Интегрировать свет

Брат Повелителя эльфов замер, не повернув головы: застыл, как шёл, глядя прямо перед собой.

– Да. Знал, – наконец очень тихо произнёс он. – И не хотел видеть, как ещё один мой брат окончательно проигрывает своей одержимости.

Я не нашлась, что на это сказать. А ему, кажется, и не хотелось слышать ответ. Поэтому я, как и двое дроу подле меня, просто проводила эльфа взглядом, пока тот не скрылся за изгибом лестницы.

Лишь в этот момент я отчётливо ощутила бесконечную усталость.

– Иди к себе, девочка. Я понимаю, что тебе пришлось нелегко, – Алья произнёс это почти ласково. – Спасибо за помощь.

Так мой вклад оценили? Лестно.

– Рада помочь в том, что считаю нашим общим делом, Повелитель. – Я низко склонила голову, надеясь, что благодарность выйдет достаточно куртуазной, но дроу небрежно махнул рукой.

– Оставь церемонии. Не тебе мне кланяться. По крайней мере, когда мы одни.

Неужели я и от него получила признание моего особого положения? Ушам не верю.

Впрочем, голову охотно подняла.

– Благодарю за честь.

– Довольно обмена любезностями. Иди уже. – Морти велела это шутливо и тепло. – Присмотри за Лодом вместо меня, ладно? Побудь с ним. Сейчас ему это нужно.

Я посмотрела на неё, надеясь, что Морти не заметит недоверия в моём взгляде. И в прозрачных медовых глазах дроу прочла одну лишь доброжелательность.

Она ведь тоже слышала, как я звала Лода в бреду. Она знает, что я в него влюблена, и знает, что он тоже это знает. И не просто спокойно относится к тому, что девушка, которая любит её мужчину, постоянно крутится подле него – подталкивает меня делать то, чего я так не хотела делать: занимать её место.

Сомневаюсь, что Морти бесконечно наивна. Неужели принцесса настолько уверена в своём избраннике? Лод ведь говорил, что Морти никогда не сомневается в тех, кого любит. Или как раз сомневается, и это проверка? Для Лода? Но если уж он не клюнул на Навинию…

Что за игру она ведёт?..

– Хорошо.

Больше слов не было. Морти взялась за ручку двери в комнату пленных, а я наконец прошла к лестнице в лабораторию колдуна, с отвращением отбросив мысль, что с официальным разрешением официальной девушки можно занимать её место, не мучаясь совестью.

И, поднявшись достаточно высоко, чтобы дроу меня не видели, побежала наверх через две ступеньки.

Когда я постучалась в спальню Лода, предварительно чудом умудрившись захлопнуть дверь в библиотеку перед носом Бульдога, норовившего проскочить со мной, – мне изнурённо ответили: «Войдите».

Комнату освещала пара свечей. Лод лежал на кровати поверх одеяла, подложив руки под голову: он лёг, не раздеваясь, только мокасины скинул. От его измученного вида у меня сжалось сердце.

– А, это ты. – Сил на улыбку у него тоже не нашлось. – Садись.

Я присела на край постели:

– Совсем тяжко пришлось?

– Как видишь. – Он прикрыл глаза. – Лучше тебе не знать, что мне пришлось лечить. Если б не те кристаллы… с силами, что я взял у Кристы… я бы умер вместе с ним.

– Ты перекачал Фанику кровь, которую взял у Эсфориэля?

Лод кивнул. Едва заметным движением, не глядя на меня.

– Но я не заметила у Эсфора никаких ран. И никакого оборудования, с помощью которого ты мог это… – я замолчала, осознав то, что должна была понять сразу. – А, ну да. Если магией можно перемещать объекты из одного места в другое, то ей же можно просто переместить кровь из одной вены в другую, верно? Или переместить в эту вену целебные зелья из склянки…

– Именно. Можно, пусть и довольно сложно.

– Как и всё, что ты сегодня делал.

