Путевой светлячок

— Мало того, что неуклюжий и слабый, так еще и травоядный, — презрительно фыркнула Мика.

Во мне поднялась злость на оборотницу за обидные слова. Демоненок же, не обращая на нее внимания, сосредоточенно и с аппетитом лопал тыкву, а вот я стерпеть не смогла:

— Что ты вообще о нем знаешь, Мика? Все время только и делаешь, что шипишь на него и обижаешь. Ему шесть лет — малыш совсем. А столько вынес за свою короткую жизнь, и видел пока лишь предательство да нелюбовь окружающих. Им не занимались, не тренировали как положено, но только за эти дни мальчик значительно прибавил в выносливости. Он слаб, потому что вел такой образ жизни, который навязали родственники и, несмотря на это, терпит невзгоды лучше некоторых взрослых, учится у жизни, на ходу становится сильнее, быстрее…

— Если бы не ты… — попыталась прервать меня Мика.

— Если бы не она, и ты бы сейчас лежала на том отвале мертвая! — оборвал ее Мерит, — Хем маленький, а чем ты можешь оправдать свои выходки? Недавно сама сказала, что глупость и дурость стали причиной твоего пленения, и я убеждаюсь, что это правда.

Услышав гневную отповедь Мерита, та захлопнула рот, опустила голову и пошла к воде. Старый гном повернулся, бросив взгляд на демоненка, который во время перебранки подошел ко мне с куском тыквы и теперь, удобно привалившись спиной, увлеченно догрызал оранжевую мякоть.

— Не думай о ней плохо, Хел, испокон веков оборотни враждуют с демонами. Понимаешь, она сама вряд ли сможет объяснить, почему не любит Хема — это память предков. Тем более, вы связаны твоей кровью. Мы предупреждали, что так будет. Инстинкты оборотня срабатывают — ты теперь ее собственность, а на тебя посягает чужак, и не важно, что маленький. Для ваших рас возраст не помеха, ты слишком молода еще, и он скоро подрастет, а кровного родства у вас нет…

Я положила руки на плечи Хема и, сильнее прижав к себе, выдохнула:

— Да он мне как младший брат… или как сын даже.

— Это еще хуже! — пожав плечами, заявил Дорг.

Опешив, уставилась на гномов, недоуменно переводя взгляд с одного на другого.

— Почему?

— У демонов-мужчин слишком сильны только два чувства: к матери и избранной. Все остальные легко меняются в угоду их эго и желаниям, — ответил Дорг.

— Ну и что в этом плохого? — удивленно переспросила я.

— А ты сама еще не догадалась? Ему всего шесть лет, но он уже плохо переносит других возле тебя, ревнует Мику… Я могу и ошибаться, конечно, — не так уж и хорошо знаком с этой расой, но опыт подсказывает, что дальше будет хуже. У демонов есть кодекс чести, и он единственный управляет их жизнью. Моральных принципов фактически нет. Когда Хем подрастет, поймешь, о чем я говорю, так что советую как можно быстрее вернуть мальца соплеменникам и забыть. И бежать от них как можно дальше, чтобы не вспоминали: ни добрым, ни плохим словом.

— А демоницы? — переваривая подробности из жизни демонов, отнюдь не из справочника, поинтересовалась я.

Дорг ухмыльнулся и ответил:

— Да все тоже самое — исключительная привязанность к отцу и избранному мужчине. Хотя опять же, насколько я слышал, избранных может быть и двое, а теперь представим, как мужчинам демонам приходится уживаться в такой тесной компании с подобными собственническими замашками… Короче, смертность в таких парах колоссальная.

Севас слушал дядю с таким же открытым ртом как и я. Заметив это, Мерит не выдержал и расхохотался:

— Ну чисто дети малые!

— Опять сказки, а я-то думал, что вы правду говорите, — обиженно нахмурился парень.

Дорг пожал плечами и меланхолично заметил:

— Племяш, не забывай — в каждой сказке доля правды скрыта. А в данном случае мне шутить нет резону. Хельвина попала, так попала с этим мальцом.

— Так это действительно правда, Дорг? — тоже засомневалась я.

Мерит еще пуще захохотал, похлопывая себя по ляжкам. Даже Мика, заинтересовавшись причиной веселья, подошла, забыв о своих обидах.

— Девочка, как же ты своего парнишку воспитывать будешь, если сама ребенок еще? И в сказки не веришь, и словам порядочного гнома — тоже? Уж поверь Доргу, сделай милость, — попросил Мерит, успокаиваясь.

Я смутилась, погладила Хема по голове, и в этот момент он сам потянулся за моей ладонью лбом. В последние дни у мальчика покраснели эти шишки на лбу, начали шелушиться и по-видимому — сильно чесаться. Он аж млел, когда я гладила его по лбу, чесался о мое плечо, если мы отдыхали на привале или в плену у арути. И сам все время тер лоб руками, расчесывая шишки до крови.

— Ага, рога полезли — взрослеет, — ехидно прошипела Мика, с раздражением поглядывая на Хема.

— Мика! — предупреждающе прорычала я.

Девушка подняла на меня виноватые глаза и, извиняясь, пожала плечиками.

— Так, ну что, мы с Севасом готовим каменку, Дорг — костер и спальное место, а вам, девочки, придется поохотиться. Справитесь? — поспешил с распределением обязанностей наш старший.

Учитывая тот факт, что кроме Хема все умеют охотиться (не зря же меня Ниса учила пропитание в лесу добывать), а Мика — оборотень, вопрос был скорее риторическим, ну или из вежливости.

Мы согласно кивнули и разошлись. Хем устал, и поэтому я попросила Дорга научить демоненка, правильно разводить костер и готовить ночлег, чтобы он по лесу за мной не ходил.

Подхватив самодельный лук, направилась в лес за Микой.

— Прости меня, Хел, я понимаю, что Хем тебе дорог, но ничего не могу с собой поделать. Мой зверь его не выносит, более того, считает врагом — слишком опасным, чтобы держать его так близко.

Мика пристроилась рядом со мной и ступала по земле почти бесшумно, а говорила тихонько.

— Но ведь он маленький, Мика! — попыталась поспорить с девушкой.

Она взяла меня за руку и, заглянув в глаза, ответила:

— Из ваших рассказов я поняла, что он воспитывался у светлых? И тем, судя по его апатичности ко всему кроме еды и тебя, было, в сущности, плевать на него. Он ничего не умеет, мало что знает…

— Ты ошибаешься, Мика, он прекрасно знает географию, несколько языков… — попыталась защитить Хема от новых нападок.

— К нам периодически приезжают делегации демонов, — она тоже прервала меня, — пару раз я видела их детей, не таких маленьких как Хем, но все же… — Мика замолчала, что-то припоминая или обдумывая, — так вот, их система воспитания отличается от вашей, Хел. В первую очередь демонов обучают защищать себя и свою семью, во-вторых — убивать врагов. И только затем — охотиться и всему остальному. И все это с рождения, Хел. В этом возрасте Хем уже был бы смертельно опасным хищником, поэтому мой зверь так на него реагирует. Любой, кто умеет чувствовать опасность, почует ее в Хеме. Просто нам повезло, что светлые не позволили ему раскрыть свои способности и не привили навыки воинов, как это сделали бы демоны.

— Лучше расскажи, как ты в подобной ситуации оказалась? — я решила сменить тему разговора.

Но Мика, которая, не смотря на тяжелый разговор все время смотрела по сторонам и вверх, после моего вопроса шустро полезла на дерево. Я тоже заметила гнездо, из которого оборотница начала перекладывать яйца за пазуху. Так же проворно спустилась вниз, а я удивленно спросила:

— Странно, почти лето на дворе, а тут яйца…

— Это серпуг, они круглый год яйца несут, как куры, — Мика довольно хмыкнула, отвечая, — и на вкус такие же! Вот бы нам подстрелить серпуга, — мечтательно протянула охотница.

Через какое-то время, — о, удача! — нам все же повезло подстрелить этого самого вожделенного серпуга. Толстого, большого! Довольная Мика готова была его сразу сырым слопать, но я решила тушку нести сама во избежание соблазна у охотницы.

— Э-эх! — разочарованно выдохнула она, — еще несколько месяцев полностью обернуться нельзя.

— Почему? — с большим интересом спросила я.

— Я беременна, это может спровоцировать выкидыш. Пока самки в положении, могут лишь частично трансформироваться и то, в крайнем случае — для защиты.

— А как же охота? — тут же решила уточнить.

— Хель, обычно, когда случается такое чудо, и мы ждем щенков, вся стая заботится о женщине. Отец семейства сходит с ума от беспокойства и буквально заваливает едой свою пару, и в любое время дня и ночи готов предоставить свою шею, чтобы поделиться кровью. Поэтому нам нет смысла рисковать будущими детенышами и охотиться.

Не стала вновь задавать вопрос: как она очутилась в плену. Моя напарница нашла несколько съедобных грибов, и те так же отправила за пазуху. А я набрала различных травок для горячего отвара и приготовления птицы, чтобы вкуснее была.

Нашу добычу гномы и Хем очень оценили, быстро разделали и поставили варить, в очередной раз порадовавшись, что Мика прихватила с собой котелок не в силах расстаться с остатками еды, зато сейчас он нам весьма пригодился.

Гномы предложили нам помыться первыми: волосы будут долго сохнуть, а вечер уже на носу. На том и порешили, они остались варить обед, расположившись к нам спинами, а мы пошли греться в каменку.

Внутри обнаружили старую почерневшую лавку. Возле выхода я положила мешок с вещами. Достала оттуда две ни разу не одетые чистые рубахи. А грязную заскорузлую одежду сложили рядом, чтобы потом попытаться отстирать — лишних вещей у нас нет. Особенно у Мики, я и так отдала ей последнее.

Еще во время охоты мы с Микой нашли мыльный корень, который собирались использовать для мытья, и хотя запах при этом выделяется резковатый, но нам поможет однозначно. Вскоре мы скоблились с песком в речке, затем бежали греться в каменку, и так пока волосы и кожа не заблестели от чистоты.

Стирались тоже голышом, чтобы не испортить и не намочить чистую одежду. Я впервые попала в подобную ситуацию, когда пришлось при других раздеваться догола, пусть даже в присутствии только одной Мики. Все равно, у светлых такое не принято и вызывало во мне стыд и неловкость, но вместе с тем — словно очередной шаг к внутренней свободе.

В очередной раз оценила свое воспитание. А точнее, тех, кто был рядом, пока взрослела. Как выяснилось в сложнейших жизненных условиях, я ко многому приспособлена, многое умею, а если что ни разу не делала, то хотя бы имею представление как. Например, та же стирка или приготовление еды. Меня воспитывала высокородная светлая эльфийка и вместе с тем — обычные люди или эльфы, делясь со мной опытом и знаниями.

— Что это у тебя висит на шее? — спросила Мика, сидя на корточках и скребя песком по грязной рубашке.

Я инстинктивно прикоснулась к цепочке с кулоном, которые не снимаю с детства, и мешочку с бисером на шнурке — подарку Нисы. Погладила, чувствуя, как на душе сразу становится светло и тепло при мысли о дриаде и маме.

— Это кулон с портретами моих родителей. А это подарок от подруги и наставницы, она принадлежит к лесному народцу, воспитывала меня и обучала целительству с детства. А еще научила охотиться, метко стрелять и делать луки из подручных средств. Да много чему! Ее зовут Ниса.

Мика улыбнулась и весело добавила:

— Питаться подножным кормом тоже она научила?

Брызнула в свою новую подружку водой, смеясь:

— Ниса научила выживать в лесу и, как видишь, мы еще живы и не похожи на скелеты.

— Да уж, раньше я выбирала лишь вид мяса, которое хочу съесть, либо положить в похлебку или кашу, а теперь молчком жую грибы, толченую кору и вообще — скоро зайцем стану.

В голосе «вечно голодной» Мики звучала ностальгия.

— Не переживай, скоро будешь среди своих и тогда снова будешь сытой.

Сочувственно погладила бедняжку по обнаженному худенькому плечику и удивилась, когда оборотница, не раздумывая, потерлась об костяшки моих пальцев щекой. Все прополоскав, повесили на ветки деревьев сушиться, а потом пошли прогреться в каменку в последний раз. Благодаря сухому теплу здесь, волосы высохли неожиданно быстро, и когда мы надели длинные рубашки из фактически украденного мной рюкзака убитого парня, нам было вполне тепло и комфортно.

После нас в баню пошли гномы. Правда, Хема с собой не взяли — в каменке и для них места мало. А после того как мужчины закончили и в одних штанах присоединились к нам возле костра, я пошла отмывать Хема. Мои «портянки» уже подсохли, поэтому переложила их на горячие камни бани, чтобы потом завернуть мальчика, пока будет сушиться его одежда.

Снова расслабляющее тепло каменки, и на этот раз мы вдвоем с Хемом. Рубашку не стала снимать, намочить не хотелось, но и раздеться перед мальчиком я бы не смогла. А вот разглядывать похудевшего за эти недели демоненка было до боли тяжело. Маленький, грязный, плечи обещают стать широкими, но сейчас жалко торчащие косточки и лопатки вызывали желание обнять его и, в тоже время, покусать любого, кто обидит.

Оказалось, у него на шее тоже висит кулон на короткой цепочке, и когда мы вышли к речке скоблиться песком, я не смогла сдержать любопытства и взяла небольшой кругляшок в руки. Хем тоже низко наклонил голову, чтобы рассмотреть.

— Кто тебе его дал, Хем? — тихо спросила.

— Азарель! Она сказала, что это ЕГО подарок лично мне. Моя путеводная звезда, — спокойно ответил мальчик, а у меня сжало сердце.

— Почему ты зовешь ее Азарель? Ведь Хлоэль сказала, что она твоя мать? — возразила я, хотя почти догадалась, что услышу в ответ.

— Я ей — никто! Она так сказала, когда я спросил, можно ли мне называть ее мамой. Я знаю, у других детей есть мамы, а у меня — никого. Азарель сказала, что у меня — только отец.

Я застыла на берегу, упершись в песок коленями, пока слушала, а после прижала Хема к себе, погладила по отмытым черным волосам. Мальчик снова, уже почти привычно, потерся шишками о мое плечо. Обнял крепко и неожиданно сильно и попросил:

— Хель, а можно я буду тебя называть мамой?

У меня по щеке поползла слеза, я еще крепче прижала его к себе, обнимая, и шепотом спросила:

— А ты, правда, хочешь, чтобы я стала твоей мамой?

— Больше всего на свете! — так же тихо прошептал и он.

Мне захотелось тут же крикнуть: «Конечно!» Но у Хема есть отец. Теперь я немного представляю, какие они — демоны, поэтому опасаюсь давать обещания мальчику. Как бы там ни было, а ребенку в такой ситуации нельзя врать или давать пустые обещания. Пришлось осторожно предложить:

— Хем, давай сделаем так. Мы доберемся до места встречи с твоим отцом. Если нам повезет, и он все еще будет нас ждать, тогда мы там решим, как нам жить дальше. А если не найдем его, тогда я стану твоей мамой. Согласен?

Он отстранился немного от меня и, ловя черными полночными глазами мой взгляд, требовательно спросил:

— Обещаешь?

— Клянусь!

Он расплылся в такой счастливой улыбке, от которой снова защемило сердце. Дальше мы еще раз прогрелись, снова помылись, а потом, пока он грелся и сушился, я выстирала детскую одежду и развесила на горячих камнях каменки. Не пройдет и пары часов, как вещи высохнут. А пока один кусок ткани обмотала вокруг пояса, а вторым — обернула плечи чистенького демоненка. Возле костра и рядом со мной не успеет замерзнуть.

— А давай посмотрим, что внутри твоего кулона? — предложила унять собственное любопытство, когда мы закончили с одеждой.

Оказалось, что я не одна такая любопытная. Мы оба, чуть ли не высунув языки в предвкушении, склонились (я откинула на спину гриву серебристых волос, мешавших тщательнее рассмотреть занятную вещицу) и в четыре руки перебирали кулон в поисках открывающего механизма.

На крышке кулона посередине изображено пламя, вырывающееся из сомкнутого кулака. Видимо, семейный герб отца Хема — хоть какая-то зацепка для поиска. Мальчик пальчиком погладил этот рисунок и надавил сильнее. Крышка откинулась — и наружу небольшим ураганчиком вырвался небольшой, но яркий светлячок. Под изумленными охами и взглядами заметался над нашими головами, уходя по спирали вверх, затем снова спустился и завис над нами.

— Ух ты! — раздался голос Мики за нашими спинами.

— Магический! — добавил Дорг.

— Похож на ведуна! — задумчиво произнес Мерит.

— Ведун? — недоуменно спросила я, оборачиваясь к гномам.

— Ведун от слова «ведет», — пояснил старший.

— Путеводная звезда… — протянула я, задумчиво разглядывая светлячка.

Мне кажется, чем дольше он висел над Хемом, тем ярче и увереннее светил. Понаблюдав за чудесным светлячком еще немного, мы вернулись к костру. Смеркалось и тени, не торопясь, выползали из-за деревьев.

— Почти высохла, — заключил Севас, проверив постиранную одежду, но пока ночная прохлада не беспокоила, мы решили, что лучше пусть просыхает до конца.

Любуясь пламенем костра, сытые и довольные, по очереди пили отвар, который я заварила после того, как опустел котелок, и беседовали.

— Думаю, мы все понимаем, что совместный путь подошел к развилке, где каждый из нас должен решить, куда ему свернуть.