Помоги проекту - поделись книгой:
Лич отрицательно мотнул головой и указал на висевший на моем плече рюкзак. То, что он просит планшет, я поняла без слов. Молча достала электронное устройство и, включив, подала спутнику, чтобы в следующую секунду залюбоваться тем, как шустро летают его пальцы над экраном. А еще через пару секунд мой глаз нервно дернулся, потому что я прочла следующее:
«Я собираюсь поднять кое-кого, но придется помочь им вылезти. А то ждать, пока они сами откопаются, мы будем до ночи».
– И зачем тебе эти кто-то? – нервно сглотнув, поинтересовалась я у мертвого некроманта.
«Червей копать!» – напечатал он, и глаз мой дернулся повторно. Тик, не иначе.
Я никогда не видела, как некроманты поднимают зомби, несмотря на то что пять лет жила в одной комнате с Эритэ. В академии были специальные полигоны, где маги этой профессии оттачивали заклинания воскрешения и упокоения разного уровня силы. Потом преподаватели, вооружившись заверенным властями разрешением, водили студентов на городские и пригородные кладбища для практических занятий. Но никогда некродеятельность подруги не отражалась на нашей повседневной жизни, чего нельзя было сказать о второй специальности некромантки – магии иллюзий: ее мы оттачивали с Риткой сообща. А вот за основной работой Элгрэй мне видеть как-то не доводилось. Зато теперь я, обняв лопаты, с огромным интересом наблюдала за Графом.
Высокая гибкая фигура в черном балахоне сначала кружила по округе, выбирая нужные могилы, а я, как верный оруженосец, ходила следом, таская инвентарь и осматриваясь по сторонам, подмечала, что не только склепы здесь выглядят старыми. Могильные плиты тоже не отличались новизной, хотя, судя по датам, им не было еще и десяти лет. Создавалось ощущение, что все это кладбище – бутафория, качественно выполненные декорации, специально состаренные для съемок какого-нибудь фильма. Однако лич искал подходящих помощников себе очень даже по-настоящему.
Я же мысленно радовалась, что вокруг никого нет и нашу бурную деятельность никто не видит, потому что не знала, насколько она, деятельность эта, законна. Однако самой копать червей, которых, как сообщил мой спутник, ему надо очень… ну просто очень-очень много, мне не хотелось. Не потому что я боялась испачкаться, хотя явиться в столичный храм в грязной одежде я позволить себе, конечно, не могла.
Надо было произвести хорошее впечатление на жрецов и убедить их отвести меня к верховному без очереди, хотя запись на прием к нему велась за несколько месяцев. Так что образ замызганной бродяжки для этой цели точно не подходил. Но Графу требовалась еда, чтобы пользоваться магией, не боясь рассыпаться прахом. И я понимала его правоту, так как одна ведьма – хорошо, но ведьма в тандеме с сильным некромантом, обладавшим даром менталиста, – гораздо лучше. Поэтому я безропотно ждала, пока он выберет себе помощников и начнет ритуал «воскрешения». Не в том смысле, конечно, что покойники снова вернутся к жизни, а заодно и к родственникам – вот бы был сюрприз! Но гору червей накопать ходячие трупы точно смогут. Во всяком случае, именно так пояснил мне Граф.
Наверное, он когда-то был действительно выдающимся некромантом, потому что для поднятия мертвой рабсилы ему не требовались слова, графические изображения и магические нити. Он просто останавливался над чьей-нибудь могилой, предварительно выбирая ту, которую проще раскопать, опускался перед ней на корточки и какое-то время водил над землей раскрытыми ладонями в безупречно белых перчатках. Как ему удавалось не испачкать их, я не знала. Либо лич был крайне аккуратным существом, либо использовал свои магические таланты для поддержания внешней чистоты, а может, дело крылось в иллюзии, которая по-прежнему прятала истинный облик Графа.
Наблюдая за этими пасами в попытке понять принцип его работы, я не сразу заметила, как наполняются тьмой глаза моего напарника. А когда увидела это, испытала то же неприятное чувство, что и в поезде. Как будто столкнулась с чем-то непонятным, инородным, жутким и очень могущественным. Этот лич сумел обмануть не только Эритэ, но и комиссию, тестирующую зомби и выписывающую документы на его опеку, а там далеко не вчерашние студенты сидели. И тем не менее его классифицировали как разумную нежить с родовым проклятьем, связывающим душу погибшего аристократа с его же костями, защищенными от разложения с помощью чар. То, что Граф – маг, не утративший способность колдовать, никто так и не понял. Я же, смотря на него, мысленно радовалась, что этот мертвый господин играет за мою команду, а не за чужую, потому что такой враг, пожалуй, был гораздо опасней бьернов.
Закончив с первой могилой, расположенной в нескольких шагах от похожего на торт склепа, лич жестом велел мне начинать копать, сам же направился к очередному захоронению. Пожав плечами, я прислонила одну лопату к каменной стене и, взяв ту, что поменьше, воткнула ее в поросшую травой землю. Граф, прежде чем приступить к «воскрешению», пообещал, что, как только помощники выполнят задание, они сами приберут устроенный нами беспорядок и закопаются обратно. Не верить ему причин не было.
Хоть затея с поднятием мертвецов меня не очень-то вдохновляла, копала я добросовестно, снимая со старой могилы верхний слой, который, опять же по словам лича, мертвецам сложнее всего преодолеть. И вроде готова была морально к явлению зомби, но, когда меня схватила за щиколотку полуразложившаяся рука, взвизгнула так, что уши заложило. Ну, и огрела наглую конечность лопатой… исключительно из-за сработавших инстинктов. Поймав укоризненный взгляд некроманта, который к тому времени успел обработать четыре могилы и сидел сейчас возле пятой, я виновато улыбнулась, мол, случайно вышло, и поспешила подойти к нему за новыми распоряжениями, так как первый покойник уже активно выбирался на поверхность и без моей помощи.
Закончив ритуал, Граф тоже вооружился лопатой, и следующие минут пятнадцать мы копали вдвоем, а потом и втроем, так как отрытый мертвец тоже присоединился к процессу. Когда в строй встал второй зомби, лич отправил меня отдыхать, поблагодарив за помощь и напечатав на экране планшета, что дальше они справятся сами. Естественно, возражать я не стала. Отряхивая по пути руки, направилась к склепу, возле которого стояла деревянная скамья, которая, в отличие от всего остального, не выглядела особо древней. А мне хотелось посидеть, вытянув ноги, и полюбоваться на работу мертвецов издалека. Боялась ли я их? Скорее нет, чем да. Но и приятного в близком контакте было мало. Внешний вид, запах разложения, опадающие с уродливого тела грозди червей… бр-р-р! Зато на расстоянии мертвецы были просто фигурами с лопатами или без, старательно рывшими землю.
Небо радовало сочным голубым цветом, ярким желтым солнцем и редкими белыми облаками. Вся эта неделя выдалась на диво теплой, что в нашем северном краю бывало редко. Погода словно рассчитывалась за холодное лето, позволяя насладиться приятными деньками перед началом дождливой осени. Сейчас бы нам с Яшкой на карусели сходить или в зоопарк или в поездку развлекательную съездить… А я из-за некоторых бьернов на погосте загораю, скрестив ноги и привалившись спиной к прохладной каменной стене, растрескавшейся то ли от времени, то ли по каким-то другим причинам. Обидно! Досадно! Но что делать?
Думая о сыне, невольно потянулась к планшету, желая набрать номер Эритэ и поговорить с Северьяном, пока ничем не занята. Но так и не нажала «вызов», не сумев придумать, как буду объяснять подруге свое пребывание на кладбище, при этом не выдав тайну ее «зомби». Тайну… хм. Все-таки беспокоила меня эта скрытность. Почему Граф доверился мне, но не хочет поступить так же с Элгрэй? Опасается, что она прибудет с разборками? Или задумал что-то, о чем ей пока лучше не знать?
От последней мысли напряжение только возросло. Тихое кладбище, восставшие зомби, мертвый некромант и живая ведьма – отличный состав для какого-нибудь жуткого ритуала. Стараясь не думать о плохом, я на всякий случай сплела защитную сеть вокруг себя, проверила, на месте ли кулон с кровью сирены, положила в боковой карман рюкзака «дымовые бомбочки», оставшиеся после побега от Акиллара, и, забив в поисковую программу слово «лич», принялась читать выданную мирлингом информацию. Вообще-то я делала это не первый раз: в поезде уже кое-что о своем спутнике и ему подобных выяснила, но не так подробно, как мне того хотелось. Личи были редки, но они все-таки были. И далеко не все являлись больными на голову маньяками, жаждущими вселенского господства.
На данный момент меня интересовала магия, которую используют мертвые некроманты. Слишком необычным показалась техника Графа. Ну и ритуалы, для которых требуется несколько зомби и одна ведьма, тоже вызывали любопытство. Вдруг такие есть, а я, дурочка доверчивая, не знаю? Проще всего, конечно, было позвонить Эритэ и спросить у нее. Но, во-первых, я пообещала спутнику, что не сдам его опекунше, а во-вторых, лишний раз не хотелось создавать подруге повод для волнения. Вот почитаю статьи про личей, если что-то найду конкретное, тогда и позвоню. В противном случае свяжусь с родными, когда доберемся часа через четыре до столицы и прорвемся к верховному жрецу, который, на мое счастье, принимает даже ночью.
Но, несмотря на принятое решение и мелькающие перед глазами страницы, мысли все равно упорно возвращались к Ритке и Северьяну. Я так и видела его улыбающуюся мордашку, хитрые серые глазки и проворные маленькие ладошки, мастерящие очередную магическую поделку. Мне даже казалось, что я слышу смех сына. Тихий, отрывистый… похожий на плач!
Резко подобравшись, я села ровнее и принялась вертеть головой в поисках источника странных звуков, которые, как я поняла наконец, были вовсе не плодом моего воображения. Мельком отметила, что поднятые Графом зомби вовсе не сбились в кучу для непонятных ритуальных действий, а расползлись по кладбищу, прихватив с собой кто каменную чашу для цветов, свистнутую с чьей-то могилы, кто банку, кто чашу, а кто и забытую посетителем погоста шляпу. Видимо, во все это они планировали собирать червей для своего хозяина.
