Помоги проекту - поделись книгой:
«Восьмеричный путь» и три его составляющие.
Эти системы мира проходят через циклы развития и упадка, длящиеся миллиарды лет. Они возникают, существуют какое-то время, а затем медленно распадаются до полного разрушения в грандиозных катаклизмах. Со временем они снова начинают процесс становления и завершают обширный цикл, который называется «великий зон». Естественно, существа, населяющие физическую Вселенную, не испытывают воздействия этих событий, более того, считается, что судьбу систем мира определяет нравственное состояние их обитателей. Мир, населенный невежественными и эгоистичными людьми, например, придет в упадок быстрее, чем мир разумных и добродетельных людей. Представление, что существа не только охраняют свою окружающую среду, но в определенном смысле и создают ее, играет важную роль в буддийских воззрениях на экологию.
Таким образом, очевидно, что буддийская космология существенно отличается от религиозной традиции Запада. В Книге Бытия сотворение мира описывается как уникальное событие. Библия учит, что мир будет существовать до Судного дня. В период между этими двумя событиями в вечности открыто «окно времени», в котором разыгрывается поразительная драма — грехопадение и искупление; она и составляет «историю», воспринимаемую как линейный и в целом поступательный ход событий. В этой драме (в светском варианте в роли искупления выступает «прогресс») дела человеческие всегда на первом плане. Наиболее четко это выражено в докоперниковой космологии, помещавшей Землю в самый центр Вселенной. Однако, с точки зрения индийской мысли, эта картина мира слишком антропоцентрична и ограниченна. Земля — далеко не центр, вокруг которого вращается космос, а люди — не единственные действующие лица. Более того, индийцы считают, что время циклично, а не линейно; история не имеет общего направления или единой цели, один и тот же ряд событий может повторяться множество раз.
Буддийский миф о сотворении мира, изложенный в «Агганна-сутте», содержит совсем иную версию, чем Книга Бытия. В нем описывается, как обитатели одной «миросистемы», которая была разрушена, постепенно возрождаются внутри новой, развивающейся. Сначала их тела прозрачны, у них отсутствуют половые отличия. По мере уплотнения новой системы мира эти, подобные призракам, существа притягиваются к ней и начинают поглощать ее, как пищу. Постепенно их тела становятся менее эфемерными и затем плотными. Борьба за пропитание приводит к ссорам и спорам, и тогда люди выбирают вождя, который должен охранять мир, — событие, ознаменовавшее зарождение общественной жизни. Хотя этот миф мог быть создан в равной степени и как рассказ о сотворении мира, и как сатира на человеческое общество, он является любопытной противоположностью Книги Бытия: если иудейско-христианская традиция объясняет грехопадение человека гордостью и неповиновением, буддизм видит источник человеческих страданий в желании.
Внутри системы мира существуют различные царства перерождения, или перевоплощения. В ранних источниках перечислено пять, но позднее было добавлено еще одно — царство титанов, и их стало шесть. Из этой схемы мы и будем исходить. Шесть царств — популярная тема в буддийском искусстве, они часто изображаются в виде «колеса жизни» (
Это проще представить на примере 31-этажного офисного здания. В самом низу преисподняя — страшное место, где страдают, расплачиваясь за дурные поступки, совершенные в прошлых жизнях. Находясь в аду, люди подвергаются всевозможным мучениям, колоритно изображаемым в народном искусстве, например варятся в кипящем масле. Однако есть два отличия буддийского ада (строго говоря, «адов», поскольку их много) от христианского. Во-первых, это не место окончательного осуждения на муки вечные, и в этом смысле он больше соответствует христианскому чистилищу — временному состоянию, от которого человек в конечном счете освобождается. Освобождение приходит, когда карма злых действий, приведшая человека в ад, будет «отработана». Второе отличие состоит в том, что в буддизме существуют горячие и холодные ады; в последних мучения вызываются не жаром, а холодом.
Над адом находится царство животных. Перевоплощение в животное по понятным причинам нежелательно. Ими движут грубые инстинкты, они лишены интеллектуальных способностей, позволяющих понимать свое положение или что-то предпринимать для его улучшения. При этом в поисках пищи на них охотятся люди и хищники. Над царством животных располагается царство призраков. Эти несчастные обитают на окраинах человеческого мира. В большинстве своем призраки — это умершие, у которых остались сильные привязанности, удерживающие их на земле. Они охвачены желаниями и стремлениями, которым не суждено сбыться, и изображаются похожими на привидения с большими животами и крошечными ртами, что символизирует их ненасытный и никогда не утоляемый голод. На четвертом уровне титаны — раса демонических воинственных существ; движимые жаждой власти, они постоянно стремятся к насилию, завоеваниям, но не находят удовлетворения.
На пятом уровне — мир человека. Перевоплощение в человека рассматривается одновременно и как весьма желанное, и как труднодостижимое. Хотя существует много высших планов, на которых может быть достигнуто перевоплощение, они потенциально препятствуют духовному развитию. Родившись богом в раю, человек легко может самоуспокоиться и утратить потребность в нирване. Человеческое существование, напротив, постоянно напоминает об изменчивости жизни (например, «четыре знака», увиденные Буддой), а также дает возможность постоянного поиска решения жизненных проблем. Человек, обладая разумом и свободной волей, может использовать их для понимания Дхармы и реализации учения Будды. В силу этого жизнь человека рассматривается как «срединный путь» для достижения необходимого равновесия между наслаждением и страданием.
Двадцать шесть верхних этажей нашего здания (уровни 6-31) — обиталища или жилища богов Пять небес (уровни 23–27) называются «чистыми обиталищами», достигнуть их могут только «те, кто не вернется». Это существа, готовые погрузиться в нирвану, которые больше не будут перевоплощаться в людей. Боги ниже этих планов (
Концепция шести царств и 31 уровня бытия пересекается с другой концепцией Вселенной, представляющей ее разделенной на три сферы. Самая нижняя из них — «сфера чувственных желаний» (
Схема буддийской вселенной с 31 планом, 3 сферами существования и 8 уровнями медитации (джан).
В четырех уровнях «сферы бестелесности» восприятие богами явлений происходит четырьмя, каждый раз все более утонченными стадиями: на самой нижней (уровень 28) как бесконечное пространство, на второй (уровень 29) как бесконечное сознание, на третьей (уровень 30) как «небытие», т. е. идея о том, что крайняя утонченность этого способа существования напоминает небытие. Наконец, при отказе от мысли о «небытии» возникает состояние, известное как «ни осознанное, ни неосознанное» (уровень 31). Это самое высокое состояние, достигнув которого любой способен к перевоплощению. Возможно, названия двух высочайших состояний показались вам уже знакомыми, поскольку они называются так же, как и этапы медитации Будды и его двух наставников. Будда достиг этих состояний, настроившись на их «частоту» с помощью медитации. Скорее всего, космологические идеи буддизма согласуются с его теорией медитации.
В изложенной выше космологии карма осуществляет функции лифта, поднимающего людей с одного этажа здания на другой. Добрые дела ведут вверх, а плохие — вниз. Карма — это не система определяемых Богом вознаграждений и наказаний, а некий закон природы, сходный с законом притяжения. Таким образом, сами люди выступают единственными вершителями своей доброй или злой судьбы. В массовом сознании карма воспринимается просто как хорошее или плохое в жизни людей, и в какой-то мере уподобляется удачной и неудачной судьбе. Слово «карма» на санскрите в буквальном смысле означает «действие», а как метафизическое понятие касается не просто любых действий, а действий определенного рода. Кармические действия — это праведные действия, Будда, определяя карму, указывал на нравственный выбор и вытекающие из него поступки. Он утверждал: «Именно выбор
Буддизм объясняет этот процесс с точки зрения санкхар (санскр. —
Не все последствия поступков человек переживает в той жизни, когда эти поступки совершены. Карма, накопленная, но еще не прочувствованная переносится в следующую жизнь, а может быть, даже через много будущих жизней. Буддисты расходятся во мнениях по вопросу о том, как именно это происходит, но, вероятно, совершение хороших деяний схоже с заправкой батарейки кармической энергией, которая затем сохраняется до будущих времен. Определенные ключевые аспекты следующего рождения человека считаются кармически предопределенными — семья, в которой он родится, социальное положение, внешность и, безусловно, характер и тип личности, поскольку они переносятся из предыдущей жизни. Некоторые буддисты выбирают фаталистический подход и в каждой удаче или неудаче видят кармическую причину. Однако в учении о карме не утверждается, что все, происходящее с человеком, кармически обусловлено. Многое из того, что случается в жизни, например выигрыш в лотерею или перелом ноги, может быть и случайностью. Карма не может четко определить, что произойдет или какова будет реакция на происходящее. Люди свободны в выборе, они могут противостоять предопределению и формировать новые модели поведения, собственно говоря, так человек становится буддистом.
Что же тогда превращает деяние в хорошее или плохое? Из приведенного выше определения, данного Буддой, видно, что это во многом вопрос намерения и выбора. Психологические истоки мотивации описываются в буддизме как «корни», при этом считается, что есть три хороших и три плохих. Действия, мотивируемые жадностью, ненавистью и заблуждением, — плохие (
Карма может быть либо хорошей, либо плохой. Под хорошей кармой буддисты понимают «заслугу» (
В буддийской культуре существует вера в «передачу заслуг», т. е. идея о том, что хорошей кармой можно делиться с другими, как деньгами. Дарение хорошей кармы дает хорошие результаты, так как собственный запас кармы не уменьшается, как в случае с деньгами, а увеличивается, поскольку мотивом этого поступка служит щедрость. Чем больше человек отдает, тем больше он получает! Не ясно, насколько каноничны такие представления, хотя мотивация желания поделиться своими заслугами из великодушия, безусловно, благотворна с кармической точки зрения, поскольку способствует формированию щедрой и доброжелательной натуры.
Людей Запада идеи кармы и перевоплощения часто приводят в замешательство. В определенной степени это объясняется упомянутым выше различием исходных представлений о времени и истории в разных культурах. Для культуры, в которой принята концепция цикличности времени, идея перевоплощения вполне естественна. Но если люди рождаются вновь, то почему так мало среди них тех, кто помнит свои прошлые жизни? Отчасти это, вероятно, объясняется тем, что категории культуры обусловливают личный опыт. При отсутствии основы для веры в реинкарнацию, память о прошлых жизнях может пройти незамеченной или неузнанной. Кто-то, может быть, не хочет рассказывать об этом, опасаясь насмешек. Когда о таких воспоминаниях рассказывают дети, учителя и родители обычно не принимают их всерьез, приписывая слишком бурному воображению. Тем не менее растет число людей, утверждающих, что помнят свои прошлые жизни, и многие из этих свидетельств трудно объяснить, если не признать их подлинность. Однако такие воспоминания достаточно редки даже в культурах, признающих перевоплощение. Одно из объяснений, которое может предложить буддист, состоит в том, что опыт смерти и нового рождения имеет тенденцию к стиранию воспоминаний из высших уровней мозга и что они могут возрождаться в состояниях измененного сознания, например, вызываемых медитацией или гипнозом.
Другой вопрос, который обычно возникает по поводу перевоплощения: «Если люди рождаются вновь, почему не происходит значительного роста численности населения?» И этот вопрос исходит из антропоцентрических посылок. Человеческий мир — только одно из царств перевоплощения, а поскольку существа могут вновь рождаться в одном из шести царств, между ними происходит постоянное движение. Некоторые школы буддизма, особенно тибетские, полагают, что есть промежуточное состояние, функционирующее как буферная зона между жизнями, в котором душа умершего находится до 49 дней, прежде чем получает новое воплощение. За это время она «осматривает» все шесть царств перевоплощения и притягивается, как магнитом, к наиболее соответствующему ее кармическому состоянию. Другие школы придерживаются мнения, что переход из одной жизни в другую происходит мгновенно: сразу после смерти происходит зарождение новой жизни.
Обязательно ли буддисту верить в существование шести царств, а также небес и адов? Нет, не обязательно. Хотя большинство буддистов следуют традиционному учению, оно может толковаться по-разному, например, признавая существование параллельных Вселенных или просто других состояний сознания. Сторонники «буддийского модернизма», о которых мы подробнее поговорим в последней главе, склонны отвергать наиболее «средневековые» элементы традиционной схемы и заменять их понятиями, в большей степени отвечающими современности. Можно быть буддистом и вообще отрицать идею перевоплощения, правда, ценой сведения буддизма к чему-то вроде научного гуманизма. Вера в непрерывное существование человека после смерти в той или иной форме — минимальное требование большинства направлений буддийской мысли.
Таким образом, цель буддизма — переселение в более благоприятное состояние? Несмотря на то что на практике многие буддисты, как монахи, так и миряне, стремятся к этому, она не означает окончательного избавления от страдания — цели буддизма. Будда не был удовлетворен временным блаженством, достигнутым им через состояние транса, чему научили его наставники, а высшее наслаждение, которое испытывают боги, — это ничто иное, как продолжение этого опыта. Рано или поздно хорошая карма, приводящая к небесному рождению, пройдет свой путь, и даже боги будут умирать и вновь рождаться. Кармическая энергия конечна и в итоге исчерпывается, как энергия космического аппарата, движущегося по снижающейся орбите. Бесконечная цепь перерождений (
Глава 4 Четыре Благородные Истины
Конечная цель буддизма — избавление от страданий и перевоплощений. Будда сказал: «И в прошлом и в настоящем я говорю только одно: страдание и уничтожение страдания». Несмотря на негативную исходную позицию этой формулы, поставленная в ней цель имеет и позитивный аспект, потому, что положить конец страданию можно, только реализовав свой человеческий потенциал доброты и счастья. О том, кто достигает состояния полной самореализации, говорят, что он достиг
Стремление к нирване понятно, но как ее достигнуть? Ответ частично содержится в предыдущих главах. Мы знаем, что в буддизме высоко ценится праведная жизнь; жить добродетельно — необходимое условие. Однако некоторые ученые отвергают эту идею. Они утверждают, что накопление заслуг с помощью совершения добрых дел на самом деле мешает достижению нирваны. Добрые дела, по их мнению, создают карму, а карма ведет к череде перерождений. Тогда, рассуждают они, из этого следует, что для достижения нирваны необходимо превзойти карму и все иные соображения этики. В связи с таким пониманием вопроса возникают две проблемы. Во-первых, почему, если добродетельный поступок служит помехой на пути к нирване, священные тексты постоянно призывают к совершению добрых дел? Во-вторых, почему те, кто достиг просветления, например Будда, продолжают жить высоконравственной жизнью?
Решение этих проблем возможно, если высоконравственная жизнь — только часть достигнутого человеком совершенства, необходимого для погружения в нирвану. Тогда, если добродетель
Итак, нирвана — это единство добродетели и мудрости. Соотношение между ними на языке философии может быть выражено следующим образом: и добродетель и мудрость — «необходимые» условия нирваны, наличие только одного из них «недостаточно». Только вместе они дают возможность достичь нирваны. В одном из ранних текстов они сравниваются с двумя руками, моющими и очищающими друг друга, человек, лишенный одной из них, несовершенен (Д.i.124).
Если мудрость — действительно абсолютно необходимый спутник добродетели, что должен знать человек, чтобы достигнуть просветления? Познать истину, воспринятую Буддой в ночь просветления и впоследствии изложенную в первой проповеди, которую он произнес в оленьем парке близ Бенареса. В этой проповеди говорится о четырех положениях, известных как Четыре Благородные Истины. В них утверждается, что: 1) жизнь — это страдание, 2) страдание порождается желанием или жаждой наслаждений, 3) страдание можно прекратить, 4) существует путь, ведущий к избавлению от страданий. Иногда в качестве иллюстрации соотношения между ними проводится сравнение с медициной, при этом Будду сравнивают с врачевателем, который нашел лекарство от недуга жизни. Во-первых, он ставит диагноз болезни, во-вторых, объясняет ее причину, в-третьих, определяет средства против нее, в-четвертых, приступает к лечению.
Американский психиатр М. Скотт Пек начинает свою ставшую бестселлером книгу «Непройденный путь» словами: «Жизнь тяжела». Говоря о Первой Благородной Истине, он добавляет: «Это великая истина, одна из величайших истин». Известная в буддизме как «Истина страдания», она стала краеугольным камнем учения Будды. Согласно этой истине, страдание (
Помимо этих очевидных примеров Истина страдания упоминает о более утонченном виде страдания, которое можно определить как «экзистенциальное». Это следует из утверждения: «Недостижимость желаемого есть страдание», т. е. неудача, разочарование, крушение иллюзий, переживаемые, когда не сбываются надежды и реальность не соответствует нашим желаниям. Будда не был пессимистом и, разумеется, знал из собственного опыта, когда был молодым принцем, что в жизни могут быть приятные моменты. Проблема, однако, состоит в том, что хорошие времена не длятся вечно, рано или поздно они уходят или человеку наскучивает то, что казалось новым и многообещающим. В этом смысле слово дуккха имеет более абстрактное и глубокое значение: оно указывает на то, что даже лишенная тягостей жизнь может не приносить удовлетворения и самореализации. В этом и во многих других контекстах слово «неудовлетворенность» точнее выражает смысл «духкхи», чем «страдание».
Истина страдания дает возможность выявить, в чем состоит главная причина того, почему человеческая жизнь не приносит полного удовлетворения. Утверждение, что «пять
Будда говорил, что не находит свидетельств существования ни человеческой души (
Содержание Истины страдания частично объясняется тем, что Будда увидел первые три знака — старика, прокаженного и умершего — и осознал, что жизнь полна страданий и несчастий. Многие, обращаясь к буддизму, находят, что его оценка положения человека пессимистична, но буддисты считают, что их религия не пессимистична и не оптимистична, а реалистична, что Истина страдания лишь объективно констатирует факты. Если она и кажется пессимистичной, то это связано с давней склонностью людей избегать неприятных истин и «искать во всем светлую сторону». Именно поэтому Будда отмечал, что Истина страдания крайне трудна для понимания. Это похоже на осознание человеком того факта, что он серьезно болен, чего никому не хочется признавать, и что вылечиться нельзя.
Если жизнь — это страдание, то как оно возникает? Вторая благородная истина — Истина возникновения (
Именно желание жить, получать удовольствие от жизни служит причиной перерождения. Если продолжить сравнение пяти «атрибутов» личности с автомобилем, то желание — это топливо, приводящее его в движение. Хотя обычно считается, что перерождение происходит от жизни к жизни, оно также случается от мгновения к мгновению: о человеке говорят, что он перерождается за секунды, если эти пять элементов изменяются и взаимодействуют, движимые жаждой приятных переживаний. Непрерывность существования человека от одной жизни к другой есть просто результат накопленной силы желания.
Истина возникновения утверждает, что страстное желание проявляется в трех основных формах, первая из которых — жажда чувственных удовольствий. Она принимает форму стремления к наслаждению через объекты восприятия, например приятный вкус, ощущения, запахи, звуки. Вторая — жажда «процветания». Это касается глубинного, инстинктивного стремления к существованию, которое толкает нас к новым жизням и новым переживаниям. Третий вид проявления страстного желания — стремление не к обладанию, а к «уничтожению». Это оборотная сторона жажды жизни, воплощенная в инстинкте отрицания, отвержения того, что неприятно и нежелательно. Жажда разрушения может привести также к самоотвержению и самоотрицанию.
Низкая самооценка и мысли вроде «я ничего не могу» или «я неудачник» есть проявления такой установки, направленной на самого себя. В крайних формах она может привести к физическому самоуничтожению, например самоубийству. Физическое самоистязание, от которого Будда в конце концов отказался, тоже можно рассматривать как проявление самоотрицания.
Так значит ли это, что любое желание — зло? Надо очень осторожно подходить к подобным выводам. Хотя слово
Если дурные желания сдерживают и сковывают человека, то добрые дают ему силу и свободу. Чтобы увидеть разницу, возьмем для примера курение. Желание заядлого курильщика закурить очередную сигарету — таньха, поскольку оно направлено не на что иное, как на сиюминутное удовольствие, навязчивое, ограниченное, цикличное, и не приведет ни к чему, кроме очередной сигареты (и как побочное действие — к плохому здоровью). С другой стороны, желание заядлого курильщика бросить курить будет благотворным, поскольку разорвет замкнутый круг навязчивой дурной привычки, послужит укреплению здоровья и благосостояния.
В Истине возникновения
В самых общих чертах суть этой теории состоит в том, что у каждого следствия есть причина, иными словами, все возникает во взаимозависимости. Согласно этому, все явления — часть причинно-следственного ряда, ничто не существует самостоятельно, в себе и само по себе. Поэтому Вселенная — это не совокупность статичных предметов, а находящееся в постоянном движении сплетение причин и следствий. Более того, так же как личность человека можно без остатка разложить на пять «атрибутов», и все явления можно свести к составляющим их компонентам, не найдя в них никакой «сути». Все возникающее имеет три признака существования, а именно: непонимание бренности земной жизни (
Очевидно, что буддийская Вселенная характеризуется в первую очередь цикличными изменениями: на психологическом уровне — бесконечного процесса желания и его удовлетворения; на личностном — цепью смертей и перерождений; на космическом — созданием и разрушением Галактик. В основе всего этого лежат принципы теории
Третья Благородная Истина — Истина прекращения
«Нирвана» буквально означает «угасание» или «задувание», подобно тому, как гаснет пламя свечи. Но что именно «угасает»? Может быть, это душа человека, его «я», его индивидуальность? Это не может быть душа, поскольку буддизм вообще отрицает ее существование. Это и не «я» или самосознание, хотя нирвана, безусловно, предполагает коренное изменение состояния сознания, освобожденного от привязанности к «я» и «мое». На самом деле гаснет пламя триады — страсти, ненависти и заблуждения, которая ведет к перевоплощению. Действительно, самое простое определение «нирваны с остатком» — «конец страсти, ненависти и заблуждения» (С.38.1). Это явление психологическое и нравственное, трансформированное состояние личности, которому присущи покой, глубокая духовная радость, сострадание, утонченное и проникновенное восприятие. Негативные психические состояния и эмоции, такие, как, например, сомнение, тревога, беспокойство и страх, в просветленном разуме отсутствуют. Некоторые или все эти качества присущи святым во многих религиях, в какой-то мере некоторыми из них могут обладать и обычные люди. Однако Просветленным, подобным Будде или архату, присущи в полном объеме.
Что происходит с человеком, когда он умирает? Ясного ответа на этот вопрос в ранних источниках нет. Трудности в понимании этого возникают именно в связи с последней нирваной, когда гаснет пламя жажды жизни, прекращаются перевоплощения и человек, достигший просветления, не рождается вновь. Будда сказал, что спрашивать, где находится Просветленный после смерти, все равно что спрашивать, куда уходит пламя, когда его задувают. Пламя, разумеется, никуда не «уходит», просто прекращается процесс горения. Избавление от жажды жизни и неведения равносильно прекращению доступа кислорода, необходимого для горения. Однако не следует считать, что сравнение с пламенем означает, что «нирвана без остатка» — это уничтожение. В источниках однозначно указывается, что такое понимание ошибочно, так же как и вывод о том, что нирвана — это вечное существование души.
Будда был против различных толкований нирваны, придавая главное значение стремлению к ее достижению. Тех, кто спрашивал о нирване, он сравнивал с человеком, раненным отравленной стрелой, который вместо того чтобы вынуть стрелу, настойчиво задает бессмысленные в данной ситуации вопросы о том, кто ее выпустил, как его имя, из какого он рода, как далеко он стоял и т. д. (M.i.426). В полном соответствии с нежеланием Будды развивать эту тему ранние источники определяют нирвану преимущественно через отрицание, т. е. как «отсутствие желаний», «подавление жажды», «тушение», «угасание». Меньше можно встретить позитивных определений, в том числе таких, как «благоприятность», «благо», «чистота», «покой», «истина», «дальний берег». В некоторых текстах указывается, что нирвана трансцендентна, как «нерожденная, невозникшая, несозданная и несформированная» (Удана, 80), но не известно, как это следует интерпретировать. В итоге природа «нирваны без остатка» остается загадкой для всех, кто ее не испытал. Однако, в чем мы можем быть уверены, так это в том, что она означает конец страданиям и перерождениям.
Четвертая Благородная Истина — Истина пути
Хотя «путь» состоит из восьми частей, не следует представлять их себе как этапы, которые человек проходит, приближаясь к нирване, оставляя их позади. Напротив, восемь ступеней представляют собой пути постоянного совершенствования «нравственности», «медитации» и «мудрости». «Правильные воззрения» означают сначала признание буддийского учения, а затем их эмпирическое подтверждение; «правильное размышление» — приверженность к формированию верных установок; «правильная речь» — изречение правды, проявление вдумчивости и заинтересованности в разговоре, а «правильное поведение» — воздержание от дурных поступков, таких, как убийство, воровство или плохое поведение (чувственные удовольствия). «Правильный способ поддержания жизни» подразумевает отказ от поступков, приносящих вред другим; «правильное приложение сил» — обретение контроля нал своими мыслями и развитие позитивных умонастроений; «правильная память» — развитие постоянного понимания, «правильное сосредоточение» — достижение состояния глубочайшего спокойствия разума, на что направлены различные приемы концентрации сознания и интегрирования личности.
В этом отношении практика «восьмеричного пути» — это своего рода процесс моделирования: данные восемь принципов показывают, как будет жить Будда, а живя, как Будда, человек постепенно может им стать. «Восьмеричный путь», таким образом, это путь самотрансформации, интеллектуальная, эмоциональная и нравственная перестройка, в ходе которой человек переориентируется с узких, эгоистичных целей на развитие возможностей самореализации. Через стремление к знанию
Глава 5 Махаяна
Будда не назначил преемника и предоставил своим последователям самим заниматься толкованием Дхармы. Вскоре между ними начали возникать разногласия, сначала по поводу правил монашеской жизни, а затем и по самому учению. В силу отсутствия авторитетного, объединяющего центра раскол был практически неизбежен. Наиболее серьезные разногласия проявились столетие спустя после смерти Будды между группой, впоследствии названной «Старейшины»
Что же стало предметом разногласий? Письменные источники содержат противоречивые сведения. Некоторые объясняют раскол теоретическим спором вокруг статуса Будды по отношению к архату. По этой версии, монах по имени Махадэва выдвинул «пять тезисов» о том, что архаты ниже Будды, например, потому, что они не полностью отказывались от желаний, не обладали всезнанием, которое стали приписывать Будде (сам он на это не претендовал). Однако, по всей вероятности, поводом для раскола стала попытка «Старейшин» внести изменения в монашеский устав, введя в него дополнительные правила поведения.
В основе раскола лежали противоречия более общего характера, возникавшие по мере распространения буддизма за пределами той территории, где он возник, в другие районы Индии. Здесь он столкнулся с новыми обычаями, с новыми представлениями. Как он должен был на них реагировать? Держаться старых традиций или адаптироваться к иным верованиям и обычаям? В конце концов мнения диаметрально разошлись и произошел так называемый «великий раскол». Со временем и «Старейшины», и «Великая община» распались на ряд более мелких школ, но все они прекратили существование, за исключением тхеравады, вышедшей из традиции «Старейшин». Однако наследие многих из этих ранних школ состоит в том вкладе, который они по-революционному внесли в новое движение, получившее название махаяна.
Махаяна — Большая колесница — названа так, поскольку ее последователи считают, что их путь является универсальным для спасения. Как учение она оформилась примерно на рубеже 1-го тысячелетия н. э., в эпоху появления христианства. Несмотря на отсутствие явных свидетельств взаимного влияния христианства и буддизма, некоторые аналогии следует отметить. Во-первых, это идея Спасителя. Как самопожертвование Христа служит образцом христианского служения на благо других людей, точно так же высший идеал махаяны — жизнь, посвященная благополучию всего мира. Важное место в ней отводится не стремлению к личному спасению, к которому призывали последователи более ранних учений, а усилиям по спасению других. Это находит свое выражение в учении о бодхисаттвах — существах, дающих обет неутомимо на протяжении бесчисленных жизней вести других к нирване. Каждый, кто вступает в махаяну, становится бодхисаттвой, но для большинства это только отправная точка длительного пути духовного совершенствования. Бодхисаттвам придавалось настолько важное значение, особенно на ранних этапах, что махаяну называют также бодхисаттваяна — Колесница бодхисаттв.
С идеей служения связано понятие самоотверженной любви. Иисус в своем учении уделял любви (
Постепенно все большее значение приобретают бодхисаттвы, а Будда начинает как бы удаляться, занимая все более возвышенное положение. К моменту появления махаяны после смерти Будды прошло уже несколько столетий, и по мере того как рассказы о его жизни гиперболизировались и приукрашивались, его начали воспринимать как сверхъестественное существо, даже как божество. Эта мистификация усиливалась неопределенностью представлений о его состоянии в последней нирване. Хотя «Старейшины» учили, что Будда покинул этот свет и ушел в нирвану, можно было представить себе его существующим в некоем трансцендентном мире. Последователи махаяны рассуждали: столь полный сострадания, Будда никогда не прервал бы связи с людьми; они считали, что он все еще где-то рядом, всеми силами борется за благополучие всех живых, так же как он это делал на земле. В соответствии с этими верованиями появились культы поклонения и молитвы о заступничестве. Если бодхисаттва напоминает Христа своей любовью и служением человечеству, то Будда походит на Бога-отца, как любящее человека сверхъестественное существо, которое находится не в мире людей, а где-то близко к царству небесному и проявляет глубокую отеческую заботу о благоденствии своих детей.
Со временем эти идеи породили космологию махаяны и новую «Буддологию», представляющую Будду имеющим «три тела» (
Значение раскола в буддизме, происшедшего с развитием махаяны, имеет нечто общее с разделением на католическую и протестантскую церковь в период Реформации. Оба раскола оставили неизгладимый след в религиозной традиции, и буддисты причисляют себя либо к махаянистам либо к тхеравадинам точно так же, как западные христиане считают себя католиками либо протестантами. Существуют и аналогии в доктринальном плане, поскольку и протестантизм, и ранний буддизм ставят спасение в зависимость в первую очередь от индивида, а католицизм (как и православие) и махаяна признают возможность получения помощи и заступничества от святых и бодхисаттв. Не следует слишком акцентировать внимание на этих аналогиях, поскольку существует также много различий. Махаяна, например, первоначально представляла собой свободное движение, не оформленное организационно. Не было и решительного размежевания между последователями махаяны и других школ. Случалось, что монахи, посвященные в «Великой общине» или даже в ответвлениях школы «Старейшин», сочувствовали махаяне, живя вместе
Основу махаяны составил ряд новых писаний, появившихся в первые столетия христианской эры. Если ранние сутры палийского канона считались изречениями самого Будды, то новые приписывать основателю учения было нелегко. Эти тексты — анонимные и свидетельствующие об участии в их создании многих авторов — тем не менее стали весьма почитаемы, поскольку воспринимались как пророческие и священные. Новая космология махаяны, кроме того, позволяла утверждать, что Будда был автором новых сутр если и не фактически, то по крайней мере духовно, ведь его мудрость продолжала исходить из высших уровней космоса в сферу человеческую.
В главных текстах махаяны, таких, как «Лотосовая сутра» (ок. 200 г. н. э.), предпринято коренное переосмысление ранней истории буддизма. В них утверждается, что, хотя Будда как историческая личность жил и умер, подобно обычному человеку, на самом деле он был просветлен с незапамятных времен, но как мудрый и сострадательный учитель был вынужден прибегнуть к сложной мистификации, учитывая ожидания людей того времени. Как опытный учитель не будет объяснять сложные дифференциальные вычисления учащимся, только начинающим осваивать математику, Будда передал только часть учения — духовную «азбуку», — которую были способны усвоить его первые последователи. Это связано с чрезвычайно глубоким истинным характером Дхармы, теперь полностью раскрытым махаяной, и чтобы не смущать и не перегружать людей, Будда с помощью искусных средств (
В «Лотосовой сутре» есть знаменитый фрагмент — «Притча о горящем доме», в нем Будда сравнивается с мудрым родителем, который, видя, что загорелся дом, где находятся его дети, думает, как лучше вывести их в безопасное место. Дети, занятые игрой, не понимают, какая им грозит опасность, и не хотят идти. Будда говорит им, что на дворе их ждут новые игрушки, и дети, заинтересовавшись, выходят и спасаются от пламени. В этой притче «горящий дом» обозначает сансару — мир страдания и непостоянства, а «дети» — первых последователей Будды. Поскольку они наивны и эгоцентричны, Будда обращается к ним с тем учением, которое, как ему известно, покажется им привлекательным. Теперь, когда дети спасены от непосредственной угрозы, можно открыть им правду. Таким образом, с точки зрения махаяны, раннее учение было незавершенным, для его наполнения необходим «второй поворот колеса Дхармы». В сутрах махаяны высмеиваются ранние школы, которые пренебрежительно именуются
Главное, к чему стремились последователи махаяны в религиозной практике, было следование по пути бодхисаттв. В течение нескольких столетий разрабатывались различные этапы «карьеры» бодхисаттв. Решающим, первоначальным этапом является «идея просветления»
Бодхисаттвы должны обладать шестью добродетелями, которые называются «шесть совершенств». Реализуя эти совершенства, они проходят через десять стадей духовного роста (
Бодхисаттвы, достигшие высших ступеней, считались чрезвычайно сильными, практически тождественными Будде в его божественной форме. Фактически различие между Буддой и прошедшим по пути совершенства бодхисаттвой почти незаметно. Двое из наиболее почитаемых среди «божественных» бодхисаттв — Авалокитешвара, «владыка, взирающий сверху (с состраданием)», и Манджушри — «благородная слава». Первый из них (чьей эманацией считаются тибетские далай-ламы) олицетворяет сострадание
В западной части находится будда Амитабха («Бесконечный Свет»). В восточноазиатском буддизме он — центральная фигура популярного культа рая, или «Чистых Земель», где он обитает. Амитабха (которого в Японии называют Амида) дал обет, достигнув просветления, помогать любому уверовавшему в него и воззвавшему к нему возродиться в его «Чистых Землях» — в рае Сукхавати («Благословенный»). Очевидно, что, развиваясь таким образом в первые века нашей эры, махаяна несколько отошла от первоначального учения Будды о спасении как личной ответственности каждого и приблизилась к представлению о возможности спасения через веру и божественную милость. Однако даже в школе «Чистых Земель», где культивировались эти идеи, рай Амитабхи не отождествлялся с нирваной — человеку, возродившемуся там, требовалось приложить собственные усилия, чтобы достигнуть просветления.
Множилось число новых сутр, и буддийские проповедники начали писать комментарии и трактаты, в которых излагались философские основы махаяны. Самым известным среди философов был живший около 150 г. н. э. Нагарджуна, основатель мадхьямики, или «срединной школы». На основе сложного диалектического переосмысления традиционного понятия «срединного пути» он привел к логическому завершению некоторые ранние доктрины.
Рассматривая в четвертой главе Истину возникновения, мы говорили о теории причинности. В раннем схоластическом направлении тхеравады, известном как
Нагарджуна подошел к теории причинности более радикально. Он указал, что дхармы не просто изменчивы, они лишены внутренней сущности вообще. Из этого он заключил, что все вещи и явления — столы, стулья, горы, люди — всего лишь пустота, лишенная какой бы то ни было сущности. Однако мадхьямики резко возражали против обвинения в нигилизме, доказывая, что доктрина не утверждает, что вещи не существуют, они не существуют как самостоятельные сущности, что характерно для обычного человеческого восприятия. Истинное состояние вещей и явлений находится где-то посредине между существованием и не-существованием, и именно из такого толкования «срединного пути» происходит название этой школы.
Такая логика рассуждений привела и к другому важному выводу об отсутствии разницы между нирваной и миром бесконечных перерождений (
Наряду с концепцией пустоты возникло много сложных философских систем, например учение о «только-сознании» (или «одном сознании» —
Махаяна не отвергает ни одно из ранних учений Будды, хотя иногда радикально переосмысливает их. Ее цель — возрождение их истинного смысла, который, согласно ее концепции, был утрачен. Действительно, многое в махаяне не ново. Например, самоотверженное сострадание, выраженное в идеале бодхисаттв, характерно для самого Будды, жизнь которого была посвящена служению другим. Концепция пустоты в зачаточной форме содержится в учении о непостоянстве и не-самости. Наконец, достижение на высших ступенях медитации состояния просветления и очищения вполне могло предопределить вывод о том, что основой реальности является сознание.
Главные новшества махаяны заключаются в реформированной буддологии, а также в введении культов почитания будд и бодхисаттв. На ранних этапах ее центром развития стала Северо-Западная Индия, и учеными высказывались предположения о возможном эллинистическом и зороастрийском влиянии, под воздействием которого и появились новые идеи. В этом регионе образовался особый конгломерат культур. Сюда по торговым путям вместе с товарами стекались и всевозможные идеи и представления. Однако, как ни любопытны эти предположения, нет необходимости объяснять всплеск религиозно-культового направления в буддизме влиянием извне прежде всего потому, что религиозные культы были достаточно популярны в самой Индии, а поклонение индуистскому богу Кришне возникло за много веков до Иисуса Христа. Есть признаки существования культа Будды и других популярных святых и в более древние времена. Таким образом, вероятнее всего предположить, что формирование пантеона богов и религиозных культов, наряду с другими нововведениями, о которых говорилось в этой главе, — явление самостоятельное, естественно зародившееся на определенном витке эволюции буддизма в процессе дальнейшего развития идей, заложенных в его первоначальной доктрине.
Глава 6 Буддизм в Азии
Буддизм с самого начала был миссионерской религией. Будда странствовал по обширным территориям, проповедуя свое учение: «Идите, монахи, странствуйте на благо и ради благоденствия многих». Распространение буддизма получило значительный импульс в III в. до н. э., когда около 268 г. царем Индии стал Ашока Маурья, один из величайших деятелей в индийской истории. В ходе завоеваний он расширил империю династии Маурьев, превратив ее в крупнейшее за всю историю Индии вплоть до периода британского владычества государство. После кровавой битвы на восточном побережье, на территории современного штата Орисса, его охватило раскаяние, и он обратился к буддизму. Остальные годы своего продолжительного правления он следовал принципам буддизма, который процветал под его покровительством. Помимо содействия укоренению буддизма в Индии, Ашока направлял посланников ко дворам других правителей Ближнего Востока и Македонии, а также, согласно сингальским хроникам, в Юго-Восточную Азию. Записи об этих миссиях сохранились начертанными на камнях и служат источником наиболее достоверных сведений о раннем периоде индийской истории. Точно не известно, чем закончились эти миссии, но те, что направлялись на Запад, видимо, особых успехов не достигли, судя по тому, что первые упоминания о буддизме в западных источниках содержатся в трудах Климента Александрийского и относятся ко II в. н. э. (упоминания более раннего, античного, периода об индийских «сарманах» и «саманаях» могут также относиться к буддизму).
В Индии начали создаваться университеты, например в Наланде, недалеко от современной Патны, процветавшие в VII–XII вв. В них одновременно обучалось до 10 тыс. студентов, постигавших логику, грамматику, теорию познания, медицину, а также мадхьямику и другие философские школы. Крупные буддийские центры возникли и на юге, и на дальнем северо-западе страны. Последние открывали дорогу в Центральную Азию и на Дальний Восток.
В первой половине 1-го тысячелетия нашей эры буддизм процветал, хотя ему был нанесен удар около 450 г. н. э., когда центральноазиатское племя белых гунн разрушило буддийские монастыри в Афганистане и на северо-западе Индии. Во второй половине тысячелетия судьба буддизма часто менялась, а к концу его он пришел в упадок. В конце X в. север страны снова подвергся