Помоги проекту - поделись книгой:
– Ага, в мешке! Куда он мои косточки обглоданные сложит! Папа, ну какие гости?! С детьми?! Ты сам-то помнишь, каково это – путешествовать с маленькими детьми?
О, папа помнил. Папа так хорошо помнил, что хотел бы забыть! Папа помнил, и как меня с трех до шести лет нещадно укачивало и приходилось останавливаться под каждым кустиком, благодаря чему нас обгоняли даже ползущие на кладбище умертвия, и дорога от Райленторгского герцогства до столицы вместо восьми часов занимала три дня. Папа помнил, и как с шести лет до одиннадцати у меня постоянно случались неконтролируемые всплески магии, из-за чего мы то и дело приезжали во дворец на карете с задорно горящей крышей, а один раз даже пришли пешком. Папа помнил, и как в четырнадцать мы эту карету угнали и случайно утопили в болоте. А особенно хорошо папа помнил, как на бал по случаю выхода Кристи в свет на этой самой карете во дворец приехал болотник и, наделав на дорогущий ковер мачехи лужу, потребовал себе самую красивую невесту. Тогда, говорят, случилась самая большая эпидемия беспричинных обмороков у дам!
Подозреваю, именно последний случай папа вспомнил при слове «девичник», ведь карету тырили мы с девчонками.
– Папочка… но как же так? Я что, не смогу попрощаться с девочками?
– На свабле… тьфу! Упырь бы побрал эту Мод! На свадьбе попрощаешься!
Это прозвучало уже не так уверенно.
– На свадьбе не получится, там же будут гости! Ты же знаешь тетушку, она наверняка распишет все поминутно! Три минуты на гостя, три на первый танец супругов, еще три – целоваться под аплодисменты детей. Не удивлюсь, если она уже и свечки закупила.
– Какие свечки? – влез Астар.
– А чтобы в первую брачную ночь держать!
– Ой, да Линд и в темноте разберется, у драконов знаешь какое зрение!
– Да прекратите вы! – рявкнул отец. – Корнеллия, я не против твоих встреч с подругами, но они все заканчиваются… не совсем так, как должны.
– Ну пожалуйста! Папочка! Пожалуйста! Мы будем в замке, честно-честно! Никуда из моих покоев не выйдем! Ну разве что в термы… и все, клянусь!
Я повисла у него на шее, изображая не то котика, которому захотелось поластиться, не то горгона на дубе. Но на отца действовали подобные проявления дочерней любви. Особенно от меня, ведь минуты, когда я висела у него на шее, были тем редким временем, когда я ничего руками не вытворяла.
– Ну хорошо, – наконец вздохнул отец. – Можешь пригласить девочек в замок и провести с ними время. При условии, что не будет выпивки и магии. Но Корнеллия… Девичник сделаешь шестым днем, и если хоть что-то пойдет не так… если ты снова выкинешь что-то типа сегодняшнего вызова горгона… то можешь забыть о встрече с подругами, ясно?!
Я так активно закивала, что чуть башка не отвалилась, прямо как у горгульи. За торгом мы совсем не замечали Астара, который ощущал вопиющую несправедливость и в связи с этим добавил:
– И мальчишник! Нам тоже нужен мальчишник… – Он встретил взгляд медленно багровеющего отца и поспешно его заверил: – Без магии и обязательно в вашем присутствии, ваше величество.
– И с выпивкой, – добавил отец.
Так и ударили по рукам.
А теперь внимание, задачка: в одном замке две компании. Принцесса с подругами, без магии и выпивки. И дракон с друзьями. Без магии, но с выпивкой.
Вопрос: что может пойти не так?..
Ответ на него – не так пошла вся моя жизнь. Мы с Астаром довольно неплохо провели вечер за игрой в карты. Я стала обладательницей прикольных карманных часиков, а демон лишился большей части одежды – и чуть было не лишился жизни, потому что папа снова пришел нас проведать. Демона не стали убивать, справедливо решив, что после карточных игр со мной ему потребуется длительное восстановление, но выгнали из принцессовских покоев.
А на следующий день подготовка к «свабле» ознаменовалась пикником.
Памятуя о девичнике, я вела себя хорошо. Но вот незадача: даже если вздорная принцесса обещала отцу, что не будет хулиганить, совершенно необязательно, что ее окружение того же мнения. Папа лично контролировал сборы на пикник, и тут его удивил герцог:
– А, собственно, что там будет?
Сначала рты открыли все: папенька, я, служки, модистки. Мне в прическу как раз засовывали зачем-то живые цветы. Странное решение для погожего осеннего денька, но тут я была даже не против: если что, будет легче мимикрировать на полянке. Прикинусь розовым кустом – глядишь, неприятности нападут на кого-нибудь другого.
– Ах да, вы же дракон… – пробормотал отец, вдруг вспомнив, что Линдену просто неоткуда брать знания о наших светских мероприятиях.
Я решила проявить дружелюбие и влезла:
– Мы возьмем корзинку с бутербродами и неспешно двинемся к полянке в королевском парке. Там найдем клочок травы, где не гадили собачки, и будем веселиться, наблюдая, как то же самое делают знатные особы со всей столицы. Это испытание на скорость: кто пришел последним – тот старается улыбаться, сидя на куче енотового…
– Корнеллия! – возмутился отец. – В королевском парке не гадят еноты!
– Да? А герцогиня Кавер?
Папа слегка покраснел и поморщился. Это был знатный скандал, после которого в парк запретили приводить питомцев. Нет, и чего он на меня так смотрит? Я что, виновата, что все смешные истории связаны либо с тем, кто и где нагадил, либо с тем, где в очередной раз закопали Зомбуделя.
– Это всего лишь завтрак на природе в компании высшего света, – сказал папа. – Вы с Корнеллией должны проводить время вместе на людях. Мы представили все так, будто вы – наш дальний родственник…
– Фу! – прокомментировала я.
– Очень дальний! – скрежетнул зубами отец. – Внучатый племянник моей четвероюродной сестры по отцовской линии.
Все дружно зависли. Линден даже приподнял бровь, не то пытаясь запомнить, не то прикидывая, на какую часть наследства воображаемой тетушки может рассчитывать.
– Так вот, и вы приехали издалека. Корнеллия, как моя младшая дочь, скрашивает ваш досуг и знакомит с высшим светом.
– Главное, чтобы не с «тем светом», – едва слышно пробормотал Линден.
– Завтра вы отправляетесь в благотворительную поездку и будете подчеркнуто увлечены друг другом, а послезавтра объявим прием. Дескать, принцесса и герцог так полюбили друг друга, что мы не стали откладывать помолвку.
– Ага, – хмыкнула я, – и свадьбу. Ну это чтобы никто не удивился, когда у нас через четыре месяца ребенок родится. В свете так и скажут: да у них все вообще быстро получилось, через одно место.
– Корнеллия!
– Что?! Так мачеха говорила.
Да, нехорошо валить на мертвых, но совершенно заслуженно!
– Я передам Зомбуделю, чтобы он ее отругал!
И кто-то еще спрашивает, в кого я такая?
Линден вообще делал вид, что не при делах. Его явно не радовал выход в свет, и от двойного неудовольствия папа злился еще больше. Он наотрез отказался пускать с нами Астара, зато дал в нагрузку служанку Шиску. Наверняка у него был какой-то план, и он его придерживался, вот только на каждый план у судьбы непременно найдется дрын.
Чинно, неторопливо и даже в какой-то мере благородно мы в экипаже доехали до набережной, рука об руку прошлись по променаду, ловя изумленные взгляды и фальшивые улыбки. На Линдена поглядывали с любопытством – как-никак новый холостой лорд в столице, событие не эпохальное, но значимое.
А вот на меня смотрели с опасением. Наверняка слух о вызове горгона просочился в народ. Дракона папенька скрыл, по традиции все разрушения свалив на меня. Даже гордость взяла – ни у кого не возникло сомнений!