Лич же, отдав помощникам лопаты, неспешной походкой направился ко мне. Марать белые перчатки землей этот мертвец, судя по настрою, не собирался. А плач становился все громче и жалобней, и, вскочив со скамьи, я принялась обходить по кругу склеп, надеясь найти ребенка. Наверняка какой-то малыш пришел навестить родных – день же в разгаре, не ночь. А кладбище, если я правильно прикинула расстояние, находилось не так уж далеко от Гэргросса. От мысли, что расстроенный ребенок еще и полуразложившихся червекопателей увидит, мне стало дурно.
– Да где же ты? – разглядывая близлежащие могилы, с досадой пробормотала я и, услышав отчаянное «Мамочка-а-а-а!», подхваченное гулким эхом, поняла: малыш в склепе! Резко развернувшись, бросилась к входу, где и столкнулась с подоспевшим личем. – Что за дела? – нахмурилась я, глядя на большой амбарный замок, висящий на двери. Версия, что ребенок забрался в каменную усыпальницу из любопытства или по неосторожности и случайно застрял там, рушилась на глазах. Потому что
«Анна, не вмешивайся!»
А у меня от такого предложения пропал дар речи. Как это… не вмешиваться?! Там же ребенок заперт! Ребенок!!! Один, испуганный, возможно голодный. А вдруг он ранен и ему помощь требуется? А если б это мой Яшка был, а какая-то ведьма с приятелем-личем мимо бы прошла и не вмешалась?
Именно это я и сообщила своему спутнику, на что тот ответил:
«Если надеешься сегодня добраться до столичного храма, не ищи лишних приключений. – И, немного подумав, добавил: – Замо́к зачарован. Да и погост не из простых. Если не хочешь лишних проблем – не лезь в это дело».
– Одной проблемой меньше, – сказала я, внимательней разглядывая засов, опутанный коконом магических нитей, которые я не заметила поначалу, так как больше думала о ребенке, чем о его темнице, – одной больше, какая разница? – и принялась осторожно распутывать чужое плетение, то и дело повторяя: – Потерпи, маленький, сейчас… сейчас я тебя освобожу.
Вряд ли меня слышал пленник, у которого, судя по реву, началась настоящая истерика, но я все равно продолжала бормотать, надеясь, что он, возможно, поймает мою эмоцию, усиленную даром сирены. Графа я больше не боялась: все сомнения на его счет потеряли свою силу, как только я поняла, что зомби действительно копают червей. Да и судьба рыдающего за стеной ребенка волновала меня сейчас куда больше беспочвенных подозрений. Личи были, бесспорно, опасны, но… и ведьмы ведь тоже не божьи одуванчики, однако мы не наводим порчу на всех подряд и не травим народ ядовитыми зельями, хоть и знаем их рецепты. Я так вообще предпочитала сонные чары всем прочим, так как они эффективны и безопасны.
– Готово! – сообщила стоящему рядом Графу, с интересом наблюдавшему за моими действиями, и, еще раз убедившись, что магической защиты на замке больше нет, вставила в скважину артефактную отвертку, способную открыть любую дверь. Эта не стала исключением.
Так что через пару минут мы с личем, подсвечивая себе путь экраном планшета, спускались по каменным ступеням в довольно просторную темную усыпальницу, которая подозрительно знакомо пахла. Или это мне просто чудилось из-за похожести антуража? Память услужливо подкидывала картины моего собственного похищения: каменные стены заброшенного подвала, восковые огарки и резкий, неприятный запах зелья, сырости и прогоревших свечей. Последних в местном наборе не было, а вот амбре, отбивающее нюх бьернов, присутствовало. Ну, или что-то похожее на его состав. Так что, спеша вниз, я невольно морщилась, вдыхая малоприятные «ароматы», Граф же потребностью дышать обременен не был, чем и пользовался.
По-хорошему нам бы создать магический светлячок, но это предполагало заминку, а я не могла медлить – рев, который стал гораздо громче, стоило нам войти в склеп, действовал как магнит. У меня начали дрожать руки, и голова соображала только в одном направлении – найти ребенка. На чистых инстинктах, ведомая интуицией и слухом, я торопливо двигалась на звук, пока не вышла в зал с несколькими каменными саркофагами. На секунду замешкалась, осматриваясь, и невольно поежилась из-за царящей вокруг мрачной атмосферы.
Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что вечный покой здесь обрели совсем не бедные люди, а какие-то аристократы вроде Графа. А следом за этим очнулась подозрительность, намекавшая, что обычному малышу в таком месте делать нечего. Вдруг это нежить какая-нибудь очнулась от проведенного личем обряда «воскрешения» и прикинулась несчастным ребенком? Но обдумать новую идею я не успела, так как наконец-то нашла его. Вернее, ее! Забившись в темный угол, словно затравленный зверек, и сжавшись в комочек, будто пытаясь защититься от холода, темноты и незнакомых гостей, на расстеленном на полу одеяле сидела девочка. Судя по фигурке, немногим младше Северьяна. Лучше рассмотреть ее я не смогла. И дело было вовсе не в плохом освещении – просто в глазах потемнело от захлестнувшей меня ярости.
Ребенок! В склепе! Под замком! Убью падлу, которая это сделала!!!
Первым порывом было подбежать к притихшей малышке, почуявшей нас, обнять, успокоить, пообещать, что все теперь будет хорошо, но что-то меня остановило. Впрочем, знаю что! Два желтых светящихся глаза, настороженно, если не сказать – враждебно смотревших из темноты. Девочка перестала рыдать в голос и звать маму, как было раньше, сейчас она изучала нас, и, в отличие от меня, маленькая бьерна обладала ночным зрением. Понимание, что я опять влезла в дела модифицированных, тяжелым грузом упало на мои плечи. Но сожалений, как и сомнений в том, что поступаю правильно, у меня все равно не возникло. Человек ли, зверолюд… да хоть и правда нежить! Ни одна нормальная мать не сможет пройти мимо, если в помощи нуждается ребенок. И я тоже не сумела.
– Милая, – облизав пересохшие от волнения губы, обратилась я к маленькой пленнице. – Не бойся, – я сделала один плавный шаг в ее направлении, стараясь не напугать излишним напором. – Мы не обидим тебя, – еще одно осторожное движение к ней и побольше магии в голос. Чтобы эффективно пользоваться даром сирены, мне требовался диалог и чужие эмоции, какие-то из них можно было усилить, но от девочки и без слов фонило страхом и агрессией, сквозь которые пробивалась хрупкая надежда. Она нас боялась и заранее ненавидела, ассоциируя со своими мучителями, но при этом очень хотела ошибаться.
На миг я снова замерла, борясь с собственной злостью. Как? Как можно было запереть маленького ребенка в склепе?! Это же… это… р-р-р!!! Наверное, на лице моем что-то такое отразилось, потому что малышка снова всхлипнула, и, подавив очередную вспышку негодования, я опять начала с ней говорить, объясняя, кто мы такие и почему находимся здесь. Девочка завороженно слушала, и я очень надеялась, что мои особые таланты на этот раз работают на благо.
Она подпустила меня к себе, зарычав всего раз, а вот Граф у нее доверия не вызвал совершенно. Стоило ему приблизиться, как малышка, позволившая мне взять себя на руки, начинала зло скалиться. А ее хищно изогнутые в жесте то ли защиты, то ли нападения пальчики охватывал туман спонтанного оборота. Лич поспешно отступал – и все прекращалось: девочка снова обнимала меня, прятала личико на моем плече и тихо подрагивала из-за остаточных рыданий, но в голос больше не плакала. Уж не знаю, что помогло: магия сирен или ее отчаянное желание найти защитника, но меня маленькая пленница признала своей и… решила больше со мной не расставаться. То есть совсем! Вцепившись, как клещ, она рвано сопела мне в шею и, несмотря на задаваемые ей вопросы, упорно не желала ничего говорить.
Тихое постукивание привлекло мое внимание. Повернувшись вместе с ней, так как малышка обнимала меня и руками, и ногами, я вопросительно посмотрела на Графа, который держал в руках планшет так, чтобы мне было удобно читать послание, набранное крупным шрифтом.
«Идем наверх!» – гласило оно, и с этим сложно было не согласиться.
Тихо объясняя бьерне свои действия и дальнейшие планы, чтобы не напугать еще больше и без того затравленного ребенка, я осторожно поднялась, продолжая прижимать ее к себе, и последовала за личем к лестнице. Усыпальница была довольно просторной и состояла из ряда смежных помещений, так что к выходу мы шли несколько минут, учитывая отсутствие нормального освещения и вызванную этим медлительность.
На плач я неслась, как сумасшедшая, сейчас же на руках моих сидела драгоценная ноша, и двигаться приходилось очень осторожно, чтобы, не приведи боги, не споткнуться. Открытый дверной проем, сквозь который на ступени падал свет, казался таким желанным и близким, что я невольно ускорилась. Малышка настороженно завозилась и, подняв голову, принялась оглядываться.
– На улицу идем, – сообщила ей я. – Почти пришли, – прокомментировала с улыбкой, когда до двери, возле которой дожидался нас Граф, оставалось совсем чуть-чуть. Пользуясь дневным освещением, внимательней посмотрела на спасенную бьерну. Хорошая одежда, черные волосы с коричневым отливом, большие желтые глаза с вертикальным зрачком – хорошенькая маленькая… кто? Неужто ящерица? Или кто там у нас в Гэргроссе обитает? Напрягая память, начала вспоминать местные стаи и вскоре пришла к выводу, что в соседнем городе был всего один клан зверолюдов, причем блондинистый. – Кто же ты у нас такая? – спросила я девочку, на что она сосредоточенно поводила бровками, смешно сморщила носик и… чихнула. – Свободны! – воскликнула я, выйдя из склепа.
– Алиэль, – прошептала малышка мне в ухо и снова спрятала лицо у меня на плече, на этот раз от яркого дневного света.
– Алиэль? Твое имя? – переспросила я, желая уточнить, верно ли поняла ее. – А я Аня.
– Алиэль! – возмущенно засопела она. – Я Алиэлла.
– Али…
– Али! Бьелна Алиэлла.
И тут до меня наконец дошло, что кое-кто еще просто не выговаривает букву «р».
– Приятно познакомиться, Ариэль, – сказала я, и девочка, успокоившись, кивнула.
Мое же спокойствие, увы, нарушили, причем самым неожиданным и крайне неприятным образом: меня снова схватили за ногу! Активировалась защитная сеть, которую я выставляла, подозревая в нехорошем Графа, и грязная пятерня, дрогнув, ослабила хватку. Раздраженно зашипев, я попыталась лягнуть загребущую конечность, пробившуюся сквозь землю, рыхлую после чьей-то копательной деятельности, но в ответ тут же получила пару глубоких царапин от черных когтей мертвеца и, осознав наконец, что он вроде как лишний, да и вообще ведет себя странно, окликнула Графа, высматривающего своих помощников.
Стремительно обернувшись, лич в мгновение ока преодолел разделявшее нас расстояние и, не реагируя на шипение испуганной малышки, буквально выдернул меня из объятий неучтенного мертвяка, чтобы тут же отшвырнуть в сторону вместе с девочкой. Не упала я только чудом. Сделала по инерции пару шагов, да так и застыла, обнимая Ариэллу, потому что место, где мы только что с ней стояли, прямо на глазах взорвалось земляным дождем, из тучи которого на поверхность выскочила сгорбленная фигура с когтистыми руками. И как-то с тоской подумалось, что Граф так и не успел пообедать, чтобы пополнить свой магический резерв.
Я не некромант, но, прожив в одной комнате с Эритэ все студенческие годы, классификацию нежити худо-бедно выучила. И потому в человекоподобном монстре почти сразу признала трупоеда. Эта тварь когда-то очень давно была человеком. Злым, темным, возможно, магом и наверняка преступником. Потом какой-то идиот оживил сей примечательный труп, обратив в зомби. Вот только черная душа, привязанная к разлагающемуся телу, сумела разорвать цепь подчинения и пустить заклинание по иному пути. В результате появился двуногий монстр, который поддерживал себя в форме за счет поедания чужой плоти. Трупоеды с удовольствием поглощали и свежее мясо, но, будучи чудовищами достаточно разумными, чтобы проявлять осторожность, предпочитали рыть подземные ходы на кладбищах и потихоньку жрать мертвечину, не привлекая к себе чрезмерного внимания.
И вот это жуткое существо выползло на поверхность средь бела дня, разбуженное то ли раскопками трудолюбивых зомби, то ли нашим с Ариэль запахом, и, судя по утробному рыку, хищно растопыренным пальцам и голодному блеску в красных глазах, монстр вознамерился перекусить… нами! Потому что обгладывание костей стоящего на его пути Графа трупоеда вряд ли интересовало. Заминка длилась каких-то несколько секунд, я же за это время чего только не успела передумать, а лич, как и тогда на вокзале, просто стоял, не делая никаких попыток сбежать или напасть на чудовище. Когда же оно, по-собачьи отряхнувшись от рыхлой земли, плотоядно облизнулось и ринулось к нам, мертвый некромант ожил, вскинул вверх руки и выпустил из вмиг почерневших ладоней густой чернильный туман, в облаке которого потонули обе фигуры.
А я, отбежав подальше, попыталась снять с себя малышку, уговаривая ее спрятаться за могильной плитой, чтобы у меня появилась возможность помочь дяде Графу, если сам он не справится. Однако желтоглазый «клещ» отцепляться наотрез отказался, более того, девочка обняла меня так крепко, будто хотела стать со мной единым целым. А мне просто некогда было с ней препираться.
Поэтому, позволяя бьерне висеть на моей шее, подобно маленькой обезьянке, я сняла с плеча рюкзак, достала оттуда карточки, торопливо перебрала их и раздраженно бросила обратно, потому что привязанные к ним чары могли подействовать на живых, но не на мертвых противников. Нервно поглядывая на клубящийся туман, из-за стены которого слышались звуки драки и отрывистые рыки чудовища, я положила в ближайший карман несколько дымовых «бомбочек» на случай возможного побега, а потом принялась отточенными движениями стягивать в замысловатый клубок магические нити, сплетая заклинание молнии. Как минимум оно должно было обездвижить монстра, если тот все же выскочит из магической западни лича. А дальше – по обстоятельствам.
Как только черная фигура в развевающихся лохмотьях отделилась от облака, я ударила! И только пару мгновений спустя, когда туман побледнел и рассеялся, открыв моему взору изломанное тело настоящего чудовища, поняла, что попала в изрядно потрепанного Графа, растерявшего не только часть своего монашеского балахона, но и скрывающую внешность иллюзию. Адово пламя! Немудрено было их перепутать!
– Неплохой удар, ведьма. – Голос, похваливший меня, заставил вздрогнуть нас обеих с той лишь разницей, что я напряглась из-за прихода чужака, а Ариэль… сменила ипостась. – Брось эту мерзость, пока она тебя не покусала, – посоветовал высокий худощавый маг в черной форме с эмблемой охотника на нежить, поигрывая искрящимся клубком незнакомого мне заклинания.
«Мерзость» же вцепилась в меня еще крепче, начиная тихо рычать, и буква «р» сейчас у нее получалась практически идеально. Теперь я держала на руках не девочку, а бьерну с головой маленькой бурой лисички и когтистыми лапками, покрытыми бархатным мехом, напротив же стоял довольно сильный некромант, которому она явно не нравилась! Проклятье! Я влезла в дела одной из столичных стай с магами, а мудрый лич, способный защитить и поддержать, валяется без движения благодаря моим же стараниям. И это мне в Гримшере казалось, что я попала в переплет? Наивная! Свадебный беспредел просто детская шалость в сравнении с нынешней ситуацией.
– Помочь отцепить чудовище? – предложил маг, поглядывая то на меня, то на рычащий комок, висящий на моей шее. Девочка его боялась и… ненавидела. Я чувствовала ее эмоции так же, как ощущала и брезгливость, которую испытывал к «лисичке» мужчина.
– Не стоит, – растянув в фальшивой улыбке губы, ответила я ему и тут же затараторила, намеренно развивая диалог: – Я сюда случайно забрела, хотела отдохнуть по пути в Гэргросс, да вот в историю вляпалась, до сих пор дрожь пробирает. А вы кто будете, уважаемый? Охотник за трупоедами? Это из-за него кладбище пустует? Но что-то не видать знаков, предупреждающих о карантине… Или вы как раз и пришли их установить? – и ресницами выразительно так похлопала, старательно изображая дурочку, которая ну ничегошеньки не понимает. Ни реакции спасенного из склепа ребенка на пристально разглядывающего нас некромага, ни его отношения к малышке… ну совсем-совсем ничего!
– Зверушку отдай, – потребовал мужчина, когда я замолчала, чтобы перевести дыхание. И в голосе опять лишь омерзение, смешанное с ленивой уверенностью в своих силах. Какую эмоцию ни усиль даром сирены – мне это не поможет.
Ариэлла снова зарычала, угрожающе так, но я-то чувствовала, как дрожат маленькие пальчики, впиваясь в мои плечи. Ну все, хватит! Это перед трупами ходячими моя магия бессильна, а с живым как-нибудь справлюсь. Решив так, я полезла в рюкзак за зачарованными карточками, но была остановлена резким:
– Не делай лишних движений, ведьма.
– Да я воды глотнуть хотела, – соврала я, не моргнув и глазом. Паника, охватившая меня при явлении трупоеда, сейчас отступила. Я четко соображала, что делаю, продолжая строить из себя дачницу, заглянувшую на погост по дороге из деревни в город. – Жарко сегодня, нервно и вообще. Не хотите? – предложила, продолжая рыться в своих запасах, якобы в поисках бутылки.
– Одно лишнее движение, – предупредил некромант, демонстративно подкинув на ладони сияющий полупрозрачный шар, – и мне придется упокоить и тебя тоже, ведьма, – с почти искренним сожалением предупредил он. – Впрочем, и так и эдак придется, – вздохнул мужчина, заметив на моей щиколотке кровавые царапины. – Прости, ведьма, но ты заражена! – «обрадовал» он и швырнул в меня заклинанием.
Я инстинктивно отпрыгнула в сторону, испуганно оглянулась и с ужасом поняла, что магический снаряд, плавно затормозив, сменил траекторию полета, продолжая преследовать цель. Вот только чувствовать себя мишенью мне совсем не улыбалось. Защитные чары снова активировались в ожидании опасности. Но хватит ли их, чтобы отразить удар чужой магии? Не уверена. А значит, надо бежать… бежать и думать, как спасти малышку и себя, желательно с минимальными потерями.
Как назло, в этот самый момент активировался сигнал, сообщавший о чьем-то настойчивом вызове. И теперь приходилось улепетывать от магического преследования под громкую трель, выдающую нас с потрохами. Нащупав нужную кнопку, я вырубила планшет и, вовремя пригнувшись, увидела, как над головой пролетел опасно полыхнувший шар. Петляя, как пьяный заяц, между кустами, перепрыгивая через низкие оградки и могильные плиты, пробегая мимо зомби, ничего не замечающих вокруг, кроме червей, я направилась в обратную сторону, при этом швырнув в воздух несколько картонок, обернувшихся бабочками. Там, напротив поверженного трупоеда, стоял некромант и, скрестив на груди руки, с улыбкой наблюдал за моими попытками избежать неминуемой участи. С-с-скотина!
Выкрикнув слово, активирующее заклинание, я продолжила забег, в то время как мои «летуньи» отправились усыплять проклятого охотника, чье искрящееся детище по-прежнему преследовало нас. О том, что могу погибнуть, я не думала. Главной задачей было не допустить соприкосновения с мерцающим «снарядом», а сделать это я могла, лишь скрывшись за тяжелой дверью одного из склепов. Только не приведет ли меня временное спасение в долгосрочную ловушку? Ведь если охотник сможет закрыться от сонных чар, он просто запрет нас с бьерной в усыпальнице, как поступил ранее с девочкой.
Думай, Аня! Думай и беги, параллельно усиливая защитную сеть магией сирены.
