носиться, то ничего это не даст. Поэтому надо успокоиться и подумать.
В отличие от подавляющего большинства людей в подобной ситуации, домой меня тянул разве что все никак не сдыхающий кактус на подоконнике родной квартиры. Раньше у нас было много цветов… Когда мама была. Но два года назад она пропала. Вот так просто и совершенно бесследно. С работы ушла — домой не пришла. Как испарилась.
А в то время по городу ходили неприятные слухи об убийце. Но тела не нашли. Как и вещей.
Сначала была безумная надежда и судорожные поиски, а потом глухое отчаяние и безразличие ко всему. И я ушла в себя. Больше полугода как в черной дыре потерялись. За это время от меня сбежали кот, парень, и погибли все цветы, кроме стойкого кактуса. Я даже одно время целенаправленно пыталась его уморить. Не получилось. И вот в какой-то момент при разглядывании зеленого, вопреки всем испытаниям, растения, стоящего на пыльном окне, мне в голову пришла мысль: «А чем я хуже?» Почему вяну?
И тогда я очнулась. Выдраила изрядно запущенное за эти месяцы жилище и теперь исправно поливала кактус.
И все также искала маму… Никогда не хотела верить, что она… Даже думать об этом хочу!
Но теперь есть надежда — возможно, ее, как и меня, затянуло в какой-то другой мир. Да и чем фортуна не шутит, может, и в этот?!
Вот, теперь у меня есть цель.
Но для этого надо самой выжить. Потому как если Великий и Ужасный Гудвин останется недоволен моей работой, то неизвестно, как все обернется.
Но сейчас нужно задуматься о насущном. Например, о вещах — на мне по-прежнему мой костюм, но нужно еще много чего.
Как там Ла-Шавоир сказал? По всем вопросам — к Ришаль. Значит, идем искать горгону, ведь медлить нельзя. Как и бесконечно бояться. Аристова я или не Аристова?! Мы — белая кость Российской империи! Мы выжили при Советском Союзе и не потеряли знаний и гордости рода. И пусть я последняя его представительница и на мне, как на женщине, он прервется, но это же не причина не соответствовать? Отец бы оценил такой порыв… если бы был жив. К сожалению, тут уж точно без вариантов. Война есть война.
Поэтому хватит трястись, как заячий хвост! А собираемся с духом и идем на поиски очаровательного змейства.
Змейство и правда было очаровательное. Хоть я и пересеклась с ней мельком, но Риша мне понравилась. Бывает такое: встречаешь ты человека и понимаешь, что он тебе очень интересен. Вот так, без причин и по одной фразе. Но раз — и все! Как выяснилось, этот закон межличностного тяготения работает не только с людьми.
Придя к таким выводам, я решительно поднялась с синего покрывала и вышла из комнаты. Уже в коридоре меня догнала дельная мысль и, с пинка распахнув двери, пришла в голову. «А, собственно, где искать экономку?» Ответом стала вспомнившаяся старая пословица: «Язык и до Киева доведет». Потому пойдем-ка мы ловить «языка»! Я перекинула за спину толстую пшеничную косу и вышла из закутка, в котором была моя комната.
Моей бравады хватило ровно на три коридора. Первых представителей местного общества я встретила довольно спокойно. Наги уже были знакомы, а к огромным лохматикам, похожим на йети, меня подготовил еще мой мир. Поэтому я всего лишь жалась к стеночке под любопытными взглядами, но, к своему стыду, пока не могла отыскать в себе сил заговорить первой. Трусишка я!
Правда, это было и не срочно. Надо признать, меня очень интересовали как особенности местной архитектуры и обстановки, так и жители этого странного мира, от которых я пока держалась на почтительном расстоянии. Только смотрела и изучала.
Общее впечатление, после того как странная внешность отходила на второй план, было на редкость положительным. Они были очень открытые. Я не ощущала отчуждения и холода, только доброжелательный интерес. Потому успокаивалась все больше и больше и теперь возвращала им улыбки.
Страх совсем прошел.
Изучая дворец, оказалась в просторном, широком помещении, залитом солнечным светом. Тут было… необычно. На потолке висела какая-то непонятная светлая ткань, в которой я с удивлением признала паутину. Такие же полотна висели вдоль стен. Паутина, но… невероятно красивая. Ажурная, невесомая, которая колыхалась от малейшего дуновения ветра из распахнутых окон, и более плотной вязки, напоминавшая полотно. Нервно сглотнула, прикинув размер членистоногих, которые могли это сплести, и осторожно отступила, собираясь от греха подальше отсюда уйти. Но стоило повернуться, как я оказалась лицом… допустим, к лицу с огромным пауком!
Отчего не заорала, не знаю, но сработали навыки скалолазания, которые некогда прививал мне папа, и я со скоростью бешеной кошки отскочила и исполнила тот самый трюк, о котором думала, когда увидела лакея, — забралась по полотну наверх. Уже там, когда прижималась к гладкой материи, подумалось: ткань может и не выдержать мой вес. Потому как я девушка не сказать чтоб очень уж худенькая.
— Леди! — позади раздался озадаченный голос с трескучими нотками. — А как вы собираетесь слезать?
— А я пока не тороплюсь, — искренне заверила галантного паука, крепче цепляясь за материю.
— Вы уверены? — с сомнением поинтересовался он и переместился вправо, теперь находясь в поле моего зрения. Медленно перебирая лапами, залез по соседнему куску паутины.
— Да, спасибо, — немного дрожа, кивнула в ответ.
— Не хочу вас пугать, но эти ткани еще не закончены, а стало быть, по моим прикидкам, выдержат вас еще максимум три минуты, — «порадовал» меня паук.
Мамочка моя родимая!!! Но я и правда не знаю, как спускаться. Залезть залезла, а слезать, в лучших кошачьих традициях, я не умею! Все же в прошлом к стенкам прилагались тросы, страховка, обвязка и карабины. И уверенность, что я не упаду.
Тут раздались стремительные шаги, звонко отдающиеся от каменного пола, и странно знакомый голос воскликнул:
— Лариш, паучара старый, выползай! Дело есть!
— Как только, так сразу, Эл, — трескуче рассмеялся арахн. — Но, как видишь, у меня гостья, которую грех оставлять висеть под потолком. Тем более она совсем скоро сорвется, вот поймаю — и весь в твоем распоряжении.
— Гостья? — немного удивленно спросил новоприбывший.
— Да. — Лариш спустился на полтора метра ниже и подобрался немного ближе ко мне. — С твоего места не видно, она за тканями.
— Интересно, — тихо рассмеялся Эл, и я все же не выдержала и развернулась, чтобы посмотреть на него.
Встретилась взглядом с пронзительно-черными глазами, в которых еле заметно искрилось серебро, и обессиленно прислонилась лбом к мягкой паутине. Вот за что мне это?!
— Здравствуйте еще раз, Юлия. — В отличие от первого опыта нашего общения, сейчас светлый эльфийский лик выражал недоумение и даже некоторую растерянность. Впрочем, Элливир быстро пришел в себя.
— Леди решила приступить к работе сразу? — На первом слове он сделал почти незаметное ударение, в чем мне почудилась насмешка.
Тем временем противный остроухий задумчиво оглядел меня, потом паука и доверительно сообщил:
— Не хочу вас огорчать, милая, но… это самец.
— А есть принципиальная разница? — весело фыркнул Лариш. — Для столь прекрасной дамы я готов быть кем угодно!
От такого восхитительно смелого предложения я побледнела и судорожно выдохнула:
— Не поймите неправильно, но…
— Леди, вы — психейлог, — оборвал меня на полуслове паук. — И вам стоит знать, тут арахны имеют свойство менять пол. И хоть, как правило, мы придерживаемся одной стороны медали, но эту способность не теряем.
— Буду знать. — Я улыбнулась, от души надеясь, что перекос физиономии это не напоминает. — Спасибо вам.
— Юла, а почему вы находитесь в комнате с пометкой «без допуска вход запрещен»? — наклонил голову златовласый эльф. — Разве Феликс не провел инструктаж?
Вдруг на другом конце зала раздался страшный грохот, и арахн тенью метнулся в ту сторону, и одновременно с этим моя ткань резко стала рваться. Вопреки убеждениям, она не была так любезна сообщить об этом предупреждающим треском или появившимися небольшими дырочками. Просто оборвалась, и я с визгом полетела вниз. И за вокал было ни капельки не стыдно! Так как тот, кто обещался меня поймать, был на другой стороне комнаты, и не сказать, чтобы я в него совсем не верила, но сомнения появились!
Собственно, это все, до чего я успела додуматься за краткие секунды свободного падения. Даже испугаться и проникнуться своей печальной участью не успела. А потом уже было и незачем, так как меня подхватили, и мы вместе со спасителем благополучно рухнули на пол. Разумеется, это простое действо тоже не обошлось без эффектных жестов. Как бы ни был крут надменный эльф, но если он ловит падающее с изрядной высоты тело, то не может это сделать, даже не покачнувшись, ибо силу инерции еще никто не отменял. Элли отступил на шаг назад, наступил на край паутины, свисающей с потолка за его спиной, и поскользнулся.
Я со стоном приподнялась на жестком животе эльфа, который на ощупь оказался ничуть не более приятным, чем на вид. Заглянула в злющие черные глаза на перекошенной физиономии и поняла — надо как можно скорее делать ноги. Тут на нас романтично спланировала паутинка, укрывая невесомым покровом, а радостный голос Лара возвестил:
— Эл, это было так эффектно! В первый раз вижу тебя в рыцарском амплуа! Раньше ты просто отступал в сторонку.
«Рыцарь» коротко рыкнул, спихнул меня на пол и резко встал. Я вскочила следом, испытывая к эльфу сильнейшее притяжение, так как прядь моей косы зацепилась за какую-то деталь его костюма. Хозяин Медной горы вздохнул и без лишних просьб начал распутывать пшеничные волоски, обернувшиеся вокруг металлической заклепки в виде кленового листа.
— Что значит «отходил в сторону»?
— То и значит, — сверкнул на меня антрацитовым взглядом эльф. — Я не собираюсь ловить и транспортировать до диванчиков всяких симулянток.
— И по этой причине прослыл редкостным хамом и грубияном, — радостно сдал приятеля Лариш.
— Наши прекрасные дамы взяли на вооружение этот отвратительный прием человеческих женщин, — поморщился Элливир. — А я пока жениться не собираюсь и уж тем более не хочу тратить свое время на столь вредное времяпровождение!
Я немедленно представила, как стреляющая на него глазками эльфийка картинно закатывает глаза и начинает медленно падать в его сторону. И как Элли, презрительно скривившись, отступает и в гробовой тишине, нарушаемой лишь стонами девушки, холодно говорит, что в женитьбе пока не заинтересован.
Я потрясла головой, прогоняя слишком реалистичную картинку.
— Лариш, доставай нас из-под своего творения, — попросил остроухий паука.
— Вы только не порвите, — обеспокоенно проскрежетал арахн. — Это в покои Гудвину и уже завтра должно уйти к портнихам.
— Аргумент, — со вздохом согласился златовласый и задумчиво посмотрел на невесомый покров, окутывающий нас ажурным белоснежным облаком. — Но оно же длинное… Как вылезать?
— Сейчас, — вздохнул Лариш. — Буду звать помощников.
— А почему нельзя просто приподнять? — подала голос я.
— Эта материя приобретает прочность только в последние сутки из месяца, который ей требуется отвисеться. — Отвечать пришлось Эллу, так как Лариш сбежал.
Эльф недовольно на меня косился и с радостью бы отодвинулся, если бы не боялся повредить паутинку. Но так как он был существом сознательным, да и я испытывала уважение к чужому труду; то стоять нам приходилось почти вплотную. Кроме невесомого кружева, меня теперь еще окутывал и аромат разнотравья с яркой ноткой горького шалфея. Остроухому подходит…
Но все же насколько противный мужик!
Подтверждая мои выводы, Элливир посмотрел на меня, надменно скривил губы и иронично поинтересовался:
— Пока мы изволим ждать Лариша, хочу поднять ту тему, которую вы прервали своим триумфальным падением.
— И как же мы своим принципам-то изменили?! — не сдержалась я. — Девушка падает — и поймали!
— А если бы не поймал, то просто парой переломов вы бы не отделались, — сухо ответил Эл. — Но если прекрасная против спасений, то в дальнейшем приму это к сведению.
Прекрасная! Ну вот почему тут все обзываются, а?! Он, между прочим, тоже не блещет классической эльфийской красотой!
— Так почему вы находитесь в помещении с лилией? — вскинул темно-золотую бровь Хозяин Медной горы и выразительно посмотрел на потолок. Я подняла взгляд и увидела огромное стилистическое изображение той печати, которая была на документах у Феликса. Цветок с ящеркой.
Мне было сюда нельзя. Твою же мать! И чем это грозит?!
Но… как-то тут странно. О том, что помещение не общего доступа, узнаешь непосредственно в нем самом, и то если сподобишься на потолок посмотреть. Какая идиотская система!
— Господин Эллирир, а почему же этот знак не висит где-то снаружи? — сладко поинтересовалась я, в упор глядя на златовласого наглеца, в чьих черных глазах серебром переливалась ирония. Снова с головой не ухнуть в этот космос мне позволило только осознание, насколько остроухий низкого обо мне мнения.
— Леди Юла, — вкрадчиво проговорил Эл, вызвав мимолетную вспышку гнева от сокращения имени. — Не хочу вас ставить в неловкое положение, но герб висит над дверью. Куда вы смотрели, когда заходили?
М-да. Я-то смотрела под ноги, как и любой нормальный приземленный человек, который не верит в зеленых кикиморов и зубастых страшненьких эльфов с чудесатыми именами. Зато, как оказалось, они в меня верят.
А если серьезно, то в коридоре была очень красивая плитка, которая зачаровала меня, и я прошла в этот зал, не поднимая головы.
Можно, конечно, так и объяснить, но мне показалось, что зубастый эльфик не страдает излишним состраданием к ближнему.
— Даже не знаю, что теперь будет, — пожал плечами Элливир, задумчиво улыбаясь. — Но Гудвин славится гневным нравом… Да и Ла-Шавоир не будет так снисходителен, если вы его подведете. В первый же день…
Как понимаю, сейчас я должна проникнуться размером возможных неприятностей, сама додумать неозвученные ужасы своей возможной участи и впасть в истерику?
Прониклась и представила. А вернее, вспомнила агрессивные садовые деревца и плотоядную травку. Затем, в общем-то, милого Лариша, который тем не менее паук, и его рацион мне совершенно неизвестен. Взгляд метнулся к загадочным сверткам, повешенным на той стороне зала, и я мигом вообразила худшее — это предыдущие нарушители.
Но — не паниковать! Вдох-выдох. Взяли себя в руки. Не будем же мы доставлять удовольствие этому кошмарно неприятному типу, который с интересом наблюдает за моей реакцией?!
— Ваши действия? — прямо спросила у рассматривающего меня мужчины.
— Не знаю, — честно ответил Хозяин Медной горы. — А что вы можете предложить?
Ага, вот и подошли к самому важному. То есть к шантажу!
— Вопрос тактически неверный. — Я решила побыть непредсказуемой. — Что вы мне можете предложить?
Похоже, задуманное мне удалось, так как тут я и поняла выражение «эльфийские глаза»! Это когда они удивленные, то и правда большие! Тут остроухие мало чем от людей отличаются.
— Я вас не понимаю. — Мужской мозг признал свое бессилие перед женской логикой.
— Лорд Элливир, если честно, то я устала и хочу есть, и по этим причинам совсем не желаю терять время на витиеватые беседы с вами. — Гордо вскинула подбородок и судорожно вцепилась пальцами в свою косу — под пронзительным антрацитовым взглядом у меня едва колени не дрожали.
Да, отсутствие такого полезного качества, как дипломатичность, еще никого до хорошего не доводила!
— Юла, Юла, Юлочка, — вкрадчиво мурлыкнул эльф, от голоса которого по телу прокатились мурашки и дыхание перехватило.
Опять! Да сколько можно?!
Элли же продолжал испытывать мои нервы на прочность:
— А вы, оказывается, такая смелая.
Ой, я не смелая — я глупая!
— Если вы продолжите в том же духе, то я с воплями выбегу из комнаты, по пути порву паутину, за что Лариш вам не будет благодарен. А потом все свалю на странные реакции переселенческого организма, — честно пообещала я, понимая — и правда так сделаю, потому что в противном случае имею все шансы накинуться на остроухого прямо тут и с отнюдь не платоническими намерениями.
— И еще… Любезный лорд, а скольким в правящем звене сектора Малахит будут интересны такие необычные способности одного из эльфийских послов? Особенно в свете последних событий. Болотницы почти до сумасшествия доводят себя мыслями о том, насколько же ваша раса привлекательна. А тут у вас такой интересный голос, необычные глаза… и это все очень странно действует на представительницу слабого пола. Знаете ли, это наводит на мысли…
Элли недовольно скривил губы и зло прищурил глаза. Притом посмотрел так, что я мимолетно подумала, не услышу ли сейчас вечный вопрос Отелло.
— Не молилась! — решила опередить события.
— Не понял? — опешил Эл, но тут же потряс головой и вступил в игру сам: — Юла, а если допустить на миг, что я вас не поймал?
Поделиться книгой: