Тайны Нового времени

А знаете ли вы, что прижизненных изданий шекспировских пьес почти не существует не только из-за невнимания к нему современников, но и потому, что Шекспир категорически возражал против того, чтобы его пьесы выходили в свет? Ведь никто ему за это не платил, а образованные и богатые люди часто предпочитали прочесть пьесу и обойтись без похода в театр. Больше того, некоторые пьесы Шекспира вообще исчезли. Мы знаем, что они шли в «Глобусе», но никто так и не нашел их текстов.

Даже великая трагедия «Король Лир» дошла до нас совершенно случайно. Один жулик издатель, зная, что Шекспир не допустит ее издания, послал в «Глобус» своего помощника, и тот более-менее внятно записал трагедию на слух. Так что никто не может гарантировать, что текст пьесы записан точно. А может быть, в XVI веке «Король Лир» звучал иначе?

Так что, когда Шекспир устал писать пьесу за пьесой и каждый вечер выходить на сцену, когда друзья его состарились и погибли на плахе или в дальних морях, он в один прекрасный день сказал себе: «Хватит, на дом и сад я себе заработал. А что еще нужно человеку?» И великий драматург исчез. И вряд ли сам помнил все свои пьесы.

Есть веское доказательство того, что автором пьес Шекспира был ни кто иной, как сам Шекспир.

В 1601 году, уже в зрелом возрасте, Шекспир, у которого тогда погибло несколько близких друзей, находясь в мрачном настроении, написал трагедию «Гамлет», наверное, самое знаменитое произведение во всем мире. Современники понимали, что под именем Гертруды в трагедии показана английская королева Елизавета… Но почему Шекспир назвал героя таким странным и не совсем обычным именем — Гамлет, никак не датским?

Дело в том, что у Шекспира был сын, имя которого было Гамлет или Гамнет (в зависимости от написания). Шекспир любил сына и наследника, но незадолго до написания трагедии мальчик умер.

И разве можно считать случайностью то, что драматург назвал самого любимого и трагического из своих героев именем недавно умершего сына?

Больше того, у Шекспира помимо Гамнета было две дочери, Джудит и Сьюзен. Джудит была близняшкой Гамнета. А вспомните, как любит Шекспир в своих комедиях обыгрывать сходство близнецов — брата и сестры. Вы смотрели чудесную шекспировскую комедию «Двенадцатая ночь»? Там главные герои — двойняшки Себастьян и Виола. Таких двойняшек можно найти и в других пьесах, будто Шекспир был одержим этим образом…

Порой гений и сам не замечает того, как он черпает материал из собственной жизни. Так было и с Шекспиром.

Когда Шекспир уехал в Стратфорд, актеры, уже в его отсутствие, решили поставить его последнюю пьесу — «Генрих VIII». Во время представления случился пожар, и театр Шекспира сгорел дотла. И следа не осталось в Лондоне от провинциального сочинителя пьес.

Постепенно все забыли, где стоял театр «Глобус», а как он был устроен, знали лишь по картинкам того времени.

И вот недавно при земляных работах в том районе Лондона строители наткнулись на фундамент знаменитого театра.

И его восстановили в том виде, каким он был прежде.

Это действующий театр. Будете в Лондоне, загляните туда, и вы увидите, как ставились пьесы Шекспира при его жизни.

КТО ЭТОТ ПАСТОР? ПОЛКОВНИК ТОМАС БЛАД

Королевские регалии Англии всегда хранились в Тауэре, в замке на левом берегу Темзы недалеко от центра Лондона.

Для них была выделена сводчатая, разделенная решеткой надвое комната на первом этаже башни Мартина. К самим ценностям подойти было невозможно, если тебя не приведет хранитель королевских регалий.

В 1671 году эту должность занимал Тэлбот Эдвардс, глубокий, по меркам того времени, семидесятисемилетний старик, тем не менее хорошо сохранившийся, бодрый и разговорчивый ветеран. Он с женой и дочкой обитал в небольших комнатах на верхнем этаже башни, так что ни днем, ни ночью не расставался с сокровищем.

Порой за умеренную плату Эдвардс показывал регалии гостям, но, разумеется, это должны были быть люди солидные, достойные доверия, состоятельные.

Именно к ним относился седобородый пастор, приехавший из провинции с женой, которая была вдвое его моложе, робкой, бледной, неспособной унять волнение женщиной. Оказывается, она была в столице впервые.

Супружеская пара произвела самое благоприятное впечатление на хранителя, полагавшего себя замечательным знатоком людей. После недолгой беседы он повел их на нижний этаж к запертой комнате, перед которой всегда стоял часовой.

Сначала гости вошли в комнату, затем подошли к решетке, делившей ее надвое, хранитель открыл замок и пропустил гостей внутрь. Войдя за ними, он запер решетку и спрятал ключ.

Простите, сэр, — сказал хранитель, — но таков порядок. Ведь не исключено, что в один прекрасный день под видом посетителя сюда может пробраться отчаянный грабитель.

— Ах! — испугалась супруга пастора. — Я так боюсь грабителей!

Хранитель позволил пастору и его жене трогать и брать в руки драгоценности, а сам поведал их удивительную историю. Он рассказал, что настоящие регалии были изъяты Оливером Кромвелем в 1649 году, то есть совсем недавно. После того как покончили с пуританами этого узурпатора и республиканца и монархия была восстановлена, королевские ювелиры изготовили точные копии старинных регалий. Именно ими и короновали нынешнего короля Карла II.

Внезапно болезненная пасторша вскрикнула, и глазки ее закатились.

— Моей жене дурно! — испугался пастор.

Вместе с добрым хранителем пастор вытащил жену наружу, а под шумок успел сделать восковой слепок с ключей от сокровищницы.

Через неделю пастор явился к Эдвардсу вновь и сообщил, что его жене уже лучше. Хранитель пригласил пастора на обед. За обедом много шутили, смеялись, и жена хранителя была очарована подарком пастора — четырьмя парами белых перчаток, стоивших немалых денег.

Прошел месяц. В один из визитов пастора («Зовите меня Томас, мы с вами уже так близко знакомы!») тот родил идею: а не выдать ли дочку Эдвардса за племянника пастора, такого милого, работящего человека?

Как и договорились, 9 мая пастор приехал в Тауэр со своим братом и племянником, людьми грубоватыми на вид — типичными простаками из провинции. Пока дамы занимались приготовлением обеда, старик Эдварде повел в сокровищницу новых знакомых — будущих родственников.

Часовой у входа узнал пастора, и хранитель отпустил его перекусить, раз уж сокровищам ничто не угрожает.

Добравшись до сокровищ, гости накинулись на старика и повалили его на пол. Но тот, хоть и старенький, сражался как лев. И тогда пастор вытащил из-за пазухи молоток и, сказав: «Прости, Тэлли!» — как следует врезал тому по голове.

Хранитель упал без чувств, а пастор с «родственниками» принялись быстро грабить сокровищницу. Тем же молотком пастор расплющил корону Англии и сунул себе за пазуху. Сообщники распихивали под одежду прочие регалии и драгоценности. Труднее всего оказалось спрятать скипетр — золотую трость с орлом на конце. Пастор отчаянно молотил по скипетру, чтобы сделать его поменьше. Колотил он так отчаянно, что вернувшийся на пост часовой удивился: кто и почему там стучит?

Он открыл дверь в сокровищницу и был поражен увиденным.

Грабители кинулись прочь и сумели выбраться из Тауэра. На улице их уже поджидал сообщник с лошадьми.

Однако далеко уйти им не удалось. В нескольких милях от Лондона злодеев догнали, и еще через час они возвратились в Тауэр, но уже как заключенные.

О невероятном событии в тот же день донесли королю. Его первый вопрос был:

— Кто этот наглец?

— Молчит, — ответил дежурный генерал.

— Так сделайте так, чтобы он заговорил, — возмутился король. — Я не могу позволить, чтобы кто попало грабил не только меня, а и всю страну. И никто не должен знать, что корона расплющена и королю нечего надеть!

У короля были все основания тревожиться. Хоть Карл сидел на троне уже несколько лет, положение его было шатким. Его отца двадцать лет назад казнили, сам он долго жил в изгнании, страшно боялся республиканцев и собственного парламента, подозревая депутатов в сочувствии к идеям Кромвеля и желании изгнать, если не казнить, царственную особу. Так что Карлу приходилось маневрировать и хитрить.

Поэтому, когда на следующий день пастор признался в том, кто он есть, король впал в ярость.

Грабителем оказался ни кто иной, как ирландец, полковник Томас Блад, отважный сподвижник Кромвеля и убежденный сторонник республики.

В 1660 году, когда произошла Реставрация и на престол взошел Карл II, все имения Блада конфисковали, но в Ирландии он был такой популярной фигурой, что правительство сочло за лучшее пока его не арестовывать.

А Блад не собирался становиться паинькой. В 1663 году он пытался хитростью взять резиденцию английского лорда-лейтенанта Ирландии, герцога Ормондского, и захватить его в заложники. В последний момент предатель выдал заговорщиков, всех «партизан» схватили, и лишь Бладу удалось выскочить из тюремной кареты и на лодке уплыть в Голландию.

Вторая попытка избавиться от герцога произошла в 1670 году, когда Бладу было уже почти пятьдесят лет. Блад со своими друзьями устроил на дороге засаду, захватил герцога и повез его в город Тибурн, где намеревался публично повесить наместника, чтобы другим монархистам неповадно было заявляться в Ирландию.

На этот раз удрать удалось герцогу, а за голову Блада была назначена награда в тысячу фунтов стерлингов — целое состояние!

И после всего этого Блад заявился в центр Англии и поднял руку на символ ненавистной монархии!

В ожидании суда, который, без всякого сомнения, должен был приговорить его как минимум к повешению, Томас Блад сочинил послание королю Карлу.

В нем он признал свое поражение и заявил, что никогда не намеревался претендовать на корону, а хотел только уничтожить ту, что имеется. Себе же он собирался взять лишь столько, сколько потерял при конфискации своих земель в Ирландии. Но главное, он просил не наказывать старого хранителя сокровищ, так как тот чуть не поплатился жизнью, защищая королевские регалии. Виноват в ограблении только он, Блад, и потому просит наказать лишь его. К тому же у него в доме в тайнике хранится сто фунтов, все его состояние. Он просит передать деньги мистеру Эдвардсу.

Письмо было таким необычным, что король, конечно знавший Блада и раньше, отправился к нему в Тауэр. Ему хотелось понять, что скрывается за этим письмом и, главное, за самим ограблением. Король подозревал, что это куда более серьезный и широкий заговор, а не простая авантюра старого революционера.

Никто не знает, о чем два часа разговаривали старые враги.

И мне не кажутся убедительными слова английского историка о том, что короля пленили смелость и чувство юмора полковника Блада. Не такой был человек Карл II, чтобы умиляться чужому чувству юмора.

Но факт остается фактом.

Король Карл вышел из Тауэра рука об руку с полковником и попрощался с ним у ворот, чему было немало свидетелей из числа придворных.

И в этом заключается вторая тайна лжепастора.

Больше король и грабитель никогда не встречались.

Блад отъехал в Ирландию и прожил еще десять лет успев затеять немало авантюр.

Король ненадолго пережил Блада. Он умер в 1685 году, а через три года пресеклась и династия. Парламент призвал из Голландии Вильгельма Оранского, который и стал королем Англии в 1689 году.

ПРЕДТЕЧА ЖЮЛЯ ВЕРНА. ТРЕТИЙ СИРАНО

Раньше я думал, что Сирано де Бержерака на самом деле не существовало, что его выдумал французский драматург Эдмон Ростан. Чуть больше ста лет назад он написал драму, которая так и называлась «Сирано де Бержерак». В ней рассказывалось о молодом дворянине, у которого был очень большой нос. Такой большой, что Сирано его стыдился. Ему казалось, что все над ним смеются. Он даже стал заядлым дуэлянтом, и стоило ему заподозрить насмешку, он тут же вызывал обидчика на дуэль и протыкал его шпагой. Этот Сирано де Бержерак влюбился в красавицу Роксану, но не мог поверить в то, что он ей тоже понравится. Словом, Сирано был несчастным человеком, которого никто не понимал.

А недавно я узнал о другом Сирано де Бержераке. Оказывается, он был известным французским писателем и философом, автором книги «Иной свет, или Государства и империи Луны». Написал Сирано свою книгу почти четыреста лет назад. В ней он описал полет на Луну в многоступенчатой ракете. Писатель Еремей Парнов, написавший об изобретениях Сирано, утверждает: «…поэтам свойственно угадывать. Сирано не мог знать о многоступенчатой ракете».

А теперь появилось много других статей, авторы которых считают, что Сирано де Бержерак или сам был пришельцем из космоса, или был с пришельцами хорошо знаком. В книге «Сто великих тайн» сказано, что

«Сирано формулирует основные принципы термодинамики, рассказывает о «вечных» лампах… Сирано де Бержерак неплохо разбирался и в корпускулярной теории света… знал Сирано и о существовании давления света на поверхность. Этот эффект был позднее предсказан Дж. К. Максвеллом в 1899 году. Оказывается, он описывает не только полет на ракете с использованием гравитационных полей, но и передает свои личные ощущения! Такое невозможно придумать!».

И чтобы вы поняли, какими способами пользуются современные изобретатели сказок, я попрошу вас вспомнить арифметику. Вот что пишут наши сказочники: «Сирано утверждает, что Солнце — «огромное тело, которое в 434 раза больше Земли». Современные астрономы утверждают, что Солнце превосходит Землю по массе в 333 434 раза. Совершенно очевидно, что первые три цифры в этом сравнении выкинул редактор книги, посчитав их слишком фантастическими».

Вот какой глупый редактор! Ему, видите ли, число 434 нравилось, а число 333 434 совсем не нравилось!

Когда я, прочитав все эти статьи, убедился в том, что Сирано де Бержерак — инопланетянин (поэтому и нос у него был такой длинный, ведь инопланетяне от нас и носами отличаются!), мне стало интересно, а существовал ли этот человек на самом деле, или его выдумали два раза: Эдмон Ростан придумал влюбленного дуэлянта, а наши журналисты — загадочного инопланетянина.

Прочитав же написанное о Сирано умными людьми и его собственные книги, я понял, что третий Сирано все же существовал и был, наверное, куда интереснее, чем два первых.

Сирано де Бержерак был таким выдающимся человеком, что стоит узнать о нем правду.

В 1619 году в обедневшей дворянской семье родился удивительный неудачник. Детство он провел на отцовском «хуторе», рядом с которым находился небольшой замок Бержерак. Так что, приехав в Париж, Сирано принял фамилию по названию замка и стал Сирано де Бержераком, но это не помогло ему покорить высший свет и разбогатеть.

Раз он был дворянином, то имел право поступить на военную службу. Больше никаких путей для себя он не видел. Тем более что отец, дав сыну образование, и неплохое по нынешним меркам, отказался ему помогать, после того как Сирано стукнуло восемнадцать лет. Сирано поступил в гасконскую гвардейскую роту. Он старался отличиться, стать офицером прославиться. Но ему страшно не везло. За два года в армии он чуть ли не полгода провел в отвратительных военных госпиталях. И если от первой раны он оправился быстро, то вторая была ужасна — сабля противника раскроила ему лицо и шею. И от этого Сирано, который никогда не слыл красавцем и был известен своим слишком большим носом, еще сильнее подурнел. К тому же армию пришлось оставить, так ничего и не добившись.

Кто-то подсказал Сирано идею — прославиться можно, завоевав репутацию самого отчаянного дуэлянта. В армии Сирано научился биться на шпагах, а впоследствии упорно трудился в фехтовальном классе. Дуэлянт из него получился, но славы и это не принесло.

Сирано много пил, шлялся по тавернам, репутация у этого бедняка была хуже некуда. И почти никто не подозревал, что ночами при неверном свете свечи он читал труды философов и поэтов и посещал салон, где бывали самые известные ученые и писатели того времени. И в этом салоне молчаливый юноша с изуродованным лицом пользовался уважением и даже любовью, потому что в двадцать один год он написал смешную комедию «Проученный педант», в которой вволю поиздевался над аббатами, терзавшими его в школе. В Париже разразился скандал — герои комедии узнали себя!

Однажды Сирано узнал, что знаменитый философ Гассенди берет себе учеников. Он схватил шпагу и кинулся в дом философа. Там он приставил шпагу к груди ученого и заявил, что заколет его, если тот не возьмет Сирано в ученики.

Испугался ли философ или просто рассмеялся — мы не знаем.

Но точно известно, что ему не пришлось раскаиваться в том, что он стал учить Сирано. Более талантливого человека встречать ему не доводилось. Кстати, среди небольшого круга учеников Гассенди был и юноша Поклен, впоследствии прославившийся под именем Мольера.

И вот Сирано де Бержераку двадцать три года.

Он так же беден, как и два года назад. Он такой же отчаянный дуэлянт и драчун. Но Сирано уже стал известным поэтом, его возненавидели могущественные церковники Парижа. И за стихи, и за пьесу, и за то, что Сирано писал памфлеты и фельетоны, в которых издевался над церковью.

Так продолжалось недолго. На пороге настоящей литературной славы Сирано де Бержерак серьезно заболел. В те годы лечить хронические болезни еще не могли. Когда он в двадцать пять лет вышел из больницы, его было трудно узнать — Сирано страшно исхудал и облысел. Громадный нос и кости — вот все, что от него осталось.

Сирано стал другим человеком. Ни выпивки, ни драки, ни романы — ему ничто не было мило. Последние годы жизни этот несчастный, бедный, больной человек провел, почти не отходя от письменного стола.

Он написал два романа, которые были одновременно и философскими исследованиями. Первый – «Государства и империи Луны» — он закончил полностью, а второй — «Путешествие на Солнце» — дописать не успел.

Вместе с тем он продолжал писать стихи, пьесы, памфлеты и эпиграммы на священников.

Не раз на него нападали в темных переулках наемные убийцы. Сирано, хоть и исхудал так, что «ноги, тонкие, как веретена, с трудом повиновались ему», ловко сражался на шпагах, поэтому убить его не удалось.

И тогда враги пошли на подлый шаг.