Ариэлла мне не мешала, она больше не рычала, не шипела, и казалось, что даже не дышала, но продолжала все так же крепко обнимать меня, чтобы не упасть, да и я одной рукой придерживала девочку за спину, в то время как другая активировала стеклянный флакон с едким дымом. Швырнув этот «подарочек» в сторону некроманта, я снова увернулась от шара и, резко сменив направление, впечаталась в еще одного живого персонажа на мертвом кладбище, едва не сбив его с ног. Впрочем, нет, это скорее я чуть не упала, больно ударившись плечом и рукой, которую выставила в попытке защитить малышку от столкновения. Бьерн же, который по комплекции вполне мог конкурировать с Акилларом, лишь недовольно поморщился.
– Далеко собралась? – спросил желтоглазый, разглядывая запыхавшуюся меня, и довольно грубо приказал: – Ребенка отдала! Быстро!
А «лисичка», подняв голову, посмотрела на меня, потом на модифицированного и… снова зарычала. Не знаю, чем бы закончился наш короткий диалог, но вовремя вернувшееся заклинание, от которого я привычно уклонилась, врезалось в широкую грудь шагнувшего к нам бьерна и… взорвалось ослепительными искрами, от фейерверка которых я удирала с еще бо́льшим рвением, чем от шара. Громкий вопль мужчины, переходящий в болезненный стон, был хорошим стимулом для открытия второго дыхания.
Проклятое кладбище! И что, мне теперь так и носиться по нему, пока не рухну, как загнанная лошадь?!
Надежда на сонные чары разбилась о защитную магию некроманта, о чем свидетельствовала его наглая ухмылка и очередной смертоносный клубок, парящий над раскрытой ладонью. Впервые за последние дни я пожалела, что мой противник – не бьерн. Охотник был сильным, умелым и решительно настроенным человеком, за плечами которого наверняка стоял опыт многих сражений с нежитью. Что ему какая-то ведьма с ребенком на руках?
Он поймал меня в магическую ловушку, которую успел поставить, пока я скакала по погосту. А может, и раньше, откуда мне знать, чем занимался этот колдун на кладбище до нашего знакомства? Попалась я неожиданно и красиво и, не окажись дичью, непременно бы восхитилась мастерством ловца. Сейчас же лишь стиснула кулак свободной руки от бессильной злости, понимая, что не могу сдвинуться с места, потому что ноги будто приросли к земле. Прекрасно понимая, что «птичке» не вырваться из «клетки», некромант неспешной походкой двинулся к нам, продолжая самодовольно улыбаться.
– Ариэль, беги! – шепнула малышке, желая спасти хотя бы ее, но острые коготки «лисички» лишь сильнее вцепились в мою куртку. – Надо, Ари!
– Нет!
– Ари!
– Тс-с-с, – зашипела бьерна, призывая меня замолчать. – Не мешай.
Я с удивлением посмотрела на лисью голову с подрагивающими от напряжения ушками, потом на мага, который был всего в нескольких шагах от нас, и вдруг заметила, как трава вокруг начинает стремительно увядать, скукоживаться и рассыпаться пеплом. Некромант тоже это увидел, замер, скривился, усиливая свои защитные чары, и выплюнул, с ненавистью посмотрев на малышку:
– Мерзкое уродливое чудовище! – А потом он швырнул в нас магический шар, и все, что я смогла, – это повернуться, прикрывая собой Ариэллу, и попытаться уклониться от заклинания, которое… так до меня и не долетело. Секунда в ожидании смерти тянулась мучительно долго, мгновение перед жуткой болью казалось бесконечным. И осознание, что ничего не случилось, пришло далеко не сразу. Какое-то время я еще стояла, крепко обнимая девочку, и боялась открыть зажмуренные глаза. А потом услышала звук падающего тела и настороженный шепоток возле самого уха:
– Что там, Аня?
Я медленно повернулась, морально готовясь к чему угодно: от нападения еще одного трупоеда до повторения охотником судьбы растений, которые, судя по всему, уничтожило маленькое пушистое чадо, сидящее на моих руках. Еще одна одаренная бьерна на мою бедную голову! И дар такой, что лучше б его и не было. Хотя если это он сохранил нам жизнь – беру свои слова обратно. Но то, что предстало моим глазам, заставило содрогнуться, невзирая на подготовку.
Некромант лежал на земле, причем рука его находилась на границе обращенной в прах травы и, как это ни ужасно, повторяла ее судьбу. Кисть, торчащая из рукава, сжималась, словно подвергаясь ускоренной мумификации, пальцы скрючивались, истончались… жуть! Но напугало меня другое: над распростертым по земле магом нависал скелет в черных лохмотьях, череп которого был покрыт свежей мышечной массой, а глаза полны непроглядной тьмы. В первый момент мне показалось, что Граф целует обездвиженного его чарами мужчину (ну или делает ему искусственное дыхание), однако стоило иссохшей ладони дернуться в предсмертных конвульсиях, как меня озарило: лич выпил его душу!
Прижимая к себе «лисичку», чтобы ребенок, не приведи боги, не увидел происходящее, я смотрела широко раскрытыми глазами на жуткого мертвеца, а он, подняв голову, уставился на меня. Контакт длился несколько долгих секунд, показавшихся мне вечностью. И надо было бы вспомнить о ментальных талантах лича, но я продолжала завороженно смотреть на красное лицо, с которого будто содрали кожу, и с лица этого на меня взирала сама тьма.
Мысль, что я немедленно должна отвернуться, оставаться на месте, но не поворачиваться обратно, пока не разрешат, напоминала приказ. И только выполнив его, я поняла, что это он и был. Никакая защитная сеть из моего арсенала не могла остановить телепатический посыл, полученный от древнего мага, волей случая ставшего моим союзником. От него не убежать, его не убить… что ж, значит, придется ему довериться, успокаивая себя тем, что если бы Граф хотел, то давно уже меня убил и высосал душу, а не собирал бы урожай земляных червей и не защищал бедовую ведьму от живых и мертвых уродов.
– Что там? – снова спросила бьерна, начав нетерпеливо ерзать и пытаться вывернуться из моих объятий, чтобы оглядеться. – Я его убила? – пробормотала малышка, всхлипнув. Вряд ли от жалости к нашему преследователю, скорее, это было просто нервное.
– Нет, Ариэль, – так же тихо ответила я, уткнувшись носом в ее покрытую черной шерстью макушку. – Не ты его убила, но нас спасли.
– А…
– Тс-с-с, – настал мой черед призывать бьерну к тишине.
Впрочем, назвать тихим летний день было сложно. Тем более когда к шелесту листвы, стрекоту насекомых и пению птиц, доносившемуся из леса, примешивалось неприятное чавканье, похожее на пиршество целого стада свиней, добравшихся до корыта с аппетитной похлебкой. Я даже думать не хотела о том, что… или точнее – кто производит эти мерзкие звуки за моей спиной. Желая отвлечься, я принялась сосредоточенно анализировать все случившееся с нами на странном кладбище, и чем дольше размышляла, тем больше возникало вопросов.
Во-первых, куда делось убойное заклинание, брошенное в нас некромантом? Неужели Риткин лич способен поглощать не только червей и человеческие души, но и магию? Во-вторых, действительно ли я заражена трупоедом, и если да, то чем мне это грозит? Потому что, будучи наслышана о разновидностях кладбищенской нежити, я никак не могла вспомнить про последствия подобных укусов или царапин. В-третьих, мне было интересно, выжил ли черноволосый бьерн, на которого рычала Ариэлла, и если да, то почему никак себя не проявляет? В отличие от меня, он мужик крепкий, сильный и модифицированный, а это значит, что и регенерировать должен куда быстрее обычного человека, так что шанс спастись от случайно пойманных чар у желтоглазого был. Вот только хотела ли я этого? Вряд ли.
Четвертый вопрос касался маленькой «лисички». По сути, я прижимала к себе смертоносную силу, способную превращать все живое в прах. И свидетельством тому был как пятачок покрытой пеплом земли, в центре которого мы стояли, так и рука мертвого охотника, попавшая в зону воздействия бьерновского дара. Разозлись этот милый ребенок на меня, и я вполне могу стать удобрением для почвы. А дети – не взрослые, и с настроением у них, как и с осознанием последствий своих поступков, дела обстоят совсем иначе. Обидеться, расстроиться, рассердиться и натравить на неугодного свой дар для малышки четырех-пяти лет – не страшнее, чем выбросить в темный шкаф надоевшую куклу.
Даже мой не по годам ответственный Яшка умудрился наградить Илью «почесуном», решив, что дядю надо проучить. А что может сотворить Ариэль с такими-то способностями? Эта мысль опечалила, пожалуй, даже больше других. Я не боялась девочку, так как совершенно не чувствовала угрозы, но… я боялась
О, матерь лунная! Только бы я ошибалась!
Притихшая было злость снова всколыхнулась, заставив до скрипа стиснуть зубы и крепче обнять свою опасную ношу. Но больше всего меня бесило то, что я не видела возможности помочь девочке, потому что не знала, можно ли заблокировать дар зверолюда. Еще неделю назад я воспринимала их как другую расу с общими предками, но со своими законами и традициями, и без надобности общаться с этими господами у меня желания не возникало. Я сталкивалась с ними разве что в собственной лавке, продавая ту или иную волшебную вещицу заглянувшему на огонек желтоглазому покупателю. А потом судьба свела меня с Ильей Нечаевым – и я, сама того не желая, стала частью кошачьего клана!
Вспомнив нашу встречу, невольно коснулась кончиками пальцев пресловутой брачной метки, которая связывала меня не только с главой рыжей стаи, но и с бьернами вообще.
– У тебя есть муж? – заметив мой жест, спросила Ариэлла, которая уже снова приняла человеческий вид, превратившись в маленькую бледную девочку с очень цепким, внимательным взглядом. Она не боялась больше, не дрожала, и в золотистых глазах ее сейчас читалось любопытство, а не страх вперемешку с ненавистью.
– Нет, жених, – улыбнулась я и тут же шепотом добавила: – Но не настоящий. – Разговор отвлекал от мерзких звуков, которые все так же слышались за спиной. И я бы с удовольствием отошла подальше, но ментальный приказ Графа работал идеально, и ноги попросту отказывались сходить с места. Что ж, придется потерпеть.
– Как это? – удивилась малышка, которую странное чавканье, похоже, не волновало.
– Ну… – я замялась, подбирая слова. – Просто мы договорились с одним дядей поиграть в жениха и невесту, а когда игра закончилась, расстались.
Поделиться книгой: