Помоги проекту - поделись книгой:
Некоторые упреки – похвала, а иные похвалы – оговор.
Отвергать похвалы – стремиться их удвоить.
Желание быть достойным похвал, которыми нас награждают, укрепляет нашу добродетель; когда же хвалят наш ум, отвагу и красоту, то это способствует их умножению.
Куда трудней не дать собой вертеть, чем управлять другими.
Когда бы мы себе не льстили, чужая лесть не шла бы нам во вред.
Достоинства – дело природы, их применение – дело фортуны.
Фортуна нас избавляет от многих недостатков, от которых не мог бы избавить разум.
Одни люди отвращают, несмотря на достоинства, другие – привлекают, несмотря на недостатки.
Есть люди, единственное достоинство которых – умение к месту говорить и делать глупости; но все идет насмарку, стоит им изменить поведение.
Славу великих людей всегда необходимо соизмерять с тем, какими средствами они ее добились.
Лесть – фальшивая монета, имеющая хождение лишь в силу нашего тщеславия.
Недостаточно иметь великие достоинства, надо уметь ими распоряжаться.
Деяние может быть блестящим, но оно не должно считаться великим, коль не является следствием великого замысла.
Нужно соблюдать некую пропорцию между нашими действиями и намерениями, если мы хотим использовать все заложенные в них возможности.
Умение искусно использовать посредственные способности невольно вызывает уважение и зачастую приносит больше славы, нежели истинные достоинства.
Есть несчетное количество случаев, когда, по-видимому, нелепый образ действий имеет скрытые резоны, в высшей степени мудрые и основательные.
Куда легче казаться достойным должностей, которых не занимаешь, чем тех, что отправляешь.
Наши добродетели приносят нам уважение людей достойных, а наша счастливая звезда – всей прочей публики.
Свет чаще вознаграждает видимость достоинств, нежели сами достоинства.
Скупость в большей мере противоположна рачительности, нежели щедрость.
Надежда, пусть самая обманчивая, все же отрадным путем ведет нас к последнему приделу наших дней.
В то время как лень и робость удерживают нас в повиновении долгу, честь за это нередко возлагается на нашу добродетель.
Трудно судить, является ли ясный, искренний и честный образ действий проявлением порядочности или сметливого расчета.
Добродетели поглощаются расчетом, как реки морем.
Если хорошо рассмотреть, к чему приводит скука, то обнаружится, что она вынуждает нас отступать от долга более корысти.
Любопытство бывает различных видов: это или заинтересованность, побуждающая к познанию того, что может оказаться нам полезным; или гордыня, жаждущая познать то, что прочим неведомо.
Терпеливо сносить случившиеся невзгоды – лучшее применение нашему духу, чем гадать о возможных бедах.
Постоянство в любви – непрекращающееся непостоянство, благодаря которому наше сердце перебирает все качества любимой особы, отдавая предпочтение то одному, то другому; так что это постоянство есть непостоянство, уловленное и замкнутое в одном предмете.
Постоянство в любви бывает двух родов: либо в том, кого любишь, все время находишь новые основания его любить, либо соблюдаешь постоянство из тщеславия.
Упорное постоянство недостойно ни хвалы, ни порицания, ибо это не более чем длительность пристрастий и чувств, которую самовольно не убавить и не прибавить.
Нам так милы новые знакомства не потому, что старые прискучили, а перемены приносят удовольствие, но потому, что нас разочаровывает нехватка восхищения в тех, кто нас хорошо знает, и мы надеемся с избытком найти его в тех, кто с нами еще не слишком хорошо знаком.
Порой мы слегка жалуемся на друзей, чтобы вперед оправдать собственное легкомыслие в их отношении.
Наше раскаяние – не столько сожаление о причиненном зле, сколько опасение, что оно может к нам вернуться.
Есть непостоянство, идущее от легкомыслия или недостаточности ума, внимающего любым сторонним мнениям, но есть и иное, более простительное, которое вызвано разочарованием.
Пороки входят в состав добродетелей, как яды в состав целебных снадобий. Благоразумие их соединяет, смягчает и успешно использует против жизненных невзгод.
К чести добродетели следует признать, что самые большие несчастья людей – те, что накликаны их преступлениями.
Мы признаемся в недостатках, чтобы искренностью покрыть ущерб, который из-за них понесли в мнении окружающих.
У зла, как у добра, свои герои.
Не все, у кого есть пороки, навлекают на себя презрение; но оно ожидает всех, у кого вовсе нет добродетелей.
Имя добродетели не менее полезно в погоне за выгодой, нежели пороки.
Здоровье души не крепче телесного; и тот, кто, по-видимому, далек от страстей, так же рискует быть ими охвачен, как человек в добром здравии – занемочь.
Похоже, что каждому человеку от рождения природа отмеряет предел его добродетелей и пороков.
Лишь великим позволительно иметь великие недостатки.
Можно сказать, что пороки поджидают нас на жизненном пути, как хозяева постоялых дворов, у которых нам приходится останавливаться; и я сомневаюсь, что будь нам дозволено пройти этот путь вторично, то опыт научил бы нас их избегать.
Когда пороки оставляют нас, мы льстим себе мыслью, что сами их оставили.
У болезней души случаются рецидивы, как у телесных немощей. То, что мы принимаем за исцеление, чаще всего – лишь передышка или смена недуга.
Душевные изъяны, что телесные раны: с какой заботой ни пытаешься их залечить, рубец остается, и всегда есть опасность, что они вновь откроются.
Всецело предаться пороку нам, случается, мешает лишь то, что у нас их много.
Мы с легкостью забываем собственные ошибки, когда они известны лишь нам самим.
Есть люди, в которых не заподозришь зла, пока не убедишься собственными глазами; однако нет никого, в ком, узрев зло, следовало бы удивляться.
Поделиться книгой: