Мой (не)любимый дракон

Объяснив, как можно обвести вокруг пальца даже древнего змея, и выдав уже не знаю какую по счету страстную тираду о том, как надлежит алиане вести себя с его великолепием, Блодейна растаяла в воздухе. А я еще долго лежала, не смыкая глаз, снова и снова прокручивая в голове дурацкий сон. Думала о мужчине в свите князя Темнодолья, так похожем на Лешу, и об обитателе Лазоревого озера, с которым в скором времени должна буду познакомиться.

Глава 10

Когда забрезжил рассвет, явилась Мабли, чтобы подготовить меня к ритуальному испытанию. Сначала отправились в купальню, где девушка усердно растирала меня жесткими мочалками. Пока кожа не стала красной, а я не потеряла терпение.

– Решила меня освежевать? Все, достаточно. От того, что ты елозишь губкой по моему телу, душа чище не станет.

– Мне так боязно за вас, – в голосе девушки звучало искреннее волнение.

– Мне тоже за себя боязно, – призналась со вздохом, заворачиваясь в мягкое теплое полотенце. – Ты когда-нибудь его видела?

Мабли покачала головой.

– Только легенды разные слышала. – Девушка прижала руки к груди и с патетичным надрывом воскликнула: – А если Хадааантис что-нибудь почувствует?! Вас же прогонят с позором!

Ну если только прогонят – это еще полбеды. Главное, чтобы не сожрал и не задушил в объятиях. А прилюдное унижение я уж как-нибудь переживу. Вот только в глаза Скальде, наверное, больше смотреть не смогу…

Я тут же разозлилась. На саму себя. Какое мне вообще дело до его глаз! До того, кто и что обо мне подумает! Тем более его замороженное вельможество. Детей мне с ним точно не крестить. И вообще, никакая я не прелюбодейка. В моей жизни был всего один мужчина. Мой муж.

Мабли помогла мне одеться. Длинную, до пят, сорочку из льна скрыло зеленое полотняное платье простого покроя с чуть расклешенными рукавами и такой же юбкой. Волосы тугим пучком увенчали затылок, от украшений и вовсе пришлось воздержаться. Служанка сказала, что все равно на озере их велят снять.

Обувшись и набросив на плечи бархатную накидку с капюшоном, подбитую рыжим мехом, я в последний раз взглянула на себя в зеркало. Увидела отражавшуюся в нем бледную юную девушку, на глаза которой, как туча на ясное небо, набежала тень страха.

Мысленно пожелав себе удачи, покинула спальню, чтобы присоединиться к другим алианам.

* * *

Сначала мои нервы испытывала на прочность Блодейна, потом эстафету переняла эссель Тьюлин. Строила нас и в прямом, и в переносном смысле. Словно командир на плацу, вышагивала по внутреннему двору, очерченному портиком, колонны которого увивали все те же цветы-убийцы, наутро собравшиеся в бутоны.

– Ваше сознание во время ритуала должно быть открытым, – сочным, как у оперной дивы, голосом вещала главнокомандующая, полами плаща сметая с камня снежную пыль.

Если я открою Хадааантису свое сознание, он точно обогатится новыми знаниями. В первую очередь – словечками нецензурными, которые в последнее время упорно вертелись у меня на языке.

Одно из них едва не выскочило, когда из замка показалось его хмурое великолепие, минувшей ночью исполнившее главную роль в моем эксклюзивном фильме ужасов. Только бы этот хоррор не превратился в долгоиграющий сериал и не растянулся на бессчетное количество эпизодов! Этакую «Санта-Барбару» для взрослых.

Вовремя проглотив нецензурщину, что при виде Герхильда так и просилась наружу, поджала губы и, как и подобает воспитанной алиане, робко потупила взгляд. Опускаясь в реверансе, убеждала себя, что нет ничего интересного в этом обломке обледеневшей скалы.

Подумаешь, плащик стального цвета с оторочкой из темного меха и серебряная перевязь через плечо ему чертовски идут. Вон князь Темнодолья, плетущийся за своим кузеном, тоже прихорошился: смоляные волосы прилизал, у брадобрея явно отметился. Весь такой из себя: напомаженный, чистенький, гладенький, одет с иголочки. Ан нет, не тянет его рассматривать.

А в сторону Герхильда глаза так и сворачивают. Я с этой привязкой скоро или окосею, или свихнусь. Вероятно, и то, и другое. А возможно, еще и третье. Если меня змей сегодня не сожрет, то это за него в скором времени сделает чувство вины.

Тальден поприветствовал эссель Тьюлин и нас, своих невест, мельком оглядев каждую. Даже по мне, замершей в конце шеренги, мазнул взглядом, хотя чувство было такое, словно поскреб наждачкой.

Интересно, чего такой мрачный? Не выспался, поди. Я вот тоже не выспалась. Не потому что пришлось подниматься с первыми петухами, хотя и те, когда в комнату прошмыгнула Мабли, еще досыпали в своих курятниках. Благодарить за бессонницу следовало Блодейну, Герхильда и мистера инкогнито, поджидавшего своего князя у карет, запряженных фальвами.

Тихонько застонала. Только головокружительного полета для полного счастья мне не хватало.

Эссель Тьюлин быстро распихала нас по экипажам. Я оказалась в одном с Ариэллой, Глендой и Майруэн. На последней лица не было. Вернее, было, конечно, но сейчас оно больше походило на гипсовую маску, на фоне которой еще ярче смотрелись порозовевшие губы – Майруэн их все искусала.

Рыжеволосая виконтесса казалась невозмутимой, сидела прямо, точно гигантский гвоздь проглотила, с царственным видом взирая в окно. Эсселин Талврин выглядела немного задумчивой, но беспокойства тоже не проявляла.

Поэтому мы с блондиночкой продолжили умирать от страха на пару. Не скажу точно, чего боялась Майруэн, но меня в данный момент напрягало то, что внизу не виднелось ни пяди земли. Даже горы поглотило вязкое марево облаков.

– Ну чего это вы? – наконец вытряхнула себя из задумчивости Ариэлла. Посмотрела сначала на свою белую как снег визави, а потом на, вероятно, уже зеленую меня, сидящую с нею рядом.

К чувству страха прибавилась тошнота. Вроде и не трясло совсем, но стоило лишь заглянуть в щелочку между шторками, как на меня накатывала дурнота. Вестибулярка была в шоке от заоблачного полета.

– Боитесь его премудрости?

Да что у них тут за титулы! Полагаю, это она о змее.

– Страшновато немного, – послышался тихий голосок Майруэн.

Гленда хмыкнула:

– Ерунда! Это не испытание даже, а так, формальность. Всего лишь дань традициям.

Я бы на месте Герхильда некоторые традиции уже давно упразднила бы.

– Мы все чисты, а потому бояться нечего. Опомниться не успеете, как уже будем лететь обратно, – поддержала огненную красавицу Ариэлла.

Но белокурую, кажется, ее слова не успокоили. И меня, впрочем, тоже. У кое-кого – не буду тыкать в себя пальцем – рыльце, как говорится, в пушку. Ну не было в моих жизненных планах блюсти себя для Герхильда!

Оставалось надеяться, что хитрость Блодейны сработает.

Стук фальвовых копыт, дробивших промерзшую землю, неожиданно придал мне уверенности. Наше путешествие к Лазоревому озеру подходило к концу. На земле мне однозначно было спокойнее. Отдернув штору, с интересом выглянула в окно. Вереница экипажей, возглавляемая императорской каретой с эмблемой дракона, неслась по проселочной дороге, разрезая промозглый утренний воздух. Сквозь молочную мглу и деревья, растопырившие во все стороны темные кривые ветви, проглядывала светлая гладь озера. Тусклые косые лучи восходящего солнца струились с небес, растекаясь по толще льда, в которую было облечено жилище древнего змея.

Идеальное место для катка. Жаль, я сюда прилетела не фигурным катанием заниматься, а обвести вокруг пальца доисторического червя.

Как ни хотелось задержаться в карете, тепло в которой поддерживалось при помощи все той же магии, и поприсутствовать на заплыве невест в качестве зрителя и комментатора, пришлось покидать насиженное местечко.

Скальде, Игрэйт, лже-Леша и еще несколько незнакомцев стояли у сероватой кромки озера и о чем-то негромко переговаривались, глубокомысленно глядя в туманную даль. Чуть в стороне на берегу темнели лодки, вытянутой формой напоминавшие гондолы. Как сказала эссель Тьюлин, их доставили сюда заранее, чтобы ничто не задерживало начало ритуала.

И все равно в сердце слабо тлела надежда, что его великолепие передумает проводить испытание. Змей наверняка впал в зимнюю спячку и банально не захочет выныривать на поверхность, чтобы с нами пообщаться. А мы не сможем поплыть.

Разве что нас пешими к нему отправят…

– Отойдите! – обернувшись, велел наследник, и алианы дружно схлынули к каретам.

Мужчины тоже поспешили расступиться. На берегу остался только один молодец, по виду – ровесник Герхильда. Лет тридцати, от силы тридцати пяти. Такой же бугай в дорогом плаще.

«Маг», – поняла я, когда незнакомец простер к озеру руки. А в следующую секунду, после его сотрясшего пространство грозного крика, по тускло поблескивавшей ледяной глади прокатилась мощная огненная волна. За ней другая и третья, пока в небо не взвился удушливый пар. Лед затрещал, распадаясь на сколы. Лицо обдало жаром. Стало душно, захотелось стащить накидку, платье, а за ним и сорочку, прильнувшую к вмиг покрывшемуся испариной телу.

До этого ледяной, а теперь обжигающий воздух напитывался влагой. В этой сауне у меня закружилась голова – не то от резкого перепада температуры, не то от волнения. Я вдруг поняла: ритуал состоится, что называется, при любой погоде, и повернуть назад, исчезнуть, сбежать не получится.

– Можете раздеться.

Оранжевые костерки, плясавшие над льдинами и постепенно гаснущие, отражались в серых холодных глазах Герхильда. Делали их ярче, но отнюдь не теплее.

Потянула завязки платья и поймала взгляд тальдена, пробежавшийся по мне, а может, по стоявшей рядом Керис. Вздрогнула, вспомнив властный, жесткий приказ Скальде обнажиться, отданный мне во сне. Почувствовала, как дрожь сокрушительным цунами накрывает тело.

Пока мужчины дружно выталкивали лодки на воду, а его бездельничество чесал языком с эссель Тьюлин, алианы, дрожа от холода, покорно стаскивали с себя наряды. Помогали с раздеванием служанки, явившиеся на Лазоревое озеро вместе с нами.

Жаль, Мабли среди них не было. Я уже привыкла к тому, что эта девушка всегда под рукой. К тому же она единственная, не считая ведьмы-шантажистки, знала о моей тайне. Моральная поддержка сейчас не помешала бы.

А еще чашечка горячего чая или лучше бокальчик глинтвейна. В идеале – кастрюля с обжигающе-пряным напитком да поварешка в придачу. Я всегда была равнодушна к алкоголю, шампанским баловалась лишь по великим праздникам да когда-никогда могла себе позволить за ужином пару глотков вина.

Но, наверное, настала пора пересмотреть свои привычки. Надо же как-то согреваться, успокаиваться, бороться со стрессами и неприятностями, которые в последнее время сыпались на меня, словно большие еловые шишки. И каждая больно била по голове.

Самым сложным было снять сапожки, а за ними – чулки. Талый снег безбожно жег босые ступни, словно в неприглядного вида месиво нарочно понатыкали колючек. Пламя над озером больше не полыхало; так, трепетало еле-еле, быстро угасая, и влага, осевшая на коже, казалось, того и гляди застынет ледяной коркой.

Я не переставала стучать зубами и покрываться мурашками. Ну почему его великолепию приспичило жениться в разгар зимы! Не мог подождать до лета!

– Пойдемте, – приблизившись к нам, скомандовала эссель Тьюлин, и мы гуськом потянулись за ней к лодкам.

Обхватив плечи руками, я мысленно уговаривала себя расслабиться – вроде тогда будет не так холодно. Но нет, ощущение, что превращаюсь в эскимо, только без палочки, с каждой секундой усиливалось.

В длиннополых широких рубахах, простоволосые и неестественно бледные, алианы походили на привидения. Особенно Майруэн, лицо которой теперь казалось еще белее, с легким сероватым оттенком. Полагаю, я выглядела не лучше.

Подойдя к своей «гондоле», увидела, что дно укрывает толстая меховая шкура. Что ж, хоть за это спасибо, лежать будет не так жестко. И, может быть, станет чуточку теплее. Вот бы еще укрыться такую же шкуру пушного зверя подбросили.

Когда невесты угнездились в своих лодках – сложили руки на груди и замерли в позе а-ля покойники, – эссель Тьюлин, устремив взгляд в небо, затягиваемое непроницаемой пеленой туч, прочистила горло и принялась пафосно голосить:

– Да пребудет со всеми нами Претемная Праматерь и ее воля! Пробуждая великого Хадааантиса, мы взываем к его мудрости, его силе и молим о его снисхождении к нам, простым смертным. От всевидящего ока его премудрости да не укроется ни одна ложь!

Она втянула стылый воздух и продолжила:

– Не сможет гнилой плод принять в себя силу и благословение императорского рода. Только чистые телом и помыслами девы удостоятся чести называться невестами самого могущественного из тальденов! Только одна из них, достойнейшая из достойных, станет ари!

Вот с помыслами у меня были реальные проблемы. Да и вообще… Тоже мне – честь нашли! Я бы от нее с радостью отказалась. Еще бы и приплатила кому, лишь бы избавиться от этого ледяного «счастья» и вернуться домой. Майруэн, полагаю, тоже. Вон как ее колотит. Еще немного, и решу, что бедняжка – эпилептик. И Хелет заметно потряхивало, пока укладывалась в лодку. Остальные алианы хоть и лезли из кожи вон, стараясь казаться спокойными, тоже были явно напуганы. Даже Гленда больше не строила из себя бесстрашную пофигистку.

Вместо того чтобы пытаться успокоиться, я продолжала себя накручивать. Какая же все-таки несправедливость! Расчудесному нашему, значит, хвала, почет и дифирамбы, хотя он-то точно давно не мальчик. Почему его великолепие к змею не посылают?! А нас, не стесняясь, с подпорченными фруктами сравнивают и готовы предать анафеме за одну фривольную мыслишку. Тогда по-хорошему мне не по озеру кататься надо, а сразу с камнем на шее в прорубь.

Закончив с напутственной речью, эссель Тьюлин присоединилась к наследнику и его кузену, которые за все время, что мы здесь находились, не пошевелили даже пальцем. Другие «зрители» тем временем приблизились к лодкам. К каждой была привязана толстая веревка. Наверное, за них нас и будут тянуть назад к берегу, когда этот кошмар закончится. По крайней мере, весел в моем покачивающемся на воде транспорте не наблюдалось. Ох, кажется, опять начинает мутить.

Можно сказать, мне повезло. Из девяти бравых молодцев мне достался… тот почти Леша. Взявшись за резную голову дракона, украшавшую корму лодки, он не то ободряюще улыбнулся, не то иронично усмехнулся и сказал:

– Удачи.

После чего с силой оттолкнул ладью от берега.

Я лежала, парализованная страхом, глядя в одну точку перед собой. На точно такую же драконью морду с жутким оскалом, венчавшую нос лодки.

Вместе с нами, но только по небу, плыли грозовые тучи, концентрируясь в самом центре. Пространство вибрировало от пока еще тихого гула приближавшегося ненастья.

Мутная гладь подернулась рябью. Сильный ледяной ветер взвыл раненым зверем. Он гнал нас к середине озера, заставляя расступаться льдины и вспенивая воду.

Господи! И как же тут не бояться!

Когда из глубин озера гейзером выстрелила ледяная вода и над глыбами льда показалась огромная, в жемчужных чешуйках, змеиная голова, я поняла, что воспаление легких мне не грозит. Я до него банально не доживу. Умру от сердечного приступа. В лучшем случае просто поседею от ужаса.

Голову змея, имевшую «скромные» размеры грузовика, венчали наросты – что-то вроде короны. Когда Хадааантис открыл глаза, ослепившие нас своим золотом, в пронзительно-черном вытянутом зрачке древнего существа я прочла все свое прошлое. А вот будущее в нем не просматривалось. Я вдруг с ужасом подумала, что у меня его вполне может и не быть.

Аня, ну же, соберись!

С силой сжала кулаки, вонзившись ногтями в ладони. Боль помогла прийти в чувство, и я принялась, как учила Блодейна… быстро-быстро называть числа. Вразброс, перескакивая с единицы на тысячи и обратно к десяти- и двузначным цифрам. Даже дроби припомнила и таблицу умножения повторила. Шептала без запинки, помня наказ: не останавливаться даже на долю секунды. Тогда, по теории ведьмы, змей не сможет прочесть мои мысли.

«Двадцать… девятьсот пять… шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть… три с половиной… нолик…»

Следом за головой из воды вынырнуло жемчужное с темными прожилками туловище, своими объемами ничем не уступающее Пизанской башне. Окатив нас брызгами, отчего я и шкура подо мной тут же насквозь промокли, его премудрость приблизил морду к первой лодке. Кажется, в ней находилась Керис.

Удачи ей!

Несколько секунд, а может, минут янтарные глаза пристально смотрели на девушку, которая, больше чем уверена, оцепенела от ужаса. После чего гад озерный подплыл к следующей претендентке на руку и сердце тальдена.

Только теперь я поняла, почему в имени обитателя Лазоревого озера столько «а». После близкого знакомства с Хадааантисом люди начинали заикаться.

Вторая невеста тоже родилась под счастливой звездой. Для нее испытание змеиным взглядом закончилось так же, как и для Керис: премудрый оставался спокоен как удав, если к его змеючеству можно применить такое сравнение.

Я почувствовала себя чуточку уверенней. С еще большим энтузиазмом принялась шептать числа, уже почти поверив, что все у меня получится. Подумаешь, гадюка исполинская! Ну погипнотизирует пару минуток взглядом. Взгляд его великолепия в иные моменты пострашнее будет.

А потом настала очередь Майруэн.

Хадааантис нырнул под воду и в одно мгновение оказался возле ее лодки, чуть не ткнувшись в ту своей мордой. И вдруг вздыбился, зашипел яростно. Раздулся, как кобра, у которой раскрывается капюшон, ощетинившись тысячами чешуек.

Не знаю, что в тот момент творилось с бедняжкой Майруэн, а я от страха не только числа позабыла. Впала в некое подобие комы.

Это и стало моей роковой ошибкой. Позабыв об алиане, тварь метнулась ко мне.

Глава 11

Минуту или две меня рассматривали с дотошным вниманием, словно под микроскопом. Его премудрость явно оценивал выбор его великолепия, и он ему, этот выбор, определенно не нравился. Склонив голову набок, змей ввинчивался в меня парализующим взглядом, и что-то мне подсказывало, что по десятибалльной шкале Хадааантиса я не дотягиваю даже до слабой троечки.

Мало на меня дракон драконский фыркал и глаза закатывал. Если еще и этот Змей Горыныч начнет – за себя не ручаюсь.

Попытка отвлечься ни к чему не привела, и страх никуда не делся. Наоборот, продолжал заполнять меня, словно дрожжевое тесто – кастрюлю. Того и гляди, из ушей полезет.

Нетерпеливый удар хвостом по озерной глади, и пенные брызги раскрылись веером. Алианы, которых обдало очередным капельным залпом, дружно пискнули, протестуя против холодного душа, а я судорожно сглотнула. Его змеючество явно не в духе, и, боюсь, я себя слегка переоценила. В презрительно сощурившихся глазах Хадааантиса невеста номер девять уже не дотягивала и до единицы.

Кстати, о цифрах. Раз уж не пошла арифметика, может, попробовать геометрию? Только начала вспоминать про пифагоровы штаны, как эта гигантская рептилия, ощетинившись, заплясала передо мной так же, как ранее перед Майруэн. Хадааантис яростно взвился к небу, и от движения его глистообразного тела мою лодку волной отбросило на несколько метров.

Жаль, что не к берегу.

Кажется, я его реально раздраконила. Или в данном случае уместней будет сказать – раззмеинила?

В считаные секунды монстр оказался рядом со мной. Раззявил пасть, обнажив в безумном оскале длинные и острые, как у саблезубого тигра, клыки, слюна с которых совсем не эстетично капала прямо на подол моей рубахи. Было гадко и жутко, а еще до невозможного страшно.

Меня сковал такой ужас, что я даже забыла, как дышать. Чувствуя себя окаменелым ископаемым, смотрела на древнее чудище, растворяясь в золоте его глаз, таких же блестящих и круглых, как зеркальные диско-шары восьмидесятых.