Так мы и оказались в королевском парке, на излюбленной знатью полянке. Шиска разложила плед, помогла мне усесться и расправить платье, а потом засуетилась вокруг, выгружая еду из плетеной корзинки.
– И что, мы просто будем есть в парке? – спросил Линден.
Несмотря на осень, день выдался жаркий. Мой женишок снял плащ и сидел в одной рубашке, периодически поигрывая мускулами. Жертв, что ли, приманивал? Удобно, кстати, что он ест в облике человека. Это ж сколько коров надо держать, чтобы прокормить такую тварищу!
– О чем это ты задумалась? – с подозрением спросил Линд.
– Так… о будущем.
– Звучит угрожающе. В этом будущем есть мрачные заклинания, камни душ и черные ритуалы?
– Ой, ну так далеко я не думаю, – отмахнулась я, – максимум до обеда.
– А можно мне другую принцессу в жены?
– Тебе за сожженные деревни и этой много! – огрызнулась я. – Самую стремненькую нашли.
Линд помрачнел, а мне стало совсем немножко стыдно. Хотя почему стыдится не тот, кто плевался раскаленной лавой в чужих курочек и коровок, а тот, кто потом из казны этих курочек компенсировал, да по такой цене, словно эти крякалки несли исключительно золотые яйца и до кучи определяли себя страусами – по размеру оных?
Чтобы избавиться от противного чувства (слабо знакомого – папенька называл его совестью, обычно в контексте обсуждения отсутствующих у меня качеств), я начала рассказывать Линду про стекающихся на запах свежих сплетен аристократов.
Каждый из них делал приветственный реверанс и говорил, как я сегодня обворожительна и свежа, а Линд представлялся и даже целовал дамам ручку. Под конец ему явно надоело вставать туда-сюда, а еще у нас смялось одеяло, и Шиска позади недовольно сопела в колосящейся траве.
– А это герцогиня Марборо, – тихонько шептала я, – бывшая оперная дива. Герцог Марборо, отставной генерал, еще во времена, когда она была молода, красива и известна, влюбился так сильно, что отринул предрассудки и женился на возлюбленной. А потом скоропостижно помер, и герцогиня стала богата.
– Это она его так? – спросил Линд.
– Да не-е-е, ему было сто двадцать лет, сам преставился. Но не успел обучить молодую супругу традициям двора. Так что сейчас она будет делать вид, что ужасно утомлена жарой, прикладывать веер к лицу, а за ним тихонечко прикладываться к генеральской фляжке. Ну и в конце пикника поползет домой.
– Кажется, ты не очень-то любишь их всех. – Линден улыбнулся уголками губ.
– Они злые, – вздохнула я. – Все время болтают. Про маму. Про папу. Про меня. Про мачеху, хоть я ее и не любила. Мы для них не семья, а развлечение. Когда мне было двенадцать, они несколько месяцев обсуждали то, как на Ночь Всех Богов я прошла по кругу почета вперед Кристи. И писали гадкие заметки к газетным листам. А еще они…
Я так злобно зырнула на графиню Орвелл, что она подавилась яблочком и начала стремительно синеть, а ее щупленький вечно красный супруг засуетился рядом.
– Они до сих пор обсуждают, что я не от папы. И что мама умерла, потому что ему изменила. Меня, дескать, пожалели, а маму извели.
– Жестоко. Ты еще ребенок.
– Нет. Давно не ребенок. А вообще, если тебя незаслуженно обвинили – пойди и заслужи.
– Это ты сейчас заслуживаешь?
– А?
Я как раз отвлеклась на сооружение четырехэтажного бутерброда и не поняла, о чем это Линд. А потом ка-а-ак посмотрела на полянку, ка-а-ак поняла. Как раз когда догнала, что графиня Орвелл подавилась вовсе не из-за моего сурового взгляда, а потому что в один миг лишилась корзинки с едой, и теперь растерянно взирала на небольшую, но ужасно неаккуратную ямку рядом с одеяльцем.
– Шиска! – я повернулась к служке, и та вжала голову в плечи. – Ты где Зомбуделя зарыла?!
