Помоги проекту - поделись книгой:
Золотой взгляд жег кожу.
Другой рукой Иллиана подняла бокал вина и отпила, пытаясь привести мысли на место.
В этот миг Торриен спросил:
– Скажи мне правду, о чем ты думаешь? – Несколько секунд молчал, глядя куда-то вглубь нее, а затем добавил: – Я смотрю в твои глаза и вижу два кристалла, чистых, как утреннее небо. Но я хочу не только наслаждаться их красотой, но и знать, что таится за их блеском. Мне кажется, ты боишься меня, Иллиана.
Короткая пауза, во время которой внутри девушки все перевернулось, а затем он снова повторил:
– Скажи мне, о чем ты думаешь?
И голос был такой бархатный, такой ласковый… Словно он упрашивал ее. Почти умолял.
Иллиана на миг зажмурилась, пытаясь понять, не кажется ли ей это. Зачем мираю о чем-то умолять ее? Простую девушку? Ведь он способен добиться всего, чего пожелает, всего лишь единожды приказав.
– А ты уверен, что хочешь это услышать? – прищурилась она, вдруг ощутив, как коварные пузырьки вина, наконец, сделали мысли легкими, как ветер.
На ее лице появилась улыбка.
Мирай скользнул потемневшим взглядом по ее губам.
– Если ты будешь продолжать улыбаться, то я готов услышать что угодно.
– Ну, ты сам виноват, – пожала плечами девушка и отпила еще глоток, прежде чем сказать. – Я думаю, ты специально обманываешь меня. Вводишь в заблуждение, скрываешь правду. Что бы я у тебя ни спросила, ты будешь молчать, потому что тебе это зачем-то нужно. И меня ты выбрал не просто так. А потому что я – сайяхасси, что бы это ни значило. Ты преследуешь какую-то цель, и я для тебя – лишь путь к ее достижению. Вот так я думаю!
Иллиана решила, что ее слова разозлят мирая. Она уже почти приготовилась к гневной отповеди. Но он продолжал спокойно пить вино и следить за ней. Отмечать каждое изменение ее лица, вслушиваться в слова и читать по ней больше, чем она была готова сказать.
Это вдруг выбило Иллиану из колеи.
– То есть ты не веришь в то, что просто интересна мне? – спросил он тогда, и на лице появилось дерзкое выражение. – Что мне нравится твоя улыбка, что я покорен твоим смехом? Что едва держу себя в руках, когда вижу, как ты случайно прикусываешь губы или невзначай облизываешь их?..
На последних словах его голос стал таким густым и проникновенным, с легкой хрипотцой, нырнувшей прямо в ее легкие и прокатившейся по грудной клетке, что перед глазами девушки потемнело. Сердце подскочило к горлу, и волна тяжелого жара ухнула от желудка куда-то вниз, ударив там тянущей струной.
И все же она ответила:
– Не верю. Основная причина того, что я здесь, – она обвела рукой балкон, – не в этом.
– А что, если я отвечу на твои вопросы? – приподнял бровь мирай и чуть подался вперед. – Ты поверишь, что я говорю правду?
Золотые глаза опасно блеснули. Мужчина неспешно взял из вазы нектарин, поднес ко рту и откусил. Брызнул сок, и в тот же миг большим пальцем Торриен его стер, лениво сминая губу подушечкой.
Задержав дыхание, Иллиана выхватила это движение. Как завороженная она проследила за скольжением пальца, отмечая влажный сладкий блеск слегка ухмыляющегося рта.
– Смотря что ты ответишь мне, Тор-р-риен, – сказала она немного сбивчиво, случайно протянув его имя дольше, чем нужно.
И от этого его золотые глаза снова вспыхнули, а ей стало еще жарче.
С каждой стремительной секундой они словно становились все ближе друг к другу. И происходило это странное сближение теперь не только по его инициативе.
Сама не поняла, как Иллиана включилась в эту игру.
– Хорошо, я отвечу тебе на любые вопросы. Но с одним условием, – сказал тогда мирай.
– С каким же? – проговорила девушка, тоже наклонившись вперед и слегка улыбнувшись.
Торриену это понравилось. Он перевернул ее ладонь, которую накрывал своей, и мягко погладил.
– Все просто. Я хочу, чтобы за каждый отвеченный вопрос ты исполняла одно мое желание.
– Желание? – выдохнула она, усмехнувшись с легким возмущением. – Не слишком ли круто?
Только, по правде сказать, возмущение было большей частью наигранное. С каждым мгновением Иллиане становилось все веселее. Неуверенность и страх отступали.
Торриен тоже улыбался. Разве что его улыбка выглядела и была по факту гораздо опаснее, чем казалась.
– Да, – кивнул он. – Вот только я отвечу на любой твой вопрос.
Сердце девушки забилось в горле.
Это был отличный шанс, которым просто нельзя не воспользоваться. Вот только что мужчина может попросить взамен? Насколько велика окажется цена?
Иллиана колебалась.
Заметив это, мирай прищурился и проговорил:
– Давай начнем с малого. Ты задаешь мне какой-нибудь простенький вопрос, а я за это прошу тебя всего лишь присесть рядом со мной на диван.
Он махнул рукой на огромный плетеный диван, выложенный мягким белым матрасом и десятком подушек. Диван стоял с левой стороны от перил балкона, и оттуда можно было наблюдать за окрестностями.
– И все? – удивилась она.
– Все, – кивнул мужчина, и снова эта чарующая улыбка, от которой подкашивались колени. Улыбка, в которой девушке чудился охотничий азарт хищника.
– Хорошо, – тут же ответила она, быстро пересаживаясь на диван. – С простого – значит, с простого. Почему мне можно смотреть в глаза другим мираям?
Улыбка Торриена стала шире, под мягкими губами блеснули белоснежные зубы.
– Потому что ты – моя… спутница. Твой статус выше, чем у обычного человека. А если ты будешь опускать глаза, это автоматически поставит тебя на один уровень с прислугой.
Ответил и, схватив две миски – с ягодами и сливками, сел рядом с девушкой.
Иллиана и так догадывалась, что он не собирался располагаться на другом конце дивана, но то, что он полностью соприкоснется с ней бедрами и закинет руку на спинку дивана, ей в голову не пришло. Теперь он имел возможность при желании касаться ее лица, дотрагиваться до волос…
– Что ты попросишь за мой следующий вопрос? – решила заранее поинтересоваться девушка.
Такой формат игры ее устраивал: сперва – вариант расплаты, затем – вопрос. Если она пожелает.
Торриен не торопился отвечать.
Несколько секунд он смотрел на нее не отрываясь, словно изучал, запоминал. Впитывал. Затем взял одну крупную ежевику, обмакнул в сливки и положил себе в рот.
Иллиана замерла, чувствуя, что настроение беседы снова неуловимо меняется. Становится горячее.
Она попыталась сделать невозмутимый вид. Однако лицо загадочно улыбающегося мирая, его красивые изогнутые губы и спокойные глаза, мерцающие горячим золотом, слишком влияли на нее.
– В этот раз мы поступим иначе, – мягко проговорил Торриен, не сводя с нее пронзительного взгляда.
Взял новую ягоду, на этот раз малину, слегка обмакнул в сливки и снова положил себе в рот.
Иллиана напряглась. Похоже, не все будет так легко, как хотелось бы.
– Сперва ты задаешь вопрос, – продолжал он, с удовольствием поедая десерт, – затем я отвечаю и называю цену.
Неспешные движения мирая завораживали ее. И она не собиралась отступать.
Чтобы это доказать, Иллиана взяла ягоду морошки, по примеру Торриена окунула ее в сливки и поднесла ко рту.
Но неожиданно в самый последний момент мужчина перехватил ее руку.
Иллиана распахнула губы и застыла.
Расплавленное золото глаз мирая потихоньку начало темнеть. Время будто замедлилось.
Торриен приблизился к девушке, чуть склонив голову, и, не отрывая от нее взгляда, медленно поднес ягоду в ее руке к своим губам.
Иллиана боялась вздохнуть, следя за движениями мужчины так, словно от них зависела ее жизнь.
И в этот миг он положил морошку к себе в рот, обхватив губами и ее пальцы.
Словно молния прошила позвоночник девушки. Она лихорадочно вздохнула, набрав побольше воздуха в легкие, захлебываясь им.
А Торриен не останавливался. Он проглотил ягоду и тут же заменил ее сперва одним женским пальцем, затем другим, посасывая, лаская горячим языком так, словно это были вовсе не пальцы, а что-то постыдное, откровенное.
Краска залила щеки Иллианы. Грудь стремительно поднималась и опускалась, будто девушка быстро и долго бежала. В груди разливалась раскаленная лава, жгучая, но дурманящая, как маковый сок. Она наполняла легкие вместе с запахом Торриена, концентрировалась в желудке, спускалась ниже и ниже, пульсируя и скручиваясь там в змеиные кольца.
– Согласна? – произнес мужчина, перевернув ее ладонь и целуя теперь тыльную сторону запястья.
– Согласна, – выдохнула девушка, едва управляя собственным голосом, и тут же добавила: – Что значит «хасси»?
Она боялась потерять время. Сама боялась потеряться в золотых глазах Торриена. Раствориться в его обжигающих прикосновениях и забыть все на свете.
Губы мирая дрогнули в улыбке и снова опустились на ее руку. Прошлись медленными поцелуями по запястью, чуть больше времени потратили на сгиб локтя.
Иллиана судорожно вздохнула. Ураган мурашек прокатился по спине.
С каждым пройденным участком кожи, ставшей сверхчувствительной, Иллиана все больше загоралась, теряла над собой контроль. Как костер, в который вместо дров бросали горючие смолы.
Быстро. Неотвратимо. Ярко, как зарница.
В промежутках между горячими прикосновениями Торриен все же негромко ответил ей:
– «Хасси» на языке нагов означает «избранница», – звучал его бархатный голос. – Так именуют человеческих девушек, которых выбирают мираи.
Иллиана распахнула глаза и, не удержавшись, спросила:
– А много у одного мирая может быть хасси?
В этот момент она вдруг поняла, что Торриен оказался невероятно близко от нее. Их лица разделял раскаленный воздух шириной не больше ладони.
– То есть этот вопрос интересует тебя гораздо больше, чем то, что для тебя значит быть моей избранницей? – с легкой усмешкой спросил мужчина, и Иллиана еще сильнее покраснела.
Прикусила губу и опустила взгляд.
А ведь и правда. Почему она задала именно этот вопрос?
Но отступать было уже поздно. Девушка резко подняла голову и посмотрела в глаза Великому змею. Ей действительно слишком сильно хотелось знать:
– Так сколько у тебя может быть хасси, Торриен?
В голосе неожиданно даже для нее самой проскользнула железная нотка.
Мягкие, маняще-дерзкие губы мирая растянулись в улыбке. Но вместо ответа он вдруг сказал:
– Поцелуй меня.
Фраза прозвучала уверенно, повелительно. Почти как приказ, если бы не эти самые мягко изогнутые губы.
Иллиане хотелось подчиниться. Но было слишком стыдно. Одно дело, когда тебя целуют без спроса. Властно, требовательно.
И совсем другое – когда нужно сделать это самой. Будто признаться, что все это тебе на самом деле нравится.
– И сделай это так, чтобы я почувствовал: твой поцелуй не имеет отношения к нашей игре, – тихим, чуть хрипловатым голосом проговорил Торриен, обведя пальцем овал ее лица и остановившись взглядом на губах.
Так, словно понимал все ее мысли.
Каждое слово, сорвавшееся с его губ, словно вбивало в девушку раскаленные шипы. А те плавились внутри тела, превращаясь в сладкий яд, отравляющий кровь, усиливающий напряжение, уже давно пульсирующее между бедер.
– А разве это будет не ради игры? – еле слышно спросила она.
И только дрогнувшие ресницы выдавали ее волнение.
Мирай улыбнулся и ничего не ответил, лишь внимательно глядя на нее темно-золотыми глазами, в которых застыло ожидание.
Поделиться книгой: