Смерть под золотым дождем

– Нет! – быстро ответила она.

– Тогда понадобится сиделка, – озабоченно проговорил врач, пожевал губами и проговорил: – Я могу посоветовать вам одну квалифицированную сестру.

– Нет, не надо, – жалобно проговорила Люция.

– Вопрос с сиделкой я решу сам, – заверил доктора Трифонов, проводил его в прихожую, расплатился и закрыл за ним дверь.

– Зачем вы заставили врача солгать? – спросил Трифонов, садясь на стул возле постели пострадавшей.

– А что мне оставалось делать? – пробормотала она смущённо.

– Я должен вас поблагодарить? – печально усмехнулся он.

– Ну что вы! – пылко возразила она. – Это я должна поблагодарить вас.

– По-моему, не за что.

– Вы не правы! Ведь вы могли оставить меня на обочине дороги истекать кровью.

– Я не подумал об этом, – честно ответил он.

– Вот видите. – Она посмотрела на него ласково.

Он смутился и сказал:

– Я посижу с вами до утра, а потом подыщу вам сиделку.

– Ерунда, – бодро воскликнула она, – до утра я уже оклемаюсь настолько, что смогу сама доковылять до туалета и до кухни.

– Об этом и думать нечего, – запротестовал Гордей, – вам нельзя вставать.

– Мне нельзя залёживаться, – не согласилась она.

– Почему?

– Потому, что мне нужно работать. Иначе я умру с голоду.

– Об этом можете не беспокоиться, – уверенно проговорил Гордей, – итак, решено: я остаюсь у вас на ночь, а потом мы что-нибудь придумаем.

– Что же я могу с вами поделать, – беспомощно улыбнулась она, – я теперь полностью в вашей власти.

Он посмотрел на её лицо и понял, что она, таким образом, пошутила. По-видимому, начало действовать обезболивающее, введённое доктором, так как щёки девушки порозовели.

– Кстати, где вы работаете? – спросил он.

– В бутике «Малышка».

– Какое странное название. Никогда о таком не слышал, даже не догадывался, что теперь и детям покупают одежду в бутике.

– Он не для детей, – улыбнулась она.

– А для кого же?

– Для миниатюрных дам.

– Ах вот оно что. Есть хотите?

– Что?

– Есть, говорю, хотите?

– Нет, – ответила она, – но чаю бы выпила.

– Отлично, – сказал он и признался: – А я бы и закусил.

– Кухню найдёте? – спросила девушка.

– Легко!

– Тогда и холодильник найдёте, в нём сыр и колбаса. Сделайте себе бутерброды, а мне только чай.

– Договорились.

Трифонов нашёл не только хлеб, колбасу и сыр. Но и поднос в шкафу, на который поставил чашки с чаем и тарелки с бутербродами. Он приложил минимум усилий, не надеясь особо на успех, но его уговоры помогли, и Люция согласилась поесть. Он подложил ей под спину подушку, на колени поставил поднос. И она съела половину бутерброда с сыром, запив его чашкой крепко заваренного сладкого чая. Всё остальное съел Гордей.

– Хотите, я расскажу вам о своём имени? – спросила она, когда Трифонов отнёс грязную посуду на кухню и сложил её в раковину.

– Хочу, – кивнул он, – рассказывайте.

Нельзя было сказать, чтобы его слишком уж интересовала история имени девушки, сбитой им. Но надо же было чем-то занять время. Да и обижать бедняжку ему не хотелось.

– Так вот, – начала она. – В Швеции есть красивый предновогодний праздник – День святой Люции. Отмечается он 13 декабря.

В этот день шведы встают до рассвета, чтобы увидеть, как с первыми лучами солнца из утреннего тумана выплывает юная девушка неописуемой красоты, по плечам и спине её струятся светлые длинные распущенные волосы. В руках у Люции блюдо, на котором лежат подарки для бедных людей, а над головой её светится нимб. День святой Люции в древности считался также праздником света. В ту пору люди говорили: «Со святой Люцией ночи убывают».

Пословица несколько изменилась после принятия григорианского календаря. До реформы 1582 года день 13 декабря считался самым тёмным днём в году и его отмечали процессиями с горящими факелами и свечами. После реформы день зимнего солнцестояния – то есть самый короткий день в году передвинулся на 21 декабря. Поэтому шведы стали говорить: «Со святой Люцией ночи убывают, но дни длиннее не становятся». Но тем не менее шведы чтят свою традицию и по сей день зажигают факелы и свечи, чтобы рассеять зимнюю тьму. В этот день выбирают самых красивых девушек везде, где только можно.

После избрания всех Люций люди выходят на улицу, и начинается очень трогательное и красивое шествие. Юные девушки, облачённые в лучшие костюмы и в венках из брусничных веток, несут зажжённые свечи, их сопровождают молодые люди со звёздами и факелами. И все передвигаются по городу и поют рождественские песни. Так что для шведов День Святой Люции почти что Рождество. Люди заходят в школы, офисы, рестораны, кафе, лакомятся булочками с шафраном, грогом и коньяком, миндалем и виноградом. Красиво, правда? – Девушка во время всего своего рассказа смотрела прямо перед собой, а теперь повернула голову в сторону мужчины.

Трифонов же, наоборот, всё это время смотрел на неё.

– Красиво, – согласился он. – Жаль, что это только сказка.

– Не совсем, – ответила девушка. – Надпись на могиле в катакомбах Сан-Джованни в Сиракузах, датированная 400 годом, позволяет предположить, что она на самом деле жила там. К тому же о святой Люции упоминается во всех христианских документах. Около 600 года и в Сиракузах, и в Риме существовал монастырь Святой Люции.

– Да, – зевнул Гордей Тимофеевич, – и кто же она была на самом деле?

– Святая мученица.

– Мученица? – резко спросил Трифонов.

– А кто же, вы думали? – едва заметно улыбнулась девушка. – первые описания её мученичества относятся к V–VI векам. Считается, что эта сицилианская дева умерла в мучениях за веру в III веке, во времена правления императора Диокле- тиана.

– Бедняжка.

– О самой святой Люции известно не так уж много. Но я могу рассказать легенду о ней. Хочешь? – перешла она на «ты».

– Рассказывай, чего уж там, – разрешил он.

– Люция жила на Сицилии. Была она дочерью богатого римского гражданина из Сиракуз, который рано умер. Мать Люции, Евтихия, хотела выдать дочь замуж. Люция была красивой и умной девушкой, поэтому жениться на ней хотели многие. Но она отвергла всех женихов. Мать смирилась с желанием девушки принести обет безбрачия и посвятить свою жизнь служению Христу и помощи бедным после того, как заболела, а потом исцелилась от кровотечений на могиле святой Агаты в Катании.

Однако обиженные женихи думали иначе. Один из них пришёл в такое бешенство, что возбудил против Люции жестокое преследование. Судья Сиракуз Пашазиус принял сторону женихов и хотел отдать девушку в публичный дом.

– О времена! О нравы! – пробормотал Гордей.

– Да, – согласилась девушка и продолжила: –Только повозку, запряжённую быками, не смогли сдвинуть с места тысяча мужчин. Озверевшие женоненавистники подвергли Люцию многочисленным изощрённым пыткам. А перед смертью её ослепили, поэтому у святой Люции просят прозрения. Потом ей отрубили голову мечом. Как свидетельствуют некоторые документы, случилось это в 305 году.

– Ты нагнала на меня тоску, – вздохнул Гордей Тимофеевич.

– Но не всё так печально.

– Да ну?

– Конечно, на День святой Люции дарят подарки, у католиков даже есть поговорка, которая переводится на русский язык так: «Святая Люция дарительница, двенадцать дней до Рождества».

– Подарки – это хорошо, – согласился Гордей Тимофеевич.

– Кто бы возражал? А ещё по народным поверьям святая Люция оберегает от колдовства и чар.

– Значит, в случае чего я могу обращаться к тебе за помощью, – пошутил он.

– Погоди, – воскликнула девушка, – это ещё не всё! Некоторые верят, что на святую Люцию ведьмы сбивают под мостами масло, ходят ночью в белых покрывалах, устраивают шабаши, а ещё танцуют на перекрестках и могут «затанцевать» попавшихся им мужчин и парней до смерти.

– Нечего сказать, порадовала! – притворно вздохнул он.

– Существует средство защиты!

– Какое? Нет, погоди, сам угадаю с трёх раз – чеснок!

– Так нечестно! С первого угадал. Но там есть условие.

– Скажи какое, – попросил Гордей.

– Хорошо. Чеснок нужно не есть, а, прежде чем выйти в эту ночь на улицу, натереть им лоб, руки и ступни…

– Что ж, уяснил, буду теперь приходить к тебе с ног до головы натёртым чесноком.

– А ты что, собираешься приходить ко мне? – тихо спросила Люция.

– Придётся, пока на ноги не встанешь.

– Это совсем не обязательно.

– Мне лучше знать, что обязательно, а что нет.

– Как хочешь, – вздохнула она и замолчала. Вскоре он догадался, что она заснула.

– Так вот она, значит, какая, Люция, – пробормотал Гордей себе под нос. Она лежала в постели, а он сидел рядом в кресле и молил Бога, чтобы наступило её скорейшее выздоровление. Незаметно для себя он и сам заснул. Но проснулся всё-таки раньше неё. Даже вымыл составленную с вечера в мойку посуду и приготовил незамысловатый завтрак.

Открыв утром глаза, Люция выглядела удивлённой.

– Ты всё ещё здесь? – спросила она. – Разве тебе не надо идти домой?

– Нет.

– А на работу?

– Надо.

– Тогда иди.

– Сейчас покормлю тебя и уйду.

После завтрака она принялась выпроваживать его более настойчиво. И он уступил. Оставил ей на столике рядом воду, лекарства, сок, который нашёл в холодильнике, и пачку печенья.

– Я приеду вечером.

– Не надо.

– Вот. – Он раскрыл бумажник и достал из него приличную сумму.

– Что это? – удивилась она.

– Разве не видишь, – начал сердиться он, – деньги!

– Что это деньги, вижу, но не понимаю, зачем ты суёшь их мне.

– В качестве морального и материального ущерба.

– Какая чушь! Ничего мне от тебя не надо.

– Люция! Не дури!

– Сам не дури, – огрызнулась она неожиданно резко.

– Ладно, – он сунул деньги обратно, – потом поговорим. – Уходя, он положил деньги в тумбочку в прихожей.

К обеду Гордей решил, что сам станет её сиделкой. Вечером, накупив продуктов, он примчался к Люции. Позвонил в дверь и тут же, опомнившись, начал ругать себя, на чём свет стоит. Он же, уходя, захлопнул дверь, оставив беспомощную девушку в запертой квартире. От бессильной ярости на себя он изо всей силы грохнул кулаком по двери и решил взломать её. Но тут приоткрылась дверь соседней квартиры, и маленькая старушка спросила сердито: