Пламя мести

— Наследник и… цветы… — ответила я.

— Это не просто цветы. — Джон Адерли хитро блеснул глазами.

Я окинула взглядом всех собравшихся, и мне стало понятно, что Джон, Катарина и Оливия улыбаются как-то по-особенному. Остальные были скорее в замешательстве.

— Рассказывайте, — потребовала я.

— Это — Огонек Надежды. Цветы влюбленных. Юноша дарит девушке огонь любви в надежде, что тот коснется ее сердца.

— В нашем мире есть два способа проверить, есть ли между влюбленными искренние чувства, — улыбнулась Оливия.

— Только если интерес взаимен — цветы будут гореть. Таким образом юноша может проверить чувства девушки. — Это уже просияла Катарина.

— А если подарить эти цветы мужчине — можно проверить его чувства? — поинтересовалась я, уловив во всем этом некую дискриминацию.

— Женщина ведет мужчину в «Зеленую цаплю», — хором прочирикали Оливия и Катарина.

Джон одернул их — и мне показалось, что он не хочет продолжения разговора. Мне, конечно, тут же стало интересно — почему, но тут мама спросила:

— А Джулиана?

— А Джулиана — обрядилась в свое, — ответила я.

Вздох разочарования.

— Ладно, давайте работать, — приказала мама. — Я сегодня намерена побывать в редакции и типографии.

Маму, у которой был огромный опыт редакторской работы, мы единогласно назначили главным редактором. Правда, она ворчала, что никакого отношения к журналистике никогда не имела. Редактировала себе свое любимое фэнтези. А вот ведь как жизнь повернулась.

— И тебе как хозяйке всего этого безобразия не грех трудовому народу показаться! — заявила сердито мама, увидев улыбку на моем лице.

— Хорошо, — не стала спорить я. — Но потом я уеду. Мне надо переговорить с господином Мирровым.

— По-моему, ты просто хочешь сбежать от всех в свой любимый книжный магазин.

— Не без этого, — ответила я. И обратилась к Наташе: — Составишь мне компанию?

— Давай в другой раз, — улыбнулась она. — У меня книга пошла — не хочу сбивать настроение.

— Его высочество недоумевает, почему его все оставили, — дипломатично намекнул Джон Адерли.

— А Джулиана? — хором спросили мы.

— Госпожа Джулиана с букетом в руках выскочила из дома. Должно быть, на прогулку.

* * *

На самом деле в редакцию и типографию нужно было отправлять одного Брэндона Тигверда. Ни ко мне, ни к маме никто и не думал относиться хоть как-то мало-мальски серьезно. С опаской — это да, как к двум обезьянам с гранатой. Еще представители пишущей братии посматривали на нас с тяжелым недоумением. Две дамы, одну из которых называют невестой ненаследного принца Тигверда, в сопровождении наследника престола… Да еще и после того, как разъяренные военные сожгли их предыдущее место работы, а все начальство император отправил на рудники, «хранить гордое терпение».

Я обозначила свое присутствие, произнесла патетическую речь на тему: «Вейтесь кострами, работникам имперского труда — ура и выше, дальше, сильнее!»

Похоже, никого особо не впечатлила, оставила маму разбираться со всем этим безобразием и удалилась на встречу с господином Мирровым, хозяином самого крупного книжного магазина в Роттервике.

— Вы понимаете, что журнал нужно делать бомбой! — сразу начала я.

Мужчины посмотрели на меня удивленно. Я пояснила:

— В смысле, чтобы все о нем только и говорили.

Они кивнули с облегчением.

— Господин Мирров, я бы хотела вам предложить договор о сотрудничестве.

— Моя дорогая миледи Вероника, — прищурился владелец книжного магазина, — кто я в сравнении с теми вельможами, что вас окружают…

— Но мы в любом случае не будем заниматься распространением журнала, — парировал наследник. — А у невесты ненаследного принца Тигверда есть идея, что «Имперская сплетница» должна продаваться не только в столице или в Центральной провинции, но и на всей территории империи.

— То же самое касается и газеты. Надо в каждом регионе делать…

— Остановитесь, миледи, — приказал мне Брэндон. — Перед тем как вы будете что-то рассказывать о своих планах, необходимо, чтобы господин Мирров дал свое согласие, а я взял с него клятву о неразглашении.

Я кивнула — утечки информации не хотелось. Мне было понятно: если сделать издательский дом по аналогии с земными — это золотое дно. И сокровищница. Потому что у Тигвердов все было… как-то по-военному. Прямолинейно. И никаких излишеств. Как и особых развлечений.

И вообще, создавалось ощущение, что идея о том, что пресса формирует общественное мнение и это надо использовать, приходила в голову только мне. И нашему пока еще неведомому противнику. Вот что хотите со мной делайте, но я не поверила в то, что все это затеял и провернул главный маг империи — Удо как-его-там. Мне все казалось, что за ним стоял кто-то более коварный. Более умный. Женщина.

Тут я поняла, что господин Мирров задает мне вопрос, а я и не слышу… Попыталась включиться. Мы обсудили вопросы цены, по которой можно было выставить журнал на продажу — она оказалась чуть выше, чем я планировала.

Мирров обещал познакомить с людьми, которые занимаются поставкой прессы по всей территории империи. Поддержал идею Наташи о том, чтобы в журнале были обзоры новинок литературы. Распорядился прислать по нашему адресу необходимые книги.

— Вы же понимаете, что этот самый обзор не обязательно будет положительным? — смеясь, спросила я. — Вдруг нам не понравится.

— А вот это — совсем не важно. Главное — поднять шум.

— Тогда вопрос: а как поднять шум с нашим журналом? Как бы вы это сделали?

— Сделайте закладки для книг с рекламой вашего журнала. И за неделю перед выходом — раньше не надо — пускай в магазинах вкладывают эти закладки в покупки.

— Замечательно, — улыбнулась я. — А плакаты в магазинах?

— Можно как дополнение. Только вы же понимаете… С вас не возьмут денег. С вас как с особы, приближенной к императору, попросят услугами.

— А что попросите конкретно вы?

— Рекламу своего магазина. Время от времени. Анонс некоторых книг… И разрешение афишировать тот факт, что я сотрудничаю с вами. Не более того.

— Вы поможете подобрать для сотрудничества таких людей, которые попросят у меня не более этого?

— Да, миледи, — улыбнулся он.

— Скажите, — вдруг поменял тему разговора наследник, — а что нужно, чтобы талантливая художница стала успешной?

— Это вы про картины госпожи Блер, которые я выставляю в своем магазине? — догадался Мирров.

Брэндон кивнул.

— Понимаете, покупатели хотят видеть не только красивые картины, но и волшебное, легкое, воздушное существо, что их пишет. А госпожа Блер, при всем моем восхищении ее творчеством… — Владелец книжного магазина замялся.

— Выглядит не так…

— Художник — это тот, кто вхож в дом. Вот вы, миледи Вероника, что подумали, когда ее увидели?

— Мне захотелось ей помочь, — резко ответила я.

— Вы — необычный человек, миледи, — поклонился он мне.

— Так что надо сделать? — быстро спросил наследник.

— Сделать так, чтобы она чувствовала себя в безопасности. — В моем голосе была злоба, но мужчины не обратили на это никакого внимания.

— Для начала — студия. И что-то приличное, не ее клоповник.

— Это понятно, — кивнул Брэндон.

— И ее статус…

— А что не так с ее статусом? — спросила я.

— Женщина в империи должна быть при мужчине. Или дочь, или сестра, или жена, или…

— Получается, что у госпожи Блер должен появиться знатный покровитель? — быстро спросил наследник.

— Если вы хотите оскорбить девушку, продолжайте в том же духе, — поднялась я. Мужчины были вынуждены прерваться и повторить мой маневр.

На этом мы распрощались с господином Мирровым, который развел руками и пожал плечами так, как делают в нашем мире колоритные одесситы, и отправились в поместье Ричарда.

— Почему вы разгневались? — спросил у меня наследник.

Только хмуро посмотрела на него. Вот как объяснить имперцу, что зеленое — это не мокрое? И что есть вещи, которые делать не следует?

Когда мы перенеслись в поместье, нас встретил встревоженный Джон Адерли.

— Миледи, — обратился он ко мне, игнорируя наследника. — Госпожа Джулиана… как ушла утром — так еще и не возвращалась.

Глава 3

— Почему мы не обратились к розыскникам? — спросила я у Брэндона, выходя из портала. — И не взяли охрану?

— Зачем? — Наследник изумительным образом игнорировал свои же собственные распоряжения.

Посмотрела на него насмешливо.

— Со мной-то вам ничего не грозит! — возмутился он. — Это вы сами по себе беззащитны.

М-да… Похоже, здесь про то, что правила едины для всех, слыхом не слыхивали… Дикие они. Имперцы.

— Пойдемте скорее, Джулиана где-то неподалеку. Она порталы строит замечательно. Если начнет прыгать, чтобы уйти… — И Брэндон помрачнел.

— Где мы вообще находимся?

— Роттервик, — огляделся наследник. — Бедные кварталы.

Молодой человек произнес это смущенно и тихо, как бы извиняясь за то, что в империи существуют-таки бедные кварталы.

Я огляделась. Низкие, маленькие, но добротно сделанные домики из цельного сруба. Кольца деревьев имели форму не круга, как у нас, а звезды. Смотрелось очень красиво. Сам ствол тоже был ребристым и напоминал шестеренку.

Я не стала ничего уточнять, так как давно уже привыкла к тому, что флора империи удивительна и разнообразна. И только каждый раз вздыхала, ругая себя за то, что так и не добралась до атласов с растениями. А они в императорской библиотеке были, я видела! Лежали на верхней полке — огромные такие свитки. С картинками. И наверняка к каждому растению и магическая составляющая, и легенды, с ними связанные… Эх!..

Удивило также и то, что бревна были явно обугленные — все.

— Дома горели? — спросила я.

— Нет, конечно. Их специально обжигают.

— Зачем?

— Тикуны.

Ну… вот и поговорили. «Тикуны» — что ж тут непонятного-то? Ладно, будем считать, что это что-то вроде вшей, клопов или тараканов — кварталы-то бедные. Мы, не торопясь, шли по узкой улочке. Честно говоря, если уж начистоту, то «край бедности» по имперским меркам отвращения у меня не вызывал. От обожженной древесины почему-то сладко пахло корицей, весна была в самом разгаре. По обочине росли цветочки, по форме напоминающие наши маргаритки, — розовые и нежно-фиолетовые. Одна маргаритка была синяя — синяя-синяя! Я наклонилась, потрогала мягкие лепестки, и…

— Ааааааааааааааааа!!! — Слева из кустов что-то выскочило и… откусило головку синей маргаритки! Глазки-бусинки внимательно смотрели на меня, а челюсти меланхолично жевали… мою маргаритку. Зверек был забавный — очень похож на крысу, только с пушистым хвостиком. А вот мордочка была наоборот, лысая и непривлекательная. Секунда — существо вспыхнуло и исчезло, оставив на траве два ярко-синих лепестка.

— Брэндон! Кто это? И почему оно исчезло?

— Это дагги. Насколько я знаю — нечто подобное есть во всех существующих мирах. Вот, например, в вашем мире есть маленькие зверьки, которые водятся там, где бедность, грязь, отходы и болезни?

— Есть. Крысы. — Я поежилась. — А эти тоже переносят всякие болезни?

— Да, но вам ничего не грозит — я же его сжег!

— Сжег?!. — Я вспомнила голубую шерстку с оранжевыми пятнышками. Фиолетовая морщинистая кожа на мордочке, правда, оставила не самое приятное впечатление, но все равно стало как-то не по себе.

И тут мы услышали, как чей-то хрипловатый, безжизненный тихий голос проговаривал как заведенный:

— Яся… Такая девочка хорошая. Понимаете… Такая… девочка…

— Простите, что я вас побеспокоила, — раздался голос Джулианы, непривычно мягкий.

Она стояла на пороге какого-то дома — те же обугленные бревна, из щелей треснувших ступенек покосившегося крыльца выбивались пучки серой травы и несколько тех самых цветочков, которые я окрестила «маргаритками». Что-то маленькое и пушистое, на этот раз ярко-оранжевое, шмыгнуло из приоткрытой двери и скрылось под крыльцом.