Он промолчал, – а мне вспомнился наш разговор перед давешним визитом к пленным.

…думаешь, инфантильные светлые идеалисты согласятся с нами сотрудничать? – спросила я, пока мы с Лодом спускались по лестнице. – Я бы на их месте вообще подумала, что всё это спектакль, а на самом деле похищение Фаника тоже организовали мы.

– К счастью, они не так умны, как ты, – пожал плечами колдун. – Они согласятся, если у них будут гарантии. Я дам Дэнимону клятву Эйф, что сниму с него ошейник, как только мы найдём Фаника, и позволю им с братом уйти на все четыре стороны.

Я подозрительно сощурилась:

– И что за подвох будет крыться в формулировке?

– В формулировке – никакого.

– А в чём тогда?

– В том, что после фокуса, который выкинул его отец, Дэнимон вряд ли возжелает так скоро к нему возвратиться. В том, что Фаник едва ли способен будет сразу же куда-либо идти, потому что похитители наверняка обращаются с ним совсем не так, как мы с его братом. И в том, что когда Дэн осознает правду, ему понадобится время на переоценку ценностей. Его наверняка резко качнёт в другую сторону… возможно, даже чрезмерно. – Лод провёл пальцем по губам, стирая усмешку. – И когда он поймёт, на что способны его прекрасные светлые, я думаю, он предпочтёт провести это время в обществе тёмных.

– В итоге всё получилось, как ты и предполагал, – сказала я. – С Дэнимоном. Ты доволен?

Наверное, правильнее было бы просто оставить его в покое, дать уснуть, но я не могла. И знала: если б он хотел, чтобы я оставила его в покое, он бы прямо сказал мне об этом.

– Доволен – неправильное слово. Я просто знал, что так будет. Так что я…

– Удовлетворён?

– Да. Этим – да.

– А чем – нет?

– Тем, о чём сильно жалею. Даже сейчас. Что не взял ту троицу сюда, под горы. – Лод по-прежнему не открывал глаз. – Чтобы познакомить их с той болью, которую они так любили причинять другим.

Перед глазами вновь всплыла картинка кровавого фонтанчика над шеей обезглавленного наёмника. Вздрогнув, я заставила себя сфокусироваться на том, что вижу здесь и сейчас, но где-то под рёбрами опять заворочался мерзкий скользкий ком.

Я уже жалела, что попросила Лода взять меня в Тьядри. Просто после неудавшихся переговоров мне казалось невыносимым сидеть в четырёх стенах без дела.

В итоге для одного дня мне пришлось увидеть и пережить слишком многое.

– Ну и правильно, что не взял. – Я за дужку подтянула очки обратно на переносицу. – Было бы время, ты бы на месте их уму-разуму поучил. Но времени у нас не было, а тащить такую падаль сюда, во дворец? Больно много чести.

– Да. Я тоже так подумал. – Лод повернул голову, отвернувшись от меня. – Однако мне очень хотелось проделать с ними всё то, что они творили с этим мальчиком. Мне и сейчас жаль, что не проделал.

Забавно. Он подарил наёмникам быструю смерть, потому что очень хотел другого. А это другое было из области тех чувств, которые он не собирался поощрять: пусть Лод и примирился со своим внутренним драконом, но не давал ему править бал. И когда он понял, что действительно жаждет чужой крови, жаждет, как никогда в жизни, он проявил милосердие, ведь это был один из тех поступков, который помогал тебе осознать – твоя тень всё ещё знает своё место.

Я поняла, зачем Морти попросила меня побыть с ним. Нехорошо было оставлять Лода наедине с драконом, который требовал жертву и был недоволен, что эта жертва ему не досталась; и теперь, раз ему не дали растерзать кого-то другого, терзал своего владельца. Но что бы на моём месте сейчас сказала принцесса? Что он не Ильхт, что ему не нравится пытать людей? Что он должен в очередной раз обуздать свою тёмную сторону?

Да, наверное, это было бы правильно. Но я – не Морти. И Лод действительно не Ильхт.

И при этом не тот, кем его хотела бы видеть принцесса.

– Ты подарил этой троице куда более лёгкую смерть, чем они заслуживали, – негромко произнесла я вместо всего, что было бы правильнее произнести. – Это было милосердием с твоей стороны. Правда. Я бы сама хотела, чтобы они испытали то же, на что обрекли Фаника. В десятикратном размере. Только, пожалуй, стоит приберечь это для того, кто их нанял.

А вот теперь Лод открыл глаза. Повернув голову в мою сторону, посмотрел на меня внимательным светлым взглядом, от которого мне мигом сделалось неловко.

Что я делаю? Вот потому рядом с ним и должна быть Морти. Не я. Её пугает живущий в нём дракон, и она сможет держать этого дракона в узде. Меня не пугает – и я смогу лишь гладить его по головке, уговаривая потерпеть до следующей охоты.

– Как же ты теперь будешь восстанавливаться? – я решила сменить тему. – Если ты потратил так много сил…

– Попрошу кого-нибудь поделиться своими. – Лод слегка усмехнулся. – В такие минуты даже немного жаль, что теперь у нас с пленными другие отношения.

– И нельзя просто снова позаимствовать силы у Кристы, ну да. – Я коротко вздохнула. – Может, попросить у неё? Я думаю, раз ты спас Фаника…

– Я не буду просить у них подобного. Не теперь. Отныне они для нас почётные гости. И я… по крайней мере я… буду делать всё, чтобы они чувствовали себя именно так.

Он снова прикрыл глаза, и в моём сознании вдруг зазвенел паскудный тоненький голосок.

Тоненько и паскудно нашептывающий что-то про блестящие манипуляции.

…я бы на их месте вообще подумала, что всё это спектакль, а на самом деле похищение Фаника тоже организовали мы…

Я долго смотрела на бледное лицо Лода. Взвешивая всё, что узнала, и привычно складывая разрозненные кусочки в единый пазл.

Нет, Лод не нанимал ту троицу. Но если он следил за принцессой и компанией, он мог понять, что за ними следит кто-то ещё. И когда он заманил Навинию в ловушку, оставив принца без защиты, он мог предполагать, что Фаника схватят.

И позволить это сделать.

Если он делал ставку не на Хьовфина, а на Дэнимона… кто для него младший эльфийский принц? Если б он умер – у Дэнимона появилось бы ещё больше причин понять Алью и помогать нам в поисках заказчика. Раз выжил – наследник эльфийского престола будет по гроб жизни благодарен тем, кто спас его любимого братика. Тёмные в любом случае ничего не теряли, только приобретали. И то, что об этом Лод и словом не обмолвился мне, ничего не доказывает. Он и раньше часто говорил «пять», удерживая десять в уме: мастер стратегии, хозяин марионеток, дергающий за ниточки, умеющий использовать каждую свою куклу наилучшим образом. А его куклы – это мы. Все мы.

Включая меня.

Опустив глаза, я уставилась на бежевое стёганое одеяло.

Какие у меня есть доказательства, что вчера вечером в этой самой спальне он говорил мне правду? Какие гарантии, что за его признанием не стоит голый расчёт? Да и можно ли это считать признанием? Сколько женщин во все века слышали от мужчин прекрасную ложь о вечной любви – но, увы, прискорбные обстоятельства в виде законной супруги, которую эти мужчины по тем или иным причинам ну никак не могут оставить… Тему моих чувств я подняла сама, и вряд ли это вписывалось в его планы. Если б в ответ я услышала холодную отповедь, то сорвалась бы с его крючка, а правой руке Повелителя дроу определённо не хотелось потерять любимую куклу накануне переговоров. Но теперь я под его контролем, куда более надёжным, чем любые ошейники, ещё надёжнее, чем раньше, – и помогу ему всегда и во всём, добровольно и с радостью: что советом, что…

Когда я в бешенстве ударила ладонью по одеялу, Лод посмотрел на меня удивлённо.

