О смертельных схватках и их победителях

Мое сердце дрогнуло и я поспешно сказала:

— Остановимся у дяди Эдвина.

Дан расхохотался. Дастел и Харн сурово на меня посмотрели, Норт хотел было что-то сказать, а после:

— Хорошшшо.

И тут Дан нехотя сообщил:

— Дом моей тетки в шаге от академии Визериуса Молниеностного.

Парни снова переглянулись.

— Дядя выделит дому охрану, — произнес Эдвин.

— Мой родственник предоставит прислугу для содержания нашей нежити, — Норт улыбнулся, — да, так будет лучше.

Я потрясенно развела руками, намекая, что и у меня как бы мнение свое есть. Но видимо тут не мнение, а родственники играли основную роль. Подтверждая мое предположение, все трое тут же взялись строчить послания. Спустя всего несколько минут Норт подошел к люку в полу, открыл, достал оттуда уже знакомого мне нетопыря. Молния пьяно икнул, после чего позволил надеть на свой ошейник постромки с сумой для корреспонденции и уронить себя в приоткрытую дверь с воплем «Уа-а-а-а-а». Пока Норт после этого закрывал дверь, мы все еще слышали падающее «А-а-а-а-а».

— Он выживет? — испугалась я.

— Это нетопырь, Риа, — Норт укоризненно покачал головой, — естественно выживет. Давайте устраиваться спать.

Эдвин поднял меня, после чего раздвинул мое кресло в узкую койку, со своим то же самое проделал, как и парни. И вскоре мы все лежали, задумчиво глядя в потолок и размышляя об играх. Причем молча. Вероятно каждый просто о своем думал. Потом все заснули.

Утром в двери вежливо постучали, Норт поднялся и пошел открывать. Галантно распахнул створку, открывая приподнявшейся мне вид на облака, вровень с которыми мы летели и восходящее солнце, и впустил нетопыря. Молния пошатываясь протащился несколько шагов и рухнул на пол. Из его контейнера Дастел достал одно единственное письмо, открыл и прочел вслух:

«Остановитесь у меня».

— Гаэр-аш? — сонно уточнил Эдвин.

— Тьма, все веселье испортит, — психанул Дан и снова завалился спать.

Люк в полу приоткрылся, Салли юркнула в карету и побежала ко мне. Поластившись, умчалась к столику кипятить для нас чай. Я, зевнув и потянувшись, поднялась и пошла ей помогать — тяжела женская доля.

* * *

За завтраком парни сидели хмурые — решением ректора остались недовольны все, но и спорить никто не рискнул. После продолжительного молчания, намазывая белый батон расплавленным сыром, Дан спросил:

— А где вообще дом Гаэр-аша находится?

— Пытаюсь вспомнить, — Норт пил чай маленькими глотками.

— Дом им куплен? — поинтересовался Эдвин.

— Вряд ли, скорее в наследство достался, — Дастел передернул плечами. — Возможно от двоюродной бабки.

— А кто его двоюродная бабушка? — мне стало интересно.

— Вдовствующая королева, — последовал ответ.

И я поняла невероятное:

— Гаэр-аш и наследник седьмого королевства родственники?!

Дастел кивнул. После глянул на меня… и замер, не сводя глаз. Я с некоторым удивлением посмотрела в ответ и побледнела, заметив то, чего еще ни Эдвин, ни Дан не увидели — в глубине глаз Норта загорался огонь. Синее танцующее пламя.

— Риа, — Эдвин прикоснулся к моей ладони, — ты побледнела. Что-то не так?

Отрицательно покачала головой и отвела взгляд от Дастела, в глазах которого пламя вспыхнуло ярче, едва Харн ко мне прикоснулся.

— Эдвин, — раздался хриплый голос Норта, — убери от нее руку.

Наследник клана Меча сжал мои пальцы чуть сильнее, успокаивающе погладил похолодевшие ладони и холодно произнес:

— Контролируй себя.

Дастел поднялся и ушел к умертвиям. Не знаю, что он там делал, но вскоре в карете стало ощутимо теплее.

— С Нортом странные дела творятся, — произнес Дан, поднявшись и приоткрывая дверь, чтобы запустить поток ледяного воздуха.

Эдвин ничего не ответил, продолжая фактически меня успокаивать.

— Что будет, если он сорвется на играх? — Дан вернулся на свое место, отрезал кусок ветчины, уложил на ломоть хлеба.

Эдвин отпустил мою руку, сделал глоток чая и ответил:

— Останемся втроем.

— Ты, я и Риаллин?! — испугался Дан.

К слову мне тоже стало не по себе, не спорю что Дан и Эдвин сильны, но голова в команде все же Норт.

Внезапно стало еще теплее. Салли, до этого дремавшая возле чайничка, вскочила, подбежала к краю столика, беспокойно посмотрела вниз, потом на меня. Посмотрела на меня выразительнее и указала лапкой туда, вниз. Потом на меня и снова вниз. Ее выразительное «Иди туда» сложно было бы не понять. Вот только мне идти совершенно не хотелось, потому как судя по температуре, кое-кто невольно поджег воздух. Но вспомнив, что там Гобби, Яда, Коготь и Культяпка, я поняла, что выбора нет.

— Сейчас приду, — сказала парням, и, поднявшись, поторопилась к люку.

Едва начала спускаться по лестнице, как увидела ожидаемое — в нескольких местах воздух горел синим пламенем. Огоньки словно висели в пространстве медленно увеличиваясь…

— Сссейчас потушу, — раздался хриплый голос Норта.

Я повернула голову и увидела его сидящим на полу у стены. Норт не шевелился, опустил руки, вытянул ноги и глубоко дышал, пытаясь успокоиться — он явно понял, что еще чуть-чуть огня и тут все загорится.

В очередной раз вспомнила слова Гобби о том, что Норт превратится в темного лорда. Посмотрела на свое умертвие — зомби, в отличие от остальной заинтересованной происходящим мертвой компании, выглядел напуганным. Уже сталкивался с чем-то подобным?! Гобби поймал мой взгляд и демонстративно провел пальцем по горлу — недвусмысленный жест. Норт данный жест заметил и пламя, горевшее в воздухе, заревело стремительно увеличиваясь. Мой зомби узрев это демонстративно направился к выходу самоликвидироваться и мне рукой помахал, мол тоже советую сваливать, целее будешь. Яда удивленно потянулась носом к огню, но стоило прикоснуться, так взвизгнув, отпрянула. Пламя темных лордов причиняет боль даже умертвиям?! Впрочем, достаточно вспомнить, что огонь сотворенный Гаэр-ашем ожег Салли, а она как-никак огненное существо. Вспомнила я и то, каким способом пламя можно погасить и продолжила спуск в ангар.

— Ррриа, уйди, — прорычал Дастел, чье дыхание теперь вероятно и наверху слышно было.

Уйти я никак не могла. Спустилась, подошла к Норту, села рядом с напряженным парнем, осторожно коснулась его сжавшейся в кулак ладони — пламя замерло и гудение прекратилось. Медленно провела пальцами по его руке, придвинулась ближе и положила голову к нему на плечо…

И в ангаре похолодало в тот же миг, а мне не нужно было даже поворачивать голову чтобы увидеть, как гасло пламя — я и так это поняла. Поняла, и прижалась к Дастелу чуть сильнее, затем осторожно положила ладонь ему на грудь. Там, под мантией и рубашкой, под слоем кожи и ребер отчаянно билось сердце — быстро, неравномерно, словно рвалось прочь охваченное огнем, но вот моя ладонь сверху и биение замедляется, успокаивается…

В какой-то момент Норт расслабился, задышал уже спокойнее, потом накрыл своей рукой мою ладонь и тихо произнес:

— Спасибо.

Грустно улыбнулась в ответ, даже зная, что он моей улыбки не увидит. От чего-то хотелось расплакаться.

— Ты уже знала, что нужно делать, так? — уточнил Норт.

— Подобное происходило с Гаэр-ашем, Салли подсказала, что нужно сделать, — просто сказала я.

Дастел откинул голову назад, гулко стукнувшись о стенку ангара, хрипло начал рассказывать:

— У меня кровь горит. Жуткое ощущение, словно лава перетекает, не хватает воздуха, задыхаешься и горишь всем телом. Я не знаю, смогу ли справится с этим.

Поежилась, но усилием воли осталась все так же близко к Норту, и руку не убрала, затем тихо сказала:

— Насколько я поняла, у Гаэр-аша такой приступ был только раз.

— Это радует, — слабым голосом произнес некромант.

А затем едва слышно спросил:

— Я превращаюсь в чудовище?

Затаив дыхание я зажмурилась. Сильно-сильно, до боли, до светящихся точек перед глазами, до слез, которым не позволила сорваться с ресниц. Потому что я не могу сказать Норту правду. Не могу. Одно дело бросить Гаэр-ашу в лицо «вы чудовище», и совершенно другое сказать нечто подобное тому, кто стал другом. Кто на короткое время был больше чем другом…

— Норт, — почти простонала, — ты…

О, Тьма!

Я поняла, что никогда не смогу ему это сказать. Просто никогда.

Норту мои слова и не потребовались. Обняв меня за плечи и прижав к себе, он тихо произнес:

— В моем роду темная кровь не просыпалась ни у кого. В роду Артана иногда да и последствия были печальны.

Я напряглась, чуть отстранилась от Дастела, изумленно посмотрела на него и спросила:

— Что значит, последствия были печальны?

Его щека дернулась, но мне ответили предельно честно:

— Становились чудовищами.

Вздрогнув, удивленно взглянула на Гобби. Мое умертвие передумало прыгать, и, подойдя чуть ближе, задумчиво прислушивалось к нашему разговору. Вид у зомби выражал сомнения наряду с размышлениями. Заметив мой взгляд, Гобби развел руками, мол «ничего о подобном не слышал». Не удивительно, что я тут же спросила:

— В каком смысле «чудовищами», Норт?

Он улыбнулся, потом рывком поднял меня, пересадив к себе на колени, снял куртку, бросил на пол, и вернул меня на место, но так чтобы я уже на его куртке сидела. В ответ на мой возмущенный взгляд пояснил:

— Я не уверен, что сейчас смогу лечить, так что не замерзай, ладно?

Кивнула, соглашаясь. Норт протянул руку, коснулся горячей ладонью моей щеки, в его глазах промелькнуло что-то полное грусти и парень начал рассказывать:

— Эту историю знают в оригинале лишь члены наших семей, только те, в ком течет кровь Веридан — Дастелы и Гаэр-аши. Ты единственная, кому расскажу, и лишь потому, что знаю — ты никому никогда не поведаешь и строчки. Так вот… когда-то жила юная девочка, ей было четырнадцать… В пятнадцать по меркам прошлых времен незамужние уже к старым девам приравнивались, — он улыбнулся, а я подумала, что соскучилась по этой его теплой чуть насмешливой улыбке. До слез соскучилась.

Норт тяжело вздохнул и вернулся к истории:

— У аристократов нет права выбора своей пары, особенно у женщин, и в мужья этой девочке был выбран Ингардаш Гаэр-аш, по возрасту превосходивший ее отца, но не это было его главным недостатком — жестокий, алчный, заносчивый и излишне самонадеянный. Когда в южных морях набирала силу банда троллей явившихся из территорий сопредельных с Хаосом, все предусмотрительно покинули опасные места, но не Ингардаш. Два боевых корабля могущественная сила, но не против боевых троллей. Гаэр-аш был пленен и на годы о его существовании все забыли. Все кроме родственников, ведь Ингардаш был единственным наследником рода. Но он вернулся — почти такой же как и раньше, и в то же время не такой. До девицы из рода Веридан он погубил троих, но деньги, происхождение и… деньги решили все — он просто купил себе новую невесту. И была свадьба, пышная, в соответствии с традициями, а после гости сопроводили молодых в опочивальню…

Я слушала затаив дыхание. Гобби тоже слушал, но делая вид словно его тут вовсе нет.

— В полночь в ворота замка постучали, — продолжил Норт. — И слуги впустили трех матросов, что несли горькие вести и гроб… Гроб с останками Ингардаша Гаэр-аша, погибшего три года назад. И на останках обнаружились все его родовые кольца, и анатомические особенности присутствовали, и даже выбитый в юности зуб так же отсутствовал у скелета. Стоит ли говорить — доказательства были налицо. Обезумевшие отец и мать Ингардаша ринулись в спальню молодых и обнаружили лишь обнаженную деву, что пребывала в беспамятстве, да гудение пламени слышалось им, когда взламывали дверь. Но после той ночи девица Веридан понесла, и стоит ли говорить, что в создавшихся условиях… Матросов принесших тело Ингардаша убили, слуг ставших свидетелями случившегося так же, останки были захоронены в семейном склепе, а рожденный ублюдок признан законнорожденным. Это был сильный здоровый малыш, ставший великим лордом и взявший в жены девицу из рода Дастел. Но ко всем достоинствам имелись и существенные недостатки — вспыльчивый, жестокий даже по нашим меркам, владеющий огнем и нередко использующим его для казни неугодных. И эта темная кровь течет в нас, Риа, иногда проявляясь со всей силой, как в короле, иногда лишь отдельными чертами как было с Артаном. Но я никогда не думал, что этот синий огонь вспыхнет в моих венах… Не хочу. Не хочу, чтобы меня ненавидели и боялись. Не хочу этого круга отчужденности, который неизменно окружал тех, в ком просыпалась эта темная кровь.

Мне вспомнилась нелюбовь преподавателей к ректору, и невольно поежившись, тихо сказала:

— Норт, ты не такой.

— Я становлюсь таким, Риа, — хрипло произнес он.

Потом его рука нашла мою ладонь, чуть сжала и Дастел продолжил:

— Если бы не ты, я бы мог спалить нас, понимаешь? Я не контролировал огонь… я…

Вновь вспомнив ректора, уверенно перебила:

— Тебе не нужно контролировать огонь, тебе нужно контролировать себя! Свои эмоции, свой норов, свою агрессивность, и если держать эмоции под контролем воздух не будет вспыхивать огнем, Норт!

Он на миг задумался, а потом кивнул, и погладил мою руку.

А я из всей рассказанной им истории почему-то обратила внимание на «жестокий даже по нашим меркам». Улыбнувшись, тихо сказала:

— Некроманты вызывают содрогание почти у всех, вы самые жуткие из всех магов, но ты не такой.

Нахмурился, повел плечом и произнес:

— Как сказать…

Не такой. Я точно знаю. В отличие от других некромантов, и Норт и Дан и Эдвин нормальные. И вспомнилось сказанное одним из восстанавливающих сердце Некроса некромантом: «Молоденькие — жутко ревнивые создания, ты не поверишь, ходит за мной как собачонка повсюду», и отповедь ректора: «Приворот на крови имеет свои недостатки».

— Норт, — перебивать не хотелось, но к слову о жестокости приемлемой у некромантов, — тебе знаком тот покрытый шрамами после нападения хмыры некромант, что провожал нас вместе с Гаэр-ашем?

— Почему он тебя заинтересовал? — удивился Дастел.

Не став юлить, сказала честно:

— Они коснулись темы его личной жизни в разговоре и… студентки, — я запнулась.