Заложник любви

– Судя по тому, что ваш Свиридов большой любитель жениться, она может не торопиться. Пусть поправится и придет.

Аграфена Тихоновна хотела было настоять на своем, но потом догадалась, что дежурный не хочет принимать у нее заявление, считая, что Леонтий просто где-то загулял. «Зря я сказала ему, что у Леонтия было несколько жен, – укорила себя Лутковская, – и кто меня за язык тянул?» Она махнула рукой и ушла.

На следующий день Лия встала с постели и, вопросительно посмотрев на Аграфену Тихоновну, неуверенно проговорила:

– Наверное, надо в полицию обратиться.

– Была я вчера там, – ответила та, – они и слушать меня не стали.

– Как это? – удивилась Лия.

– Сказали, что заявление должна подать жена.

– Вообще-то, по закону, не только, – обронила молодая женщина и залилась слезами.

– Не плачь, деточка, мы вот завтра вместе с тобой пойдем, – сказала Лутковская и погрозила кому-то невидимому грозно кулаком.

– А почему не сегодня? – спросила Лия.

– Потому что ты первый день как встала. В поисках Леонтия один день погоды не сделает, а ты, если не побережешься, опять свалиться можешь.

Лия вздохнула, но спорить с домработницей не стала.

На следующий день заявление в полиции у них взяли. Но дни шли за днями, а Леонтий все не находился. Аграфена Тихоновна смотрела, как спадает с лица и мрачнеет Лия. Да и сама она места себе не находила. Но что делать, Лутковская не знала. Официальные лица давали один и тот же ответ: «Надо ждать. Поиски идут».

И женщины ждали. Они мало разговаривали друг с другом. Все, что можно, уже было переговорено. Лия практически не выходила из дома. Аграфена Тихоновна ходила по магазинам и отвозила продукты Фаине Ермолаевой. Решено было, что Кирюша пока поживет у няни. Нечего ему дома томиться в гнетущей обстановке.

Вскоре Лутковская к Ермолаевой ездить перестала, так как Фаина не выдержала и сказала:

– Что вы, Аграфена Тихоновна, руки тяжелыми сумками надрываете!

– Не тебе же по магазинам с ребенком ходить! – сказала Лутковская.

– Да зачем же ходить-то? – всплеснула руками Фаина и посмотрела на домработницу как на свалившуюся с луны. – Можно же все по телефону заказать!

Аграфена Тихоновна слышала, что можно. Но сама она предпочитала на все, прежде чем купить, своими глазами посмотреть и потрогать. Но она так устала за последнее время не столько физически, сколько морально, что сказала:

– Коли можно, заказывай. Деньги я буду тебе на карточку класть.

– Договорились, – почему-то обрадовалась Фаина. Скорее всего, ей надоело каждый день видеть хмурое лицо Лутковской. А судьба хозяина не очень-то и волновала девушку. Относилась она к нему с легким пренебрежением: нигде не работает, живет на широкую ногу, все время новых жен заводит и размножается с ними. «Короче, не мужик, а трутень», – так думала Фаина Ермолаева.

Глава 3

С каждым днем ожидания таяла надежда на возвращение Леонтия живым и здоровым. Но Аграфена Тихоновна упорно продолжала молиться за его здоровье.

И вот спустя еще две недели мальчишки, приехавшие покататься на коньках на находящееся за городом малопосещаемое озеро, увидели страшную картину: кто-то смотрел на них сквозь тонкий ледок затянувшейся проруби. Они дико закричали в два голоса и кинулись к берегу.

Отец их как раз доставал из машины рыболовные снасти.

– Вы чего? – бросил он удивленный взгляд на сыновей.

– Папа! Там! Там! – замахал рукой, показывая на озеро, один из них. – Там кто-то есть!

– Кто там может быть кроме рыбы? – недоуменно спросил мужчина.

– Папа! Ты не понял! – заговорил второй сын. – Там кто-то смотрел на нас из проруби!

– Откуда?

– Из проруби!

– Что вы такое говорите? – спросил мужчина, и взгляд его невольно упал на стоявшую неподалеку чужую машину. На озеро приехать мог кто угодно. Хотя сюда и местные приезжали нечасто с тех пор, как в домах появилась вода. Рыбы в озере, по словам старожилов, водилось мало. И если раньше на озере зимой каталась на коньках детвора, то теперь в этом поселке на окраине жили в основном старики, а им не до катания на коньках. Сам Олег Максимович Максудов приехал на выходные помочь отцу по хозяйству и детей с собой прихватил. Как он сам говорил сыновьям: «Надо вашей матери дать от нас отдохнуть». Хотя сыновьям даже в голову не приходило, что мама могла от них устать. Но она не возражала против их поездки к деду, сама же ехать с ними отказалась.

– Чего и следовало ожидать, – прокомментировал ответ жены Олег Максимович и заговорщически подмигнул сыновьям. Приехав на место, Максудов быстро выяснил, что отец вовсе и не нуждался в сыновней помощи по хозяйству. Так что, если в чем и нуждался Максим Тимофеевич, так это в общении, так как сильно соскучился по внукам.

Поэтому Максудов, решив совместить полезное с приятным, быстро переделал все хозяйственные дела, которые только нашел, и повез сыновей на озеро. Пусть в нем рыбы мало, но вдруг ему повезет и какая-то из них зазевается и попадется на его удочку. А сыновья тем временем покатаются на старых отцовских коньках. Благо их в старом отчем доме как раз две пары и завалялось, какая из них новее, Олег Максимович и сам не помнил.

«И вот тебе называется отдохнули», – подумал он недовольно и пошел посмотреть на то, что могло так сильно напугать его сыновей. Подойдя к проруби и взглянув на нее, Максудов отпрянул и, не отдавая себе отчета, попятился назад. Но тут он сообразил, что сыновья не сводят с него глаз. Показывать перед ними свою слабость мужчине не к лицу. Да и что за пример подает он им своим поведением. Поэтому Олег Максимович, пересилив страх и отвращение, присел возле проруби на корточки. Ему почти сразу же стало понятно, что из круглого окошка проруби на них смотрит не живое существо, а утопленник. Тяжело вздохнув, Максудов достал сотовый и вызвал полицию. Потом позвонил отцу и попросил приехать и забрать детей.

К чести Максудова-старшего, надо сказать, что Максим Тимофеевич, не задав сыну ни одного вопроса, забрал Сашу и Артема и увез их в поселок.

Олег успел спросить у отца:

– Батя, ты не знаешь, это машина давно здесь стоит?

Он кивнул в сторону запорошенного снегом автомобиля.

– Понятия не имею, – коротко ответил отец.

Когда на пульт дежурного поступило сообщение об обнаружении рыбаком утопленника, дежурившая группа во главе со следователем Наполеоновым скучала и время от времени поглядывала на часы. И вот когда до конца дежурства оставалось всего ничего: «Группа! На выезд!»

И куда? На самую окраину, считай, почти что в пригород. К тому же даже не в сам поселок, а на озеро, находящееся то ли в пяти, а то ли в десяти километрах от него.

– У них там никого, что ли, поближе не было? – сердито зевая, спросил, ни к кому конкретно не обращаясь, судмедэксперт Шахназаров.

– Это все потому, Руслан Каримович, – мрачно пошутил следователь Наполеонов, – что они только твоему опыту доверяют.

– Тоже мне шутник выискался, – не менее мрачно отозвался Шахназаров.

– Не ссорьтесь, хлопцы, – миролюбиво произнес эксперт-криминалист Афанасий Гаврилович Незовибатько, – сейчас разберемся на месте и по домам.

– Ага, размечтался, – не утерпел Наполеонов.

– Александр Романович, не накаркайте, – жалобно попросил оперативник Ринат Ахметов.

– Я тебе, капитан, не ворона, – сделал вид, что обиделся, Наполеонов и завел было: – Но чует мое сердце… – после чего сам себя оборвал и махнул рукой.

Второй оперативник – Дмитрий Славин – не принимал участия в разговоре, потому, что ему было банально лень пререкаться со следователем.

Старший лейтенант Аветик Григорян был занят разгадыванием кроссворда, и ему абсолютно все равно, где было это делать, поэтому к разговору сослуживцев он если и прислушивался, то самым краем уха, и не брал их обмен «любезностями» в свою молодую голову.

Полицейский фотограф Валерьян Легкоступов на данный момент испытывал примерно то же чувство, что испытывает охотничья собака в предвкушении близкой охоты. Он с трудом заставлял себя спокойно сидеть на сиденье полицейского автомобиля. Если до него и долетали реплики сослуживцев, то он игнорировал их, внимательно следя за пролетающим мимо окна пейзажем.

Один раз он хотел спросить у Наполеонова, долго ли им еще ехать. Но, дабы не нарваться на грубость недовольного отправкой на выезд следователя, благоразумно промолчал.

И вот наконец автомобиль остановился, группа высыпала из машины на почти неутоптанный снег.

Навстречу им сразу же двинулся до этого неподвижно стоявший на берегу мужчина лет тридцати пяти.

– Здравствуйте, – сказал он, подойдя ближе. – Это я вас вызвал.

– Представьтесь, пожалуйста, – попросил следователь и представился сам, – следователь Александр Романович Наполеонов. – Остальную группу он представлять не стал.

– Олег Максимович Максудов, – назвал себя мужчина.

– Как вы здесь оказались? – спросил следователь.

– Очень просто, – пожал плечами мужчина и начал рассказывать: – В эту пятницу вечером я вместе со своими сыновьями приехал к отцу. Вчера весь день мы провозились с делами. Сами понимаете, дом частный, так что всегда найдется, что делать. А сегодня с утра решили с сыновьями прокатиться на озера. Я тут, почитай, года два, а то и больше не был.

– Что так? – спросил следователь.

– Живу я с семьей в городе и всегда занят: семья, работа.

– А в отпуск?

– В отпуск, – несколько смущенно признался Максудов, – жену с детьми вывозил на море.

– Оно, конечно, – согласился следователь с непроницаемым лицом, – озеро не море.

– Отец вот к нам каждый год приезжал, – быстро проговорил мужчина. – Тут ведь и ехать-то каких-нибудь полчаса, – добавил он.

– Олег Максимович, – напомнил следователь, – вы сказали, что с вами были дети. Однако я не вижу их. Где же они?

– После звонка в полицию я позвонил отцу – он приехал и забрал их.

– Даже так, – обронил Наполеонов.

– Они еще маленькие, – насупился Максудов. – Вы ведь будете вытаскивать его, – мужчина кивнул в сторону проруби.

– Придется, – подтвердил Наполеонов.

– Так вот не надо им на это смотреть, – упрямо проговорил мужчина.

– Сколько лет вашим сыновьям?

– Десять и восемь лет.

– И вправду, – вздохнул следователь, – лучше им всего этого не видеть. Но ведь они первые заметили, – он хотел сказать труп, но сказал потерпевшего.

– Да, ребята заметили. Только они, по-моему, ничего не поняли, испугались и сказали мне, что на них кто-то из проруби смотрит.

– Вы, Олег Максимович, подождите пока здесь, – сказал следователь и направился к проруби, где уже вовсю трудился Валерьян Легкоступов. Частые вспышки его фотоаппарата, казалось бы, могли вернуть к жизни любого умершего. Но это только так казалось. Вытащенный на берег распухший труп, так и остался трупом. Первым над ним склонился судмедэксперт Шахназаров.

– Ну что, Руслан Каримович? – нетерпеливо спросил Наполеонов.

– Что сказать тебе, Александр Романович, – протянул тот.

– Хоть что-то скажи! – Наполеонов аж ногой на месте притопнул.

– Сейчас только и скажу, что видимых повреждений, которые могли бы привести к смерти, нет.

– А что это за борозда у него на лбу?

– Скорее всего, за корягу зацепился. И вообще, все, как всегда, после вскрытия. Наберись терпения.

– Наберусь, куда же я денусь, – проворчал Наполеонов.

Ахметов проверил карманы утопленника и констатировал: ничего нет – ни телефона, ни карточек, ни денег.

– Вообще пусто! Такое может быть? – спросил он.

– Сомневаюсь, – сказал Наполеонов. – Там машина стоит. Скорее всего, его. Надо осмотреть. Может, что-то найдется.

Но в машине тоже не обнаружилось ничего полезного.

– Может, он сам? – проговорил следователь с выражением детской мечты на лице.

– Ага, – усмехнулся Славин, – надоело человеку жить, приехал он на окраину города. Озеро, тишина, благодать! И главное, прорубь уже готовая. И он бултых туда с головой!

– На нем одежда дорогая, – неожиданно для всех сказал старший лейтенант Григорян.

– А ты, Аветик, откуда знаешь? – с любопытством спросил следователь.

– Так видно же, – пожал тот плечами.

– Мне вот, например, ничего не видно, – заметил Ахметов и предположил: – Небось у тебя, Аветик, дома два шкафа зарубежными шмотками забиты.

– Ничего у меня не забито, – ответил Григорян, – и вообще, у меня только один шкаф.

Почему-то все, кроме Незовибатько, рассмеялись. Наверное, сказывалось нервное напряжение.

Эксперт-криминалист был далеко и не слышал их разговора. А свидетель был занят тем, что старался не смотреть на утопленника.

– Олег Максимович, вы все-таки посмотрите на него, – попросил Наполеонов, – может быть, вы его видели здесь.

– Я же вам уже говорил, – с некоторым раздражением в голосе ответил Максудов, – я здесь сто лет не был!

– Сто не сто, – меланхолично продолжил настаивать следователь, – может, где-то в другом месте видели его.