– Что?

– Ничего. Мысли дурные лезут. – Я твёрдо встретила его взгляд. – Возьми мои силы.

Нет, я не буду в нём сомневаться. Я обещала, что всегда буду на его стороне. Обещала самой себе.

И нарушением этого обещания предам себя в той же мере, что и его.

– Не говори глупостей. – Лод сказал это так естественно и устало, что меня захлестнул жгучий стыд. – Ты сама ещё не оправилась после отравления.

– Те силы, которые я предлагаю, никак не помогут мне оправиться быстрее.

Он вскинул бровь:

– Амант?

– Ты сам говорил, что уж его у меня хватает. Ты ведь можешь поправить свой роборэ за его счёт?

Меня спасало только то, что мне и так было стыдно. И ещё постыднее стать не могло.

Наверное, поэтому я говорила об этом так спокойно.

– Конечно, я предпочла бы приберечь его на крайний случай, – добавила я. – Если мы попадём в серьёзную передрягу, а тебе срочно понадобится резервный источник энергии, чем моя не подойдёт? Но, наверное, это тоже вполне можно считать серьёзной передрягой.

– О крайнем случае беспокоиться не стоит. – Лод сел на постели. – Амант имеет свойство восстанавливаться. Если у девушки ещё не было первого… удовольствия – куда быстрее, чем сидис и роборэ.

– Восстанавливаться? Хотя да, если он расходуется на… то, на что он расходуется… странно, если бы после первого раза никому и никогда больше не хотелось. – Научный интерес помогал не смущаться. Что ж, правильно: душевные и физические раны заживают далеко не так быстро, как растёт у среднестатистической юной представительницы женского пола желание очередного урока постельной гимнастики. Так что любовная энергия и правда должна возобновляться куда быстрее маны и здоровья. – А почему тогда невинность так важна?

– При её потере меняется тип энергии, наполняющей резерв. И для колдунов наибольшую ценность представляет именно тот, что дан девушкам при рождении. Он… как бы сказать… самый питательный. С магической точки зрения. – На переносице Лода прочертилась хмурая морщинка. – Ты уверена? Я вполне могу обойтись без этого.

Можешь, наверное. И крохотная часть меня сейчас хотела бы пойти на попятный, чтобы посмотреть на твою реакцию. Убедиться, что ты не планировал использовать меня в качестве подручного резервуара с энергией, который с радостью поделится этой энергией, если дёрнуть за нужные ниточки.

Но другая часть просто хочет тебе помочь. И мне самой важнее именно она.

– Я же не Криста, чтобы делать предложение прежде, чем думать. Раз говорю, значит, уверена. – Стянув с ног сапоги, я забралась на кровать с ногами. Сев поудобнее, протянула Лоду обе руки. – Бери.

Он тоже сел удобнее, ближе ко мне. Взял мои ладони в свои, сжимая их бережно, но крепко, и пальцы его просветило золотое сияние, окутав светлой дымкой наши соединённые руки.

Я не ощутила ничего, кроме того, как постепенно выравнивается сердцебиение, привычно сбившееся от его близости. И внезапного веселья.

Девушка отдаёт любимому мужчине свою любовную энергию. На кровати, в интимном полумраке. И всё абсолютно целомудренно.

Если б мне кто-нибудь такое сказал, я бы тоже посмеялась.

Когда колдовской свет померк, Лод опустил руки – и открыл глаза, заблестевшие живым блеском.

– Спасибо. Так гораздо лучше.

– Обращайся. – Я сложила ладони на коленях. – Всегда рада помочь.

Это не было пустой любезностью. В конце концов, эта энергия мне всё равно не пригодится. Не в ближайшее время. И кому ещё мне её отдавать, как не Лоду? Я ведь действительно рада была видеть, как его щёки покидает полотняная бледность.