Флорри. Постойте, надо ему дать воды. (Выходит за дверь.)
Мать (медленно ломая руки, стенает в отчаянии). О Пресвятое Сердце Иисусово, помилуй его! Спаси его от адской погибели, о, Пресвятое Сердце!
Стивен. Нет! Нет! Нет! Попробуйте сломить мой дух, все вы, если сумеете! Я всех вас поставлю на колени!
Мать (хрипит в предсмертной агонии). Господи, помилуй Стивена ради меня! Была несказанна тоска моя, когда в любви и в скорби и в муках отходил я на Месте Лобном.
Стивен. Нотунг!
Обеими руками высоко подняв трость, обрушивает ее на люстру. Сине-багровое пламя конца времен вырывается вверх, и в наступившей тьме рушатся пространства, обращаются в осколки стекло и камень.
Газовая струя. Пфук!
Блум. Стойте!
Линч (бросившись к Стивену, хватает его за рукав). Эй! Ну-ка стой! Не сходи с ума!
Белла. Полиция!
Стивен, выпустив трость и резко откинув голову и руки назад, отталкивается от земли и вылетает из комнаты, мимо девок в дверях.
Белла (визжит). Держи его!
Две проститутки бегут к дверям. Линч, Китти, Зоя выскакивают из комнаты, возбужденно переговариваясь. Блум идет следом, возвращается.
Проститутки (сбившись у выхода, показывают). Вон там.
Зоя (показывая точней). Там. Вон там что-то.
Белла. А кто заплатит за лампу? (Хватает Блума за полу.) Ага, вы же были с ним. Лампа разбита.
Блум (устремляется в прихожую, оттуда обратно). Какая еще лампа, женщина?
Одна из проституток. Он одежду порвал.
Белла (тычет пальцем, глаза ее горят злобой и жадностью). За это вот кто заплатит? Десять шиллингов. Вы свидетель.
Блум (подбирает тросточку Стивена). Я? Десять шиллингов? Вы что, мало из него вытянули? Он ведь…
Белла (громко). Ладно, нечего читать лекцию. Тут не бардак. Тут цена десять шиллингов.
Блум (оглядев снизу лампу, тянет за шнур. Пискнув, газовая струя освещает смятый абажур, розоватый, лиловый. Заносит тросточку). Только стекло разбито. Он вот так…
Белла (отступая назад, визжит). О Боже! Не надо!
Блум (отводя взмах). Я просто показываю, как он стукнул по абажуру. Тут нет убытка и на шесть пенсов. Десять шиллингов!
Флорри (входит со стаканом воды). А где он?
Белла. Хотите, чтобы я позвала полицию?
Блум. А, это мы знаем. Грозный страж что за рюмку ваш. Но только он студент Тринити. Ваша лучшая клиентура. Эти джентльмены не остаются в долгу. (Делает масонский знак.) Вам известно, что это значит? Он племянник вице-канцлера. Вы же не хотите скандала.
Белла (сварливо). Тринити! Являются сюда куролесить после гребных гонок да норовят не платить. А вы тут что командуете? Где он? Я на него заявлю! Выставлю его на позор! (Зовет.) Зоя! Зоя!
Блум (не отступает). А если бы это был ваш собственный сын из Оксфорда? (Предостерегающе.) Мне ведь известно.
Белла (онемев на мгновение). Да вы кто, инког?
Зоя (в дверях). Там перепалка на улице.
Блум. Где? Что там? (Бросает шиллинг на стол и поворачивается идти.) Где? Это вот за стекло! Мне надо подышать горным воздухом!
Торопливо выходит через прихожую. Проститутки показывают. Флорри идет за ним, проливая воду из наклонившегося стакана. На крыльце все девки, сгрудившись, тараторят наперебой, показывая направо, где туман рассеялся. Слева подъезжает, позвякивая, кеб и останавливается у дома. Стоя в дверях, Блум замечает Корни Келлехера, который собирается слезть на землю, и рядом двух безмолвных кутил. Блум отворачивает лицо. Белла из прихожей науськивает своих девок. Те посылают звонкие жаркие сладкие чмок-чмок воздушные поцелуи. Корни Келлехер отвечает им мертвенным похотливым оскалом. Безмолвные кутилы расплачиваются с кебменом. Зоя и Китти все еще показывают направо. Блум, отделясь от них, закутывается в пончо и в плащ калифа и сбегает вниз по ступенькам, пряча лицо. Инког Гарун-аль-Рашид, он проскальзывает за спинами безмолвных кутил и спешит вдоль ограды легкой поступью леопарда, оставляя за собой пахучий след, порванные обертки, пропитанные анисом. Ясеневая тросточка отмеряет его шаги. Свора ищеек, которых натравливает, размахивая хлыстом, Хорнблоуэр из Тринити, в старых серых штанах и картузе псаря, издали нагоняет его, вынюхивая след, тявкая, тяжело дыша, теряя след, рыская, вываливая языки, настигая, пытаясь схватить за пятки, за полы. Он идет, бежит, петляет, мчит во весь дух, прижав уши. Его закидывают гравием, кочерыжками, коробками от печенья, картошкой, яйцами, дохлой треской, женскими пантуфлями. По пятам за ним, обнаруженным, в неистовой гонке, в оголтелой свистопляске петляют, мчат во весь дух: патрульные 65С и 66С, Джон Генри Ментон, Уиздом Хили, В. Б. Диллон, Советник Наннетти, Алессандро Ключчи, Ларри О’Рурк, Джо Кафф, миссис О’Дауд, Сикун Берк, Безликий, миссис Риордан, Гражданин, Гарриоун, Тотсзобом, Гдетовидал, Невстречал, Накоготопохож, Забыл-Хотюбей, Крис Каллинан, сэр Чарльз Камерон, Бенджамин Доллард, Ленехан, Бартелл д’Арси, Джо Хайнс, Рыжий Мерри, издатель Брайден, Т. М. Хили, господин судья Фицгиббон, Джон Хауард Парнелл, досточтимый Консервированный О’Сетр, профессор Джоли, миссис Брин, Дэнис Брин, Теодор Пьюрфой, Майна Пьюрфой, почтовая служительница с Уэстленд-роу, Ч. П. Маккой, друг Лайонса, Прыгунчик Холохан, человексулицы, человексдругойулицы, Бутсы, курносый водитель, богатая протестантка, Дэви Берн, миссис Элин Макгиннесс, миссис Джо Галлахер, Джордж Лидуэлл, Джимми Генри с мозолями, управляющий Лейреси, отец Каули, Крофтон из Таможенного Ведомства, Дэн Доусон, дантист Блум со щипцами, миссис Боб Дорен, миссис Кенфик, миссис Уайз Нолан, Джон Уайз Нолан, красиваязамужняядамаобчейкрупныйкруптерлисьвтрамваенаКлонски, продавец «Прелестей греха», мисс Дюбедаонабыда, мадам Джеральд Морен и мадам Станислаус Морен из Ребека, старший клерк у Дримми, полковник Хейс, Мастянский, Цитрон, Пенроуз, Арон Фигфурт, Моше Герцог, Майкл Э. Герати, инспектор Трои, миссис Гэлбрейт, констебль с перекрестка Экклс-стрит, старый доктор Брэди со стетоскопом, таинственный незнакомец на пляже, приблудный пес, миссис Мириэм Дэнбрейд со всеми своими любовниками.
Свистопляска (скулежгалдежвсемневтерпеж). Вон он, Блум! Держи Блума! Держиблума! Держивора! Эй! Эй! Держи его на углу!
Под лесами на углу Бивер-стрит Блум, запыхавшись, останавливается возле шумного сборища, не ведая, о чем там вздорище, кому позорище и не выйдет ли тут, эй! эй! побоище.
Стивен (следя за своими жестами, дыша глубоко и медленно). Вы мои гости. Незваные. По воле пятого из Георгов и седьмого из Эдуардов. Повинна история. Басни матерей памяти.
Рядовой Карр (к Сисси Кэффри). Он что, оскорбил тебя?
Стивен. Я обратился к ней в звательном падеже женского рода. Вероятно, она среднего. Неродительный падеж.
Голоса. Да он и не думал. Врет девчонка. Он был у Коэнши. Чего за шум? Солдат со штатским связался.
Сисси Кэффри. Я гуляла с солдатами, они отошли в сторонку, им надо было, ну, понимаете, и тут вдруг этот молодой привязался. Ну только я уже верная с кем пошла, пускай я девка за шиллинг.
Стивен (замечает головы Линча и Китти). Приветствую, Сизиф. (Указывая на себя и на окружающих.) Поэтическое. Неопоэтическое.
Голоса. Онавернаскем.
Сисси Кэффри. Да, чтоб я с ним пошла. А я уже с дружком, с солдатом.
Рядовой Комптон. А он не хочет хорошего раза по уху, этот гад? Врежь-ка ему там, Гарри.
Рядовой Карр (к Сисси). Он что ль тебя оскорбил, пока мы там нужду справляли?
Лорд Теннисон (в куртке цветов английского флага и в брюках для крикета, без шляпы, с развевающейся бородой). Дело их – не рассуждать.
Рядовой Комптон. Врежь ему, Гарри.
Стивен (рядовому Комптону). Не знаю вашего имени, но вы совершенно правы. Как сказал доктор Свифт, один человек в доспехах побьет десятерых в рубашках. Рубашка здесь синекдоха. Часть вместо целого.
Сисси Кэффри (к толпе). И нет, я с этими солдатиками была.
Стивен (любезно). Что же тут дурного? Бравый парень солдат. Я, например, полагаю, что всякая дама…
Рядовой Карр (в фуражке набекрень, подступает к Стивену). Слышь, начальник, а ежели тебя щас по зубам, это как?
Стивен (смотрит в небо). Как? Весьма неприятно. Благородное искусство самооправдания. Лично я ненавижу действие. (Двигает рукой.) У меня побаливает рука. Enfin ce sont vos oignons.[385] (К Сисси Кэффри.) Тут какое-то недоразумение. Скажи, наконец, в чем дело?
Долли Грей (машет платком с балкона, подавая знак иерихонской героини). Раав. Кухаркин сын, прощай. Счастливо вернуться к Долли. Пусть снится тебе подружка, которую ты оставил, а ты будешь сниться ей.
Солдаты ворочают мутными глазами.
Блум (локтями проложив путь, решительно тянет Стивена за рукав). Пойдемте, профессор, экипаж ждет нас.
Стивен (оборачивается). А? (Высвобождает рукав.) А почему бы мне не поговорить с ним или с любым другим человеческим существом, которое передвигается вертикально по этому сплюснутому шарику? (Показывает пальцем.) Я не боюсь того, к чему я могу обратиться и могу видеть его глаза. Сохраняющего вертикальность. (Качнувшись, делает шаг назад.)
Блум (поддерживает его). Сохраняйте свою.
Стивен (с бессмысленным смехом). У меня сместился центр тяжести. Забыл этот трюк. Давайте посидим где-нибудь и поговорим. Борьба за жизнь есть закон существования, но теперешние филиренисты, в особенности царь и английский король, придумали третейский суд. (Хлопает себя по лбу.) Но тут вот я должен убить священника и короля.
Пташка Гонорейка. Вы слышали, что сказал профессор? Он профессор из колледжа.
Пистонка Полли. Да-да. Я отлично слышала.
Пташка Гонорейка. Его фразеология отмечена тонкой изощренностью.
Пистонка Полли. Да, это так. И добавлю, он изъясняется с весьма уместной драстичностью.
Рядовой Карр (оттолкнув окружающих, выходит вперед). Ты тут чего сказал про моего короля?
Под аркою появляется Эдуард Седьмой. На нем белая фуфайка с нашитым изображением Святого Сердца, с орденами Подвязки, Чертополоха, Золотого Руна и Датского Слона, эмблемами конных полков Скиннера и Пробина, значками стряпческой корпорации Линкольна и старейшей достопочтенной массачусетской артиллерийской бригады. Он сосет красную карамельку. На нем облачение достигшего высшего совершенства и великого мастера Великой Ложи, на фартуке и лопатке клейма «Изготовлено в Германии». В левой руке его ведро штукатуров с печатной надписью «Defense d’uriner»[386]. Его встречают восторженными приветствиями.
Эдуард Седьмой (медленно, торжественно, но невнятно). Мир, истинный мир. Для опознания в руке у меня ведро. Привет, мои парни. (Оборачивается к своим подданным.) Мы пришли сюда, чтобы наблюдать честный и справедливый поединок, и мы от души желаем удачи обоим участникам. Махак макар абак.[387] (Пожимает руки рядовому Карру, рядовому Комптону, Стивену, Блуму и Линчу.)
Общие рукоплескания. Эдуард Седьмой благодарит, элегантно поднимая ведро.
Рядовой Карр (Стивену). А ну, повтори.
Стивен (нервничает, но берет себя в руки, дружеским тоном). Я понимаю вашу позицию, хотя у меня лично в данный момент нет короля. Сейчас век патентованных лекарств. Здесь трудно вести дискуссию. Однако суть в следующем. Допустим, вы погибаете за родину. (Кладет руку на рукав рядового Карра.) Не подумайте, что я желаю вам этого. Но я говорю: пускай моя родина погибает за меня. До сих пор она так и делала. Я не хотел ее гибели. К дьяволу смерть. Да здравствует жизнь!
Эдуард Седьмой (кружит в воздухе над грудами убитых, в нимбе и одеянии Иисуса-шутника, с белой карамелькой на светящемся лике).
Мой метод леченья и прост, и глубок: Прозрел чтоб слепой, в глаза сыплю песок. Стивен. Короли и единороги! (Отступает на шаг.) Давайте пойдем куда-нибудь и… А что говорила эта девушка?..
Рядовой Комптон. Эй, Гарри, съезди-ка ему в причинное место. Двинь его в чем детей делают.
Блум (мягко увещевает солдат). Он ведь и сам не знает, что говорит. Хлебнул лишнего. Абсент. Чудище с зелеными глазами. Я его знаю. Он джентльмен, поэт. Не надо обращать внимания.
Стивен (кивает, улыбается, заливается смехом). Джентльмен, патриот, ученый и судия жуликов.
Рядовой Карр. Плевать мне, кто он такой.
Рядовой Комптон. Плевать нам, кто он такой.
Стивен. Мне кажется, я раздражаю их. Зеленая тряпка для быка.
Кевин Иген Парижский в испанской черной рубахе с кистями, в фуражке протестантского боевика делает знаки Стивену.
Кевин Иген. П’чтение. Bonjour! Эта vieille ogresse с dents jaunes.
Из-за его спины выглядывает Патрис Иген с мордочкой кролика, грызет айвовый листок.
Патрис. Socialiste!
Дон Эмиль Патрицио Франц Руперт Поуп Хеннесси (в средневековой кольчуге и шлеме, на котором два летящих диких гуся, закованною в латы рукой с благородным негодованием указывает на солдат). Werf этих сопляков footboden, этих здоровенных porcos, джонбулей, todos облитых соусом![388]
Блум (Стивену). Пойдемте домой. Тут могут быть неприятности.
Стивен (пошатываясь). А я не стану уходить в сторону. Он возбуждает мой разум.
Пташка Гонорейка. Всякий немедленно заметит, что род его – род патрициев.
Мужебаба. Зеленое выше красного, так он говорит. Вулф Тон.
Сводня. Красное не хуже зеленого, даже лучше. Ура солдатам! Ура королю Эдуарду!
Хулиган (хохочет). Ха-ха! И все сдаваться Де Вету!
Гражданин (с дубиной, в необъятном зеленом шарфе).
Прилетит, дай срок, С неба голубок С острыми зубами, как кинжалы. Брюхо распороть Всем английским псам, Что в петле вождей давили наших. Стриженый паренек (с петлей на шее, обеими руками поддерживает вываливающиеся внутренности).
Вражды ни к кому нет в душе моей, Но отчизна дороже мне всех королей. Рамболд, Демон-Цирюльник (сопровождаемый двумя подручными в черных масках, выступает вперед с небольшим саквояжем и раскрывает его). Леди и джентльмены, вот мясницкий нож, купленный миссис Пирси, чтобы зарезать миссис Могг. А этим вот тесаком Вуазен разрубил на куски жену своего соотечественника, ее останки он завернул в простыню и спрятал у себя в погребе, горло несчастной было перерезано от уха до уха. Склянка с мышьяком, извлеченным из тела мисс Баррон, за которую Седдона отправили на виселицу.
Рывком дергает веревку, подручные бросаются на ноги жертвы и тянут книзу, рыча; язык стриженого паренька резко вываливается наружу.
Стриженый паренек.
Ххабых памаххыца ххадуху маххехы. Испускает дух. Мощная эрекция повешенного сквозь его смертные одежды выбрасывает на мостовую капли спермы. Миссис Йелвертон Барри, леди Беллингам и баронесса Толбойс кидаются смочить в ней свои платочки.
Рамболд. Самого чуть не так же разобрало. (Распускает петлю.) Веревка, на которой повесили ужасного мятежника. По десять шиллингов за кусок, с дозволения его Королевского Высочества. (Сунув голову в распоротый живот повешенного, вынимает ее облепленной спутанными дымящимися кишками.) Мой горестный долг исполнен. Боже, храни короля!
Эдуард Седьмой (неторопливо и чинно приплясывает, побрякивая ведром, благодушно напевая).
В день коронации кутнем, Веселье будет допоздна, Мы хлопнем виски и вина!
