Любовь и магия-2 (сборник)

– Проследите, чтобы у его высочества не было возможности покинуть замок до свадьбы, – проигнорировав ее, приказал вбежавшим в комнату слугам регент. – Не так страшна чертовка, как ее намалевали.

* * *

Ифритта Тамуна и ее свита прибыли в замок месяц спустя. Дева, как и предрекал министр культуры, произвела фурор. Была она облачена в доспех, сиявший на солнце, и ловко управляла боевой колесницей. Съехавшаяся на свадьбу знать из соседних королевств, замерев, наблюдала за тем, как принцесса, лихо покрикивая, осаживает коней. Назревал скандал.

– Эх, – играючи справившись с могучими, лоснящимися от пота жеребцами, прогудела принцесса, страшно коверкая незнакомые слова. – Тут хочу иметь мой амх-абар! Жениться приехать я!

Рю Мальвей бросил взгляд на бледного принца, по обеим сторонам которого стояли закованные в латы стражники. Восемь попыток побега, три заговора и весьма достоверная симуляция безумия – Иллиан старался избежать ненавистного брака любой ценой, и теперь лорд Виттен его почти понимал.

Невеста оправдала все самые плохие ожидания регента. Ища поддержки, он оглянулся на алету Лазарию, которая стояла за его спиной и безмятежно улыбалась.

– Вы думаете, что совершили ошибку? – понимающе прошептала дама рю Штольд.

– С точки зрения государственных интересов – нет, – отозвался регент. – И месть хоть куда. Но…

– Не переживайте, – неожиданно тепло сказала сваха. – Лично я думаю, что Иллиан и Тамуна просто созданы друг для друга.

Регент с сомнением глянул на жениха с невестой, которые в этот самый момент сверлили друг друга злыми и оценивающими взглядами. Губы ифритты кривились от презрения – принц был почти на полголовы ниже ее. Иллиан же прижимал к носу платочек и морщился – от его нареченной весьма ощутимо несло потом.

– А как же, – рю Мальвей замешкался, вспоминая, – разногласия, несходство характеров, ссоры, нехватка средств на пудру, одеколон и бриллианты? Пытка длиною в жизнь?

Алета Лазария спрятала свою улыбку за элегантным веером.

– Пытки, ваша светлость, – низким голосом, от которого по спине лорда Виттена побежали мурашки, сказала она, – бывают разные. В любом случае скучно молодоженам не будет.

В этот самый момент принц взмахнул рукой, и в воздухе сверкнула магическая вспышка. Приторно запахло фиалками. Ифритта Тамуна сморщилась и громогласно чихнула. Придворные дамы, наблюдающие за встречей жениха и невесты, язвительно захихикали.

– Чего такое ты делать, а, амх-абар? – рявкнула «нежная» красавица и по-бычьи наклонила голову. Кончики ее рогов, обитые железом, угрожающе засияли на солнце, кулаки сжались, а в землю у самых ног принца ударила предупредительная молния.

Кто-то из гостей завизжал.

– Да уж, – прикрыл глаза ладонью рю Мальвей. – Это вы точно подметили, алета Лазария.

* * *

К удивлению регента, церемония венчания прошла спокойно, если не считать небольшого переполоха, связанного со свадебным платьем, в которое облачилась ифритта. Собственно, нарядом это было можно назвать с большой натяжкой: пятнадцать веревочек и больше двух сотен драгоценных камней не скрывали ровным счетом ничего существенного. Этот факт, а также наличие у принцессы-чудовища весьма соблазнительных форм изрядно потрепали нервы придворным сплетницам.

Лично лорд Виттен, узрев одеяние ифритты Тамуны, нашел в себе силы отбросить в сторону предрассудки и оценить открывшиеся его глазам виды по достоинству. Ни изгибами, ни смелостью дочь шаха Харрана явно была не обделена. На прелести своей нареченной засмотрелся даже злой до бледности Иллиан – и это говорило о многом.

– Рога, – игриво прошептала на ухо рю Мальвею коварная алета Лазария, – отношениям не помеха.

Свадебный пир, на котором регент тоже ожидал неприятностей, начался и закончился в обстановке напряженного мира. Принцесса, не обращая внимания на косые взгляды аристократов, с аппетитом грызла куриные крылышки, принц трагически молчал и налегал на игристые вина, а представители соседних королевств вились вокруг рю Мальвея и пытались выяснить, что за страховидлу он выдал замуж за своего племянника. Только Шишечка, как всегда, молчала и преданно глядела на лорда Виттена своими глазками-бусинками – и регент был неистово благодарен ей за сочувствие и понимание.

Впрочем, в этот раз скуку официального торжества рю Мальвею скрашивала не только крыса. Короткие, но едкие комментарии алеты Лазарии неожиданно пришлись лорду Виттену по душе. Несколько раз – неслыханно! – ему приходилось сдерживать хихиканье и смех.

Когда пир закончился и общество прошло в танцевальную залу, регент нарушил один из своих принципов и пригласил сваху на вальс. Кружась с нею под неторопливую музыку – скрипач в этот вечер старался на славу! – рю Мальвей подумал, что женщины – особенно некоторые из них! – могут, пожалуй, составить в его сердце конкуренцию даже дордонским длинношерстным крысам.

* * *

А потом, наконец, пришло время для первой брачной ночи. Когда в залах зажгли толстые свечи из белого воска, королевская сваха, не обращая внимания на ядовитые взгляды придворных, взяла запыхавшегося после танцев регента под руку.

– Покои для новобрачных готовы, и принцесса уже удалилась почивать, – голосом завзятой заговорщицы поведала она. – Думаю, и принц долго здесь не задержится. Пойдемте же!

– Куда? – и оробел, и обрадовался лорд Виттен, решив, что алета Лазария склоняет его к разврату и непотребству.

– Подглядывать, конечно! – пояснила сваха. – Моя работа здесь почти закончена, но, уверяю вас, я хороший специалист и не бросаю своих подопечных сразу же после завершения сделки.

– Как подглядывать? – не на шутку испугался регент. – Зачем?

– Брак, – наставительно произнесла дама и сложила веер, – считается окончательно заключенным лишь после того, как молодожены, хм, познают друг друга. Вы уверены, что принц Иллиан на самом деле смирился со своей участью?

Рю Мальвей спал с лица, представив, как племянник от отчаяния поджигает свою опочивальню или, того хуже, новоиспеченную жену. В конце концов, мальчик всегда сначала предпочитал делать, а потом думать!

– Пойдемте! – внезапно заторопился лорд. – Я выделил молодоженам павильон у озера, там прямо под окнами есть подходящие кусты, в которых мы сможем прекрасно укрыться и проследить, чтобы у молодых все прошло надлежащим образом!

– Я в вас не сомневалась, ваша светлость, – расплылась в улыбке алета Лазария.

* * *

И таким вот образом меньше чем через час благородный лорд Виттен оказался в зарослях шиповника вдвоем с баронессой рю Штольд. Ситуация, по его собственному мнению, была довольно-таки компрометирующей.

На небе сияла луна, а над озером в замковом парке вился едва заметный туман. Звезды серебристой россыпью посверкивали над головами заговорщиков, и на все лады стрекотали в траве цикады. Окна павильона были освещены – в спальне, сидя по разные стороны огромной кровати, сурово молчали счастливые жених с невестой.

– Подвиньтесь, – шепотом скомандовала ему алета Лазария и завозилась в кустах. – Мне не видно!

– Там не на что смотреть! – чувствуя, как впивается в его филей какая-то особенно острая колючка, прохрипел регент. – Они ничего не делают!

– Не волнуйтесь, – пропыхтела дама рю Штольд. – Мой покойный муж в нашу первую ночь тоже не сразу приступил к главному. Сначала мы поговорили.

– Если Иллиан сейчас поговорит с Тамуной, у них случится первый брачный мордобой, – осторожно заглядывая в окно, крякнул регент – и замер, потому что в этот самый момент принц повернулся к своей жене.

Лорд Виттен напряг слух и совсем не удивился, когда почувствовал, как задрожала от любопытства рядом с ним алета Лазария.

– …какого демона согласилась выйти за меня замуж, кобыла? – донесся до них из приоткрытого окна голос принца. – Дура!

– Есть моя долг! – прогудела ифритта.

Рю Мальвей увидел, как разом помрачнело лицо Иллиана. Наследник вскочил с кровати и встал перед своей женой, сложив руки на груди. Вид он имел недовольный и взъерошенный – темные волосы стоят дыбом, рубаха расшнурована, щеки горят от раздражения и выпитого вина.

Регент едва слышно вздохнул – племянник был так похож на его старшего и, увы, безвременно погибшего брата! Пока еще по-юношески нескладный, Иллиан вырос столь же глазастым, язвительным, эгоистичным и самоуверенным. Рю Мальвей перевел взгляд на принцессу Тамуну. В сгустившихся сумерках она выглядела почти терпимо – просто рослая темнокожая девица с грозным лицом. «Совет да любовь», – подумал не к месту растрогавшийся лорд Виттен и неожиданно для самого себя вдруг сжал холодную и тоненькую ладошку алеты Лазарии.

Она удивленно глянула на него, но руки не отняла. Где-то в ветвях упоительно запел соловей.

– Не желаю видеть… – вдруг выплеснулся из приоткрытого окна злой голос принца, – отвратительная рожа… рогатая черная корова…

Регент вздохнул и высунулся из-за куста, чтобы рассмотреть все в подробностях. Принц явно не стеснялся в разговоре со своей женой по несчастью, но, судя по всему, и своенравная ифритта вовсе не намерена была молча выслушивать оскорбления. Поднявшись, она поджала губы, потрясла кулаком – и воздух заискрился от множества маленьких молний, разлетевшихся по комнате.

Ковер в спальне новобрачных угрожающе задымился.

Волосы регента встали дыбом.

– Они убьют друг друга! – шепотом закричал он. – Надо их разнять!

– Стойте, – неожиданно властным голосом остановила его алета Лазария. – Милые ссорятся – только…

Окна в павильоне внезапно задребезжали, и дом вздрогнул, как крупное животное, почуявшее угрозу. С шумом упал с окна горшок с цветком, зазвенело, разбиваясь, стекло, и в этот же самый момент один из кустов шиповника вспыхнул от попавшей в него шальной молнии.

– Терпеть нет! – зарычала поблизости ифритта Тамуна так громко, что заговорщики под окном невольно пригнули головы. – Не есть такое терпеть!

– Вот именно! – воскликнул принц, и рю Мальвей увидел, как раскрутилась в воздухе огненная спираль его магии.

Земля затряслась, и с ночного неба на павильон посыпались шаровые молнии вперемешку с маленькими пылающими метеорами. Где-то вдалеке раздался отчаянный визг, вода озера вскипела, исходя паром.

– Я предрекаю им великую любовь, – закричала сквозь шум алета Лазария, прикрывая ладонями голову, и регент подивился ее бесстрашию. – Никаких в этом у меня нет сомнений!

Рю Мальвей вовсе не был так уверен в благополучном исходе этого предприятия и уже давно осуждал себя за детское желание отомстить племяннику. Павильона лорду было не жалко, но, с ужасом думал он, завтра новобрачные переедут в замок, а там – гобелены, фарфор, ковры, мебель… Шишечка!

– Тоже не любить тебя! – надрывалась в опочивальне счастливая невеста. – Не любить совсем!

– Взаимно! – не отставал от нее принц. – Да кому ты вообще нужна, чумичка!

– Собака-шайтан!

– Обезьяна!

– Амх-мыр-абар! Не хотеть тебя!

Воздух потрескивал от магии, и регент всерьез начал опасаться, что скоро жертвой гневных семейных разборок станет тот самый куст, за которым притаились они с алетой Лазарией.

В спальне между тем стало по-настоящему жарко – в прямом смысле этого слова. Новобрачные перешли от оскорблений к делу, то есть к драке. Завизжав, ифритта Тамуна с размаху ткнула кулаком прямо в нос не ожидавшему такой подлости принцу. Иллиан отскочил, утирая кровь, и оскалился.

Впервые регент видел на лице своего племянника столь неподдельное недоумение, смешанное со страхом и восхищением. До сих пор придворные предпочитали предусмотрительно во всем принцу проигрывать: он был первым в соревнованиях, турнирах, чтении стихов и, кажется, даже в выращивании декоративных перцев. Но ифритта явно не догадывалась о том, что ей положено уступать мужу. Воинственно рыча, она шла на него, и ее необыкновенный свадебный наряд угрожающе поблескивал и переливался в свете свечей.

– Ты ударила! – воскликнул принц и попятился. – По лицу! Меня!

– Сражаться тебя! – вдохновленно подтвердила дева. – Биться тебя!

– Ты просто не знаешь, с кем связалась, дикарка! – вознегодовал принц, который, несмотря на все свои недостатки, трусом все-таки не был. – Беги, если не желаешь опозориться в бою!

– Тамуна не бежать! – заявила его рогатая жена и ударила себя кулаком в грудь. – Никогда не бежать!

Рю Мальвей затаил дыхание, и алета Лазария, все еще не отпускавшая его руки, прижалась к регенту. Неподалеку бодро догорали заросли шиповника, и на землю то и дело со свистом падали раскаленные камни. И, вопреки всем законам логики, где-то поблизости все еще упрямо пел соловей.

В павильоне между тем два тела сплелись в одно, но, увы, не в любовной лихорадке, а в схватке не на жизнь, а на смерть. Ифритта была девушкой крепкой и тренированной – вцепившись принцу в волосы, она с таким рвением начала их драть, что регент всерьез забеспокоился за сохранность скальпа своего воспитанника. Но и принца никак нельзя было назвать изнеженным слабаком – в ответ его высочество отчаянно схватился за рога своей нареченной, пытаясь то ли сломать их, то ли открутить.

– Идиллия, – прокомментировала это зрелище алета Лазария, и лорд Виттен, несмотря на сложившуюся ситуацию, опять не смог удержаться от улыбки.

– Ты пожалеешь, что согласилась выйти за меня замуж, – надрывался в спальне принц, прижимая ифритту к стене.

– Моя дергать сердце из твоя грудь, – вопила Тамуна, – и копать его в отхожий угол!

– Ненавижу! – рычал Иллиан.

– Твоя подыхать! – не отставала от мужа принцесса.

Регент, нервничая, следил за разворачивающимся на его глазах сражением, а алета Лазария весело хохотала и едва не подскакивала на месте от удовольствия. «Видимо, истерика», – обеспокоенно подумал рю Мальвей и только было хотел поинтересоваться самочувствием дамы, как особенно крупный пламенный камень с устрашающим гулом врезался в крышу павильона. Разлетелись во все стороны осколки щебня и брызги огня. Парочку заговорщиков накрыло облаком вонючей пыли.

Глаза лорда Виттена защипало, и в горле разом пересохло.

– Уходим! – скомандовал он, подхватил чихающую от дыма женщину под руку и поволок ее к замку.

Дама рю Штольд не сопротивлялась: наоборот, повиснув на плече лорда Виттена, она смотрела на дом и отчего-то довольно улыбалась. Регент оглянулся на павильон – и охнул. Там, в разгромленной комнате, посреди кружащихся в воздухе искр, его племянник с весьма похвальным рвением пытался уклониться от ударов своей жены и одновременно с этим ее же и поцеловать.

– Не понимаю, – прохрипел регент и остановился перевести дыхание.

– Да вы просто ничего не смыслите в этих делах, лорд рю Мальвей, – с укором сказала королевская сваха и отряхнула с платья золу. – Ни-че-го.

– Ну так объясните мне, – потребовал лорд Виттен и внезапно решился произнести слова, которые вертелись у него на языке весь вечер. – Приглашаю вас на ужин – и отказа не приму. Обещаю вино и закуски. Мы с Шишечкой будем ждать вас, мадам.

Алета Лазария вдруг по-девичьи зарделась и, не обращая внимания на свой потрепанный вид, присела в реверансе.

* * *

На следующий день, тщательно приготовившись к свиданию – ах нет, «к ужину с вином и закусками»! – дама рю Штольд села за письменный столик, взяла перо и аккуратно вывела на бумаге витиеватое приветствие.

«О златоликий шах Харран, – гласило оно, – сообщаю последние новости относительно замужества непокорной и пресвоевольной дочери вашей Тамуны. Все указания выполнила я беспрекословно: характером зять ваш зол и своенравен, лицом светел и неприятен, а состоянием и прибытками вовсе даже и не обделен…»

Проследив, чтобы письмо ушло к адресату с первым же почтовым курьером, алета Лазария вздохнула и решительно попудрила носик. Теперь можно было, наконец, вплотную заняться и собственным матримониальным пристройством.

Надежда (Роман Смеклоф)

Интуиция настойчиво шептала, что сегодня смерть получит подношение.

Край отвесной скалы порос ромашками. Они дрожали от холода на промозглом ветру. Тряслись, склонив увенчанные белыми коронами соцветия. Прижимали к стеблям покрытые инеем игольчатые листья.

Я сел на рюкзак. Теплая куртка с подстежкой и непродуваемые штаны с толикой магии. Скорее для защиты от непредвиденных обстоятельств, чем от погоды. Иначе здесь не выжить!

Скала обрывалась над замерзшим устьем реки в оправе ледяных скал. Покрытое снегом поле, прореженное островками темных камней, сливалось со свинцовым небом с проседью редких облаков. Из низины, похожий на перевернутую сосульку, торчал переливающийся кристалл. В его недрах, синих снизу и почти прозрачных сверху, рыскали яркие вспышки. Он разделял окоченевшую землю пограничным столбом.

В морозном воздухе с тихой трелью кружились крылатые красавицы. Точеные фигурки изящными белыми всполохами проносились над пропастью, взметая снежные вихри, искристым смехом разбивая тишину. Ромашки взволнованно поднимали головы им вслед. Под ногами ангелов всегда растут цветы.

Я проследил траекторию полета, безошибочно определив свою ненаглядную. Заметив меня, она игриво порхнула мимо и умчалась прочь к своим подругам.

Я грустно улыбнулся. Правила игры я знал. Нужно ждать.

Намотав на ладонь четки, я недоверчиво посмотрел на символ, круг, разделенный пополам, и, скривившись, вынул из кармана маленькую флягу. Отпил терпкую, дурно пахнущую жидкость. Грудь еще болела и приходилось останавливать спазмы зельем.

– Рана, не гори, отпусти меня немного, больше не боли! – прошептал я всем известный с детства заговор. – Уходи, зараза злая, уж терпеть невмочь. Поскорее заживая, сгинь из тела прочь.