Приусадебное убийство

— Извините, я, наверное, слишком любопытна.

— Есть немного, — смягчился он и, улыбнувшись, добавил: — Это не самый большой недостаток в женщине.

— Вы так думаете? — тихо спросила она.

Он кивнул. Воцарилось молчание, только было слышно, как за окном шуршит ветер молодой листвой.

— А какие у вас планы на будущее? — неожиданно спросил он. — Вернетесь в столицу?

— О! Я даже не знаю. Хотелось бы пожить рядом с отцом. Мы так долго были в разлуке.

— Я мог бы найти вам место в своей компании.

— Правда?

— Если вы пожелаете, то почему бы и нет. А теперь идите к себе. Я хочу побыть один.

— Но папа…

— Спокойной ночи, Марианна.

— Спокойной ночи, Олег Павлович, — вздохнула девушка и, подчинившись, вышла из комнаты.

Она отправилась на кухню, чтобы выпить чаю, и застала там отца.

— Почему ты здесь? — спросил он, нахмурившись.

— Он выпроводил меня, сказал, что хочет побыть один.

— Это плохо.

— Почему? — отозвалась она беззаботно. — Олег Павлович предложил подыскать мне место в своей компании.

— Лучше бы он предложил тебе место в своей постели.

— Папа! — воскликнула она укоризненно.

— Что «папа»?! Ты видела его племянничка?

— Милый молодой человек.

— Очень милый, только и живет надеждой на дядюшкино наследство.

— Ну что ты, папа. Думаю, Константин понимает, что его дядя еще молод, он может жениться, и у него появятся дети.

— Вот ты и должна приложить все усилия, чтобы он женился на тебе и детки появились бы у вас.

— Я стараюсь… — неуверенно проговорила она.

— Плохо стараешься, раз он выставил тебя за дверь, — сварливо произнес Валевский.

— Но он же не при смерти, и вполне естественно, что ему хочется побыть одному.

Отец бросил на дочь недовольный взгляд, но ничего не сказал. Валевский подозревал, что Марианна все еще не забыла своего бывшего парня, отношения с которым чуть не дошли до свадьбы. Тогда ему с большим трудом удалось вразумить дочь. Впрочем, он так никогда и не был уверен до конца, что Марианна с ним согласилась. Возможно, ей просто надоело спорить, но поступить она могла по-своему. Болезнь Торнавского пришлась кстати: у Валевского появился повод вызвать дочь к себе.

Вошла кухарка, и Марианна сочла за благо выскользнуть из кухни. Ей надоело слушать нотации отца.

Пальчикова села напротив Валевского и отметила, что он сегодня что-то в плохом настроении.

— Поясница болит, наверное, к перемене погоды, — неохотно отозвался Валевский. — Слава богу, что хозяину лучше.

— Да, доктор сказал, что он скоро поправится, — согласилась Татьяна Георгиевна. — Вам налить чаю? Я с травами заварила.

— Налейте.

— Думаю, что приезд племянника пошел ему на пользу, — проговорила Татьяна, быстро перемещаясь по кухни.

Вскоре на столе стояли две чашки травяного чая и две тарелки с лимонным кексом.

— Не знаю, не знаю, — недовольно проворчал Валевский. — По-моему, молодой человек больше обеспокоен наследством дяди.

— Да будет вам. Вы говорите так, словно хозяин глубокий старик. Костик умный мальчик, я его с пеленок знаю. И он прекрасно понимает, что дядя женится.

— Не знаю, не знаю, — снова покачал головой управляющий. — Чего же он до сих пор не женился?

— Может, невесты подходящей не встретил. — Она многозначительно посмотрела на Валевского.

— Ну и на ком теперь он может жениться?

— Да хоть бы и на вашей дочери, — усмехнулась кухарка. — Он явно к ней неравнодушен, а она к нему и подавно…

— У вас не язык, а бритва! — воскликнул Валевский.

— Да ладно вам, Игнат Степанович. — Кухарка протянула руку через стол и тихонько хлопнула пальцами по руке Валевского. — Помяните мое слово, скоро будем играть две свадьбы.

Управляющий ничего не ответил, неодобрительно покачивая головой.

— И вам нравится эта девица? — спросил он минуту спустя.

— Какая девица?

— Ну невеста племянника?

— Сашенька? Неплохая девушка… И видно, что Костик ее сильно любит.

— В мое время девушки так себя не вели! — сварливо проговорил управляющий.

— Да будет вам! Какие ваши годы! Вам пятьдесят с небольшим, так что молодость ваша прошла в восьмидесятые годы прошлого века. Тогда, конечно, официальных богатеев не было. Но бойких девиц было навалом, и вытворяли они невесть что. А Саша весьма приличная девушка. Умная, образованная, разве только немного горячая. Но это по молодости лет.

Валевский что-то пробурчал себя под нос, кухарка не расслышала, но не переспросила, подумав, что не больно-то и надо. Они допили чай, и Татьяна составила посуду в раковину.

В это время на кухню вбежала запыхавшаяся Настя.

— Ты где была? — спросила кухарка.

— Ой, я вам потом расскажу, Татьяна Георгиевна, — ответила раскрасневшаяся девушка.

Валевский недовольно покосился на горничную и ушел к себе.

— Ну и где ты была? — не отступала Татьяна.

— Вы не поверите, Сережка Грановский…

— Кто таков?

— Ну шофер Павловских, что через два дома от нас.

— И что он натворил?

— Да ничего он не натворил. — Непонятливость собеседницы расстроила Настасью. — Он ухаживать за мной начал. Понимаете, Татьяна Георгиевна?!

— Как не понять. — Пальчикова придирчиво осмотрела девушку. — Ты на свиданье к нему бегала, что ли?

— Ага.

— Настя, ну не в рабочее же время, — укоризненно проговорила кухарка.

— Так я же на одну минуточку только. — На лице Насти появилось просительное выражение.

Пальчикова махнула рукой — ладно, мол, сами были молодые, помним.

— Ой, Татьяна Георгиевна! — обрадовалась Настя. — Он тут недавно в новых домах квартиру купил и хочет, чтобы я поехала с ним и посмотрела.

— Ну с просмотром квартиры я бы на твоем месте не торопилась.

— Почему?

— У самой небось мозги есть, вот и пораскинь ими.

— Да ладно, Татьяна Георгиевна! — Настя махнула рукой. — Вы прямо прошлый век.

— Так я и родилась в прошлом веке, — вздохнула Пальчикова.

— Но живете-то вы уже в настоящем!

— Эх, Настька, Настька…

— Татьяна Георгиевна, если вы против Сережки что-то имеете, то так сразу и скажите. — Настя обиженно поджала губы.

— Да ничего я не имею против твоего Сережки.

— Тогда я съезжу, посмотрю, что у него за квартира.

— Это ты не у меня должна спрашивать, а у своей матери.

— Ну вы скажете тоже! Зачем мне у матери спрашивать?

— А зачем у меня?

— Так он в пятницу зовет. Мне бы часа на два раньше убежать. Можно?

— Беги, чего с тобой сделаешь, только будь осмотрительна и телефон не забудь, если что, звони.

— Обязательно. Спасибо вам! — Обрадованная Настя вымыла посуду и ушла.

«Неужели и я когда — то была такой?» — вздохнула Пальчикова.

Она вспомнила, как когда-то женихалась со своим мужем Володей, как бегала к нему на свиданья, как стояли они ночью над рекой, и любимый обещал подарить ей звезду. Потом была свадьба, и ее, и его родители не поскупились и даже купили им комнату в коммуналке. Но супружеская жизнь не заладилась, и через два года Татьяна собрала вещи и ушла от мужа. Жила с родителями, потом на съемной квартире и наконец по протекции тетки устроилась к Торнавскому. В то время экономкой дома была Мария Семеновна, тетя Маша, как все звали ее за глаза. К Татьяне она сразу отнеслась по-доброму, в первый же день сказала, что если та будет работать добросовестно и по-честному, то и жить будет в доме Торнавского как у Христа за пазухой. Так оно все и вышло.

Потом случилась у хозяина беда, погибли брат с женой, остался маленький племянник, которого дядя взял к себе. Татьяна знала Костика с самого рождения и искренне его любила, перенеся на племянника хозяина всю свою нерастраченную нежность. Собственных детей, увы, у нее не было. Сначала откладывала на потом, а потом и рожать стало не от кого. А когда за ней стал ухаживать Максимыч, вроде и поздно уже было о детях думать.

Костик вырос, уехал учиться, потом так и остался жить в городе. Татьяне оставалось только радоваться его нечастым приездам.

Уволилась ее близкая подруга Анечка Шпак, что долгие годы при Костике была и няней, и гувернанткой. Теперь у Анны семья, свои дети. С Татьяной они по-прежнему дружат и, даже больше, — породнились. Татьяна стала крестной для обоих Аниных детей.

Огорчил Татьяну уход на пенсию Семеновны. Она к ней привязалась почти как к матери. Но годы берут свое. Мария Семеновна и так до семидесяти лет работала. Татьяна часто навещает свою бывшую наставницу и покровительницу. А теперь вот и сама Настасье покровительствует и наставляет ее по мере возможности. Девчонка Настя неплохая, только влюбчивая. Ну и ладно, пусть погуляет, пока молодая.

На место Семеновны взяли Валевского, только величают его не экономом, а управляющим. Да бог с ним, с величанием. Татьяне управляющий не досаждает, хотя нрав у него невеселый, да и ворчливый он. Но тут уж ничего не поделаешь, дело свое управляющий знает, а перевоспитывать его поздно. Может, жизнь его таким хмурым сделала, говорит, что овдовел рано и дочку один с малолетства воспитывал. Вишь ты, не хотел мачеху в дом приводить.

Сашу Костя нашел в саду, она сидела на скамье под липами, которые еще не цвели, и рассерженно постукивала носком туфельки по какому-то прутику.

— Вот ты где, — обрадовался он. — А я тебя везде ищу. Ты чего сотовый не взяла с собой?

— Надоел!

— Надоел так надоел, — мирно согласился он. — Смотри, что Татьяна испекла. — Он поставил поднос на скамейку.

— И ты с этим подносом везде ходил и искал меня? — усмехнулась Саша.

— Как видишь. — Костя с аппетитом принялся жевать пирог. — Ешь, ешь, вкуснотища! Лучше Татьяны ни в одном ресторане не пекут.

— По-моему, эта девица намерена окрутить твоего дядю.

— Какая разница, эта или другая, — философски заметил Костя. — Дяде давно пора жениться.

— А может, он не создан для брака?! — воскликнула Саша.