Бедная девчонка под двумя пристальными взглядами задрожала и приготовилась зареветь.
– Его величество велел «унесите эту тварь подальше от дворца и закопайте уже окончательно»!
– А ты?
– Я закопала-а-а-а…
– Как-то не очень окончательно, – хмыкнул дракон.
– Да наш кузнец клетку серебряную выковал! Мы в ней и зарыли…
– А кузнеца мы уволим, – я фыркнула. – За глупость и растрату ценных металлов. Если бы Зомбуделя можно было остановить серебряной клеткой, он бы еще при жизни сдох!
Шиска ойкнула, и мы снова повернулись к панораме пикника. Еще одна дама изумленно таращилась в ямку, в которой скрылась корзина с едой, а ее спутник, отчаянно краснея, прикрывал ямку пледом. Ей-богу, он словно сам ее вырыл, чтобы туда дел наделать!
– А зачем умертвию чужая еда? Я думал, зомби питаются человечинкой.
– Ты что, Зомбудель – добрая собачка. Он людей не ест. Но тут видишь как, при жизни пудель был дюже пакостный, с удивительно мерзостным характером. Тырил все, что не прибито, и ел! А что было прибито, то отдирал и ел. Его даже сучки не интересовали, только вкусняшки. Даже мачехину косметику тырил, если она пахла клубникой. Душу был готов продать за пирожные! Ну вот привычки после смерти и остались. Еда Зомбуделя уже не радует, поэтому он и раньше-то остановиться не мог, а теперь подавно. Все ищет забытые ощущения.
Мы с Шиской дружно вздохнули – зверушку стало жалко. Правда, я быстро опомнилась.
– Надо его поймать! А не то такой скандал поднимется – жуть!
– Да ладно, давай просто сделаем вид, что сами не в курсе, – лениво предложил Линд и зажевал бутерброд.
– Ага, Зомбудель наворует себе добычи, поймет, что она его не прикалывает, и отправится в поход за новой. При виде зомби-собачки начнется паника, все будут туда-сюда носиться, кого-нибудь обязательно затопчут, а кого-то оконфузят. А я останусь виновата, как всегда. Нет уж! Вон! Смотри! Окопался за герцогиней Марборо. Значит, так!
Я вытряхнула из корзинки все содержимое, не особо заботясь о сохранности бутербродов и булочек, и вручила ее Линду.
– Я отвлекаю герцогиню, ты ловишь тварищу и сажаешь ее сюда, а потом Шиска быстренько его унесет во дворец.
Шиска не сдержалась, прерывисто вздохнула, но промолчала. Ей явно не хотелось снова брать опеку над умертвием, но что было делать? Бегущая в обнимку с вурдалаком принцесса привлечет куда больше внимания. Да и если я брошу Линда хотя бы на полчаса, не очень молодые, но очень незамужние аристократки его по прорытым ходам Зомбуделя в укромное местечко и утащат, дабы злостно скомпрометировать.
– Все, пошли! – объявила я.
Чинно, как подобает принцессе, поднялась и сделала вид, что просто прогуливаюсь.
– Приятного аппетита, – доносилось со всех сторон.
«Не обляпайтесь!» – думала я.
Здесь не было никого, о ком я могла бы сказать доброе слово. Все они не упускали случая запустить в народ очередную сплетню обо мне. Главной, конечно, была мамина предположительная измена, но и других хватало. Меня называли дворняжкой, уродинкой, а Кристи всячески сочувствовали, ведь, по их мнению, я делала все, чтобы досадить сестре. И хоть мы дружили, постоянное противостояние в обществе накладывало свой отпечаток.
Наконец я остановилась возле герцогини, которую уже изрядно косило. Она старательно прятала под шляпкой флягу и пыталась улыбаться.
Сзади копошился Зомбудель, а еще чуть поодаль бесшумно крался Линд.
– Как поживаете, герцогиня? – спросила я.
– Б-благодарю… ик… Ваше высочество. Все… ик… хорошо.
– Как ваше здоровье? Слышала, вы простудились?
Поделиться книгой: