Клятва ворона

– Ты очень злишься?

– Агата, смотри мне в глаза, – спокойно повторил ведьмак, никак не отреагировав на мой немного заискивающий тон. Да, я чувствовала свою вину, обманывать его было ужасно, но серьезно, может, хватит уже так остро реагировать?

– Ну, пожалуйста, прости, я не знала, что это может быть так важно! Ирка сказала, что Алена ничего не успела сделать за такой короткий промежуток! – ухватилась я за соломинку.

– А Ирка у нас профессор? Опытный фамильяр, состоящий в связи со своим практикующим более пяти лет? В твоей ауре дыра размером с баскетбольный мяч. Теперь представь, что в эту дыру вставлен шланг, через который Алена моет себя твоей силой, приобретая свежесть и восстанавливая собственные потраченные ресурсы. – Влад схватил меня за голову, прижав ладони к щекам и зарывшись пальцами в волосы. – Я сказал: смотри мне в глаза, Агата.

Вздрогнув от властности, прозвучавшей в голосе Влада, я встретила его взгляд и… провалилась. Яблонев что-то зашептал на незнакомом языке, и от этого тело бросало то в жар, то в холод. По спине прошелся сквозняк, а ведь я точно знала, что его в квартире быть не может!

Глаза Влада превратились в два затягивающих смерча. Я тонула в них и заворачивалась, как в мягкую перину, и наслаждалась невесомостью полета, который они внушали. Что-то совершенно непередаваемое, неземное, магическое. Пальцы Влада нежно погладили мое лицо и спустились на шею, туда, где Алена оставила синяк своими пальцами.

– Позволь мне защитить тебя, Агата, – прошептал он, придвинувшись вплотную. Теперь парень позвал меня как надо, имя снова зазвучало красиво, и это всколыхнуло мой кораблик облегчения, не дав ему утонуть в океане опасений и вины.

Не найдя в себе сил говорить, я безвольно кивнула, разом растеряв весь характер. Увидев разрешение, Влад аккуратно поддел меня под подбородок и заставил запрокинуть голову. К тому, что произошло дальше, я оказалась совершенно не готова.

Губы Яблонева прижались к шее, накрывая синяк, и все внутри перевернулось с ног на голову. Дернувшись от этого прикосновения, я зачем-то взметнула руки, а опустив, поняла, что ладони лежат на плечах ведьмака.

Горло охватил жар, кожу закололо, и я была чертовски уверена, что подобная реакция на такой, в общем-то, невинный поцелуй невозможна. Невозможна, вот только я сейчас сознание потеряю от его странного запаха, мурашек, забегавших по спине, от… близости ведьмака ко мне.

– Ты что делаешь? – промямлила я, пытаясь как-то осмыслить происходящее, но то слова убегали, то память отказывала, так что нормальных фраз не получалось.

– Выжигаю ее прикосновение своим, – низко ответил Яблонев, все еще касаясь губами моей кожи. – Возможно, я должен был предупредить, что это весьма… интимный процесс.

Неудивительно, что Леша так настаивал на кандидатуре Влада! Никто из них не хотел бы потом объясняться с Яблоневым на тему свершения интимных процессов с его потенциальным фамильяром. Несмотря на то что мы с Владом были знакомы всего каких-то две недели, он пару раз вполне недвусмысленно заявлял, что связь, которую темный так жаждет установить, сделает нас лучшими друзьями, братом и сестрой, защитниками друг друга. Вывод достаточно очевиден: рискни Леша так меня полечить – получил бы в нос.

Надеюсь, Влад ничего не выжигал этим способом на заднице у Праховой. Представив подобное, я скривилась, а вспомнив рассказ Ирки про «от ворот поворот», покраснела. Да что со мной такое?

– Да, возможно, – поддакнула я, начиная уставать держать голову в таком положении. – Самую малость.

– Давай-ка уложим тебя. – Я снова услышала ту самую улыбку, с какой Влад поднял трубку.

Укладывать? Что у него на уме? Внезапно мысль о том, что мы остались вдвоем в моей квартире, перестала казаться нелепой, смешной и нереальной. Все было слишком реально. Мои руки на его плечах, его губы на моей шее, и мы оба на диване. Наедине. Третье свидание и то приличнее заканчивается!

– З-зачем? – сглотнула я, стараясь убрать из головы различные варианты развития событий, нашептываемые паранойей и звучащими во мне с каждым годом все громче мотивами феминизма.

– Затем, что я не хочу, чтобы твоя шея затекла. Положение не самое удобное.

Наверняка Влад что-то почувствовал. Убрав голову от моего горла, ведьмак внимательно посмотрел мне в глаза. Да, определенно уловил какие-то отголоски мыслей, я знала, что Яблонев это умеет. Именно так в прошлую встречу он узнал мое любимое число. Просто попросил о нем подумать.

– Агата, я не причиню тебе вреда. Никогда. Ты мне веришь?

Я глядела ему в глаза достаточно долго, чтобы мои заслезились. Моргать не хотелось, отводить взгляд первой – тоже, но, с каждым мгновением, что я отвлекала Влада от помощи, слабость возвращалась. К тому же… парень продолжал спокойно и выжидающе смотреть.

У него не дрожали губы от желания засмеяться, не дергались веки, внешне ведьмак не испытывал никакого неудобства от навязанной мною дуэли взглядов. Птичья особенность? Скорее подтверждение серьезности его слов. Яблонев не напоминал пустослова. Я вообще заметила, что он любит больше слушать, чем говорить, и это была одна из многих вещей в нашем общении, которая мне нравилась.

– Я тебе верю.

Под его взглядом я опустилась спиной на сиденье, положив голову на диванные подушки. Влад потянулся следом, не давая моим рукам соскользнуть с мягкой шерсти его свитера. Длинные пальцы ведьмака вернулись на мое лицо, он нежно потер виски, отчего вновь скопившаяся в голове тяжесть исчезла.

– Тогда расслабься, Герцогиня. Осталось чуть-чуть.

Пальцы стиснули плечи Князя, когда его губы вновь вернулись на «подарок» от Алены. Смехотворное пространство, что еще оставалось между нами, заполнил его шепот на том же неизвестном языке. Жар и холод снова поочередно атаковали, напряжение сковало тело, и я натянулась, как струна. Расслабиться не получалось при всем желании.

Треск свечей, дыхание Влада, застоявшийся удушающий аромат чая… Звуки и запахи перемешались в голове, я старалась думать о чем угодно, только не о Яблоневе, целующем мою шею вперемежку со странными напевами. Однако я сдалась, когда темный пошел еще дальше, втянув этот злосчастный пострадавший участок кожи в рот.

О господи.

Все старания абстрагироваться разбились о те же скалы безнадеги, что и мое желание выучить французский. Не реагировать на такое невозможно. Убедить двадцатилетнее тело не откликаться на действия привлекательного парня, прошедшего фейс-контроль у мозга (а Влад прошел его с блеском), – нереально.

Холода больше не было. Сердце грохотало в ребра, оглушая. Откинув голову, тем самым открывая ведьмаку больше пространства для маневра, я согнула ноги в коленях, ощущая себя угольком в раскаленной печи.

С плеч пальцы пробежались по его скулам, зарылись в волосы, и когда Влад чуть-чуть прикусил захваченный участок, я вскрикнула, подавшись наверх. Никто раньше не догадывался меня кусать. Интересно, почему? Это же… божественное ощущение, к которому наверняка приложила лапу собачья сущность.

Плевать, что Влад обо мне подумает, даже что я сама о себе подумаю. Я хотела, чтобы он сделал это еще раз. Если Яблонев собирался добиться согласия, ему следовало не запястье гладить, а хоть разок провернуть вот это!

Словно услышав, парень прикусил еще разок, и я начала задыхаться от желания немедленного повторения. Низ живота ударило горячей волной возбуждения, и если до этого Владу оно не было очевидно, то мои затвердевшие соски, проступившие через лифчик и майку, служили неплохой подсказкой. Конечно, в том случае, если он смотрел куда-нибудь, кроме моей шеи.

Я несильно потянула Яблонева за волосы, надеясь заглянуть темному в лицо и понять, какого черта он вытворяет, за исключением наиболее очевидного варианта с моим соблазнением. Вместо того чтобы дать посмотреть в свои бессовестные глаза, ведьмак укусил в третий раз, и я… потерялась.

Огонь лихорадки, охвативший от макушки до пят, сменился онемением и темнотой. Что бы это ни было, бороться с ним не получалось. Оставалось только поддаться и уплыть подальше от безумия, в которое превратил мою жизнь Яблонев.

Глава 10

Проснуться под музыку начальных титров любимого сериала всегда приятно, кроме случая, когда мелодия поставлена на входящий звонок от мамы. Вытянув руку из-под пледа, я нашарила телефон рядом с подушкой. Опыт и привычка разрешили не открывать глаза, так что я приняла звонок на ощупь и положила телефон на ухо.

– Привет, мам, – сонно пробормотала я, причмокивая и стараясь осознать сразу несколько вещей. Как давно сплю и чем закончился тот странный сон про нашептывающего Влада, свечи и поцелуи с укусами… Он в конце обратился вампиром и я назвала его Дракулой? Граф… Князь… Какая для клыкастых разница?

– Агата! – явно не в первый раз позвала мама. – Ты меня слышишь?

– А? Да, мам, извини, я просто… сделаем вид, что вот тут я сказала какое-то крутое оправдание, которому ты поверила, – протянула я, мучительно собирая себя по частям.

– Дочь, ну ты чего, шестой час уже, а ты все спишь. Ночью что делать будешь?

– Сидеть в Интернете, конечно же, – хмыкнула я.

– Как ты себя чувствуешь? – заботливо поинтересовалась маман, и какой-то тревожный червячок зашевелился в голове в поисках яблока истины, прокатившегося где-то рядом. Мне снилось, что я плохо себя чувствую из-за драки… Или так было реально?

Распахнув глаза, я едва не вскрикнула, увидев Влада Яблонева, сидевшего на ковре по-турецки с отставленными за спину руками. Ведьмак лукаво подмигнул, сдерживая улыбку. Мне вот было совсем не до смеха. Потянувшись пальцами к горлу, я крепко стиснула ими плед, избегая прикосновения прямо у него на глазах. Еще чего!

Весь «сон» резко приобрел яркие очертания, разворачиваясь в голове короткометражкой в стиле клипов «Evanescence», чей пик популярности пришелся как раз на мои школьные годы. Тяжело задышав, я отвела от него взгляд, возвращаясь к разговору.

– Мам, я в порядке. Поспала и чувствую себя нормально. – Я постаралась сказать это как можно правдоподобнее и спокойнее, без желания убивать, которое сейчас определенно испытывала. Сидит себе как ни в чем не бывало, ухмыляется! Даже не глядя, я знала, что ведьмак еле сдерживается от смешка.

– Понятно. Тогда ты не будешь против, если я сегодня приду поздно? Мы хотели с девочками сходить в гости к Свете на новоселье…

– Да, конечно, мам, без проблем, – быстро выпалила я, радуясь, что она так внезапно решила потусить с коллегами. Внезапно ли?

Я подозрительно покосилась на Яблонева. Парень как-то слишком невинно протирал рукавом печатку на указательном пальце, сосредоточив все внимание на ней. Не хочу знать, как он это провернул, но такое вмешательство свидетельствовало о предстоящем серьезном разговоре. Значит, уходить прямо сейчас Влад не собирается. Отлично, мне точно есть что ему сказать.

– Тогда ладно, отдыхай, позвоню, когда в такси сяду. В холодильнике борщ и салат.

– Мам, я помню, что в холодильнике, мы это вместе готовили в выходной, – закатила я глаза.

– Картошечки себе свари.

– Хорошо. Все, езжай к Свете на новоселье!

Отложив телефон, я стянула с себя плед и уставилась на парня. Яблонев снова засучил рукав и ответил таким же заинтересованным взглядом. Склонив голову набок по своей птичьей привычке, ведьмак заговорил первым:

– Мне нравится желтизна в твоих глазах. Очень хищно.

– Что?

Вскочив с дивана, я опрометью бросилась в прихожую, включая свет. Зеркальная дверца шкафа-купе подтверждала слова ведьмака. Мои карие глаза больше не могли называться таковыми. В правом желтые крапины образовывали кольцо вокруг зрачка, а в левом это больше напоминало мраморный узор, где золотистые прожилки проступали по всему глазу.

– Что это такое? Почему это происходит? Оно исчезнет или так и останется? – затараторила я, заглядывая в комнату и в панике смотря на поднимающегося Влада.

– Успокойся, – плавно взмахнул руками Яблонев, этим движением напомнив птицу, разминающую крылья. Интересно, в каких жестах у меня проступает дог. – Это всего лишь признак того, что ты была близка к единению со своей сущностью. В моменты сильных эмоций или нагрузок, испытываемых телом, любой фамильяр легко подключается к собственной сущности, чтобы легче перенести происходящее или включить инстинкты на максимум. Собственно, в этом и есть главное отличие фамильяров от обычных людей. Простые не могут слиться с собственной сущностью и использовать ее качества осознанно, только частично, интуитивно и по большому везению.

– Это, конечно, все очень занимательно, но почему именно сейчас и конкретно вот так? Может, у меня и зубы в клыки превратятся? – закипела я, ни на грамм не успокоенная его лекцией.

– А то ты не замечала, что в некоторые дни они становятся острее настолько, что можно порезать язык? – Влад красноречиво посмотрел на меня. – И я сейчас имею в виду не только дни полнолуния, которое по определению влияет на фамильяров.

– А какие еще? – ляпнула я раньше, чем сопоставила многозначительный взгляд Яблонева и особенности женского организма. – Так, все. Не говори, я поняла, – выставила я ладонь вперед. Не хватало еще слушать от Князя про мои же критические дни. Этот день и так уже чокнутый на каждую минуту.

– Что касается вопроса, почему сейчас, – продолжил Влад, словно у меня не возникло выражение лица, будто я сунула руку в вазу с пиявками, жуя лимон. – Три часа назад я стер то, что устроила тебе Алена, устранив все последствия и залатав ту самую дыру, включая маячок в виде ее волоса, подкинутый тебе в карман пуховика. Пришлось немного порыться в твоем кармане, признаю, она проделала это ловко, – Яблонев поморщился. – Любые действия, затрагивающие ментальное пространство и адресованные фамильяру или же просто проходящие в непосредственной близости от него, пробуждают сущность и вытягивают ее на первый план. Это как инстинкт самосохранения. Услышав выстрел, ты сразу прячешься и ищешь источник звука. Почувствовав энергию – тянешься к сущности. Рефлекс.

Это возвращает нас к разговору о самом ритуале. Прищурившись, я выключила свет в прихожей и вернулась в зал. Все еще думая, как покультурнее переформулировать вопрос: «Какого хрена ты меня кусал?», принялась сворачивать плед.

Почему тогда у меня не проявился банальный рефлекс? Чувствуешь, как тебя кусают, – толкаешь смертника прочь, хватаешь, что потяжелей и слушаешь ответ на тот самый вопрос, который никак не хочет звучать прилично! Вот такая должна была быть схема действий, а не то, что я устроила!

– Три часа, ты сказал? То есть ты три часа сидел и смотрел на меня, пока я спала?

– Два, – поправил Влад. – Еще час после твоей отключки мне понадобился на поиск и уничтожение волоса, чистку квартиры на энергетическом уровне и уборку использованных принадлежностей. – Он кивнул в угол возле маминого дивана, указывая на свой рюкзак, притаившийся у ножки торшера.

Отлично, жаль, еще полы не помыл и пыль не вытер!

– Почему не разбудил?

– Потому что сон – лучшее восстанавливающее средство после подобных взаимодействий, – раздражающе спокойно и логично ответил Яблонев.

Взаимодействий! Пройдя мимо него, я запихнула плед в шкаф и быстро захлопнула дверцу. От того, как «нежно» я это сделала, на полках над телевизором задрожал сервиз.

– Агата, – коротко позвал Влад, вынуждая обернуться. – Или прорычись прямо сейчас, или расскажи нормально, в чем причина твоей потрясающе багровой агрессии, освещающей всю комнату.

– Не указывай, как мне себя вести в моей же собственной квартире! – огрызнулась я на эти «или-или». Раскомандовался!

– Какая муха тебя у… О, – я буквально видела, как серые глаза ведьмака сначала засияли пониманием, а сразу после этого заискрили весельем. Невероятно! Ему и тут смешно! – Раньше у тебя такого не было? Не переживай, в первый раз всегда бывает стыдно.

В первый раз… Он что, намекает на… Ну это уже слишком!

– Зачем ты вообще это сделал? – рявкнула я.

– Затем, что это было нужно, – бесстрашно встретил мой взгляд ведьмак, хотя та же Ругалова уже попятилась бы. – Алена проломила твою ауру насилием при физическом контакте. Запечатать эту дыру следовало противоположной, не менее яркой эмоцией и так же прикосновением. – Ну почему у него на все находится ответ? – Я спросил у тебя, доверяешь ли ты мне, и пообещал, что никогда тебе не наврежу, так что тебе не нравится?

Влад сделал шаг вперед, сокращая дистанцию, и, сама от себя не ожидая, заметив что-то особенное в его глазах, я подалась навстречу. Уткнувшись лбом в свитер ведьмака, я облегченно выдохнула, когда длинные руки парня обняли меня за плечи. В ответ мои собственные обвили его пояс, и это было все равно что сбежать с места военных действий.

– Расскажи, что тебя так расстроило, – чуть погодя попросил Влад.

– Моя собственная реакция на все это. В смысле, не на все, а на…

– Укусы.

– Да.

– Не оценивай себя с позиции обычного человека. Твоя сущность – собака, и наравне со многими физическими и моральными качествами тебе так же близки иные особенности ее поведения и восприятия. Разрешишь кое-что проверить?

– Что именно?

– Еще одну особенность, которая может отражаться на тебе из-за дога.

– Это… Она из той же сферы взаимодействия? – нелепо выдала я, чувствуя, как загорелись уши.

– Не совсем, – хмыкнул парень. – Я бы сказал: упрощенная версия.

Не давая времени на раздумья, Влад убрал одну руку, и его пальцы оказались за моим правым ухом, легко почесывая. Смешно было ровно до того момента, пока ведьмак не перебрался под подбородок. Черт… Вздрогнув, я дернулась, запрокидывая голову и встречаясь с его довольной и чуть наглой ухмылкой. Очень хотелось прикрыть глаза и велеть ему продолжать так до бесконечности.

– Так и знал, что это подбородок. Могу еще предположить, что прикосновения к животу также имеют свою ценность для тебя или к…

– Хватит!

Влад тут же отстранился, и я обняла себя руками. Одновременно хотелось плакать и смеяться, так что лучше снова разозлиться, чтобы не делать ни того, ни другого. Потрясающая продуманность.

– Я всего лишь вспомнил, что нравится Кельту. Если ему почесать пузо, он забавно дергает задними лапами.

Отлично! Он принимает меня за свою немецкую овчарку!

– Ты сравнил меня с Кельтом?

– И ты, конечно же, понимаешь, какой серьезный это комплимент, – кивнул Влад.

Кажется, я зарычала. Трудно сказать, что это был за звук и как он у меня получился, но слышалось это весьма грозно. Испуганно посмотрев на Князя, я застыла, не зная, что делать.

– О боги, Герцогиня, не вынуждай меня идти и покупать печенье для собак, – закатил глаза Яблонев.

Несколько секунд тишины, и мы оба расхохотались. Согнувшись пополам, я смеялась до слез, и, скорее всего, не от самой шутки, а от обреченного тона, с каким он это сказал. Каждый раз, когда кто-то из нас пытался остановиться, второй ловил его взгляд, и все начиналось сначала.

Опустившись на пол, мы продолжили «собачьи шуточки» и в конце концов завалились на ковер голова к голове. Это было странное ощущение – чувствовать Яблонева у себя дома. Сейчас, когда смех так удачно смыл весь налет переживаний, напряжения и острого непонимания, я сосредоточилась на главном факте. Вернее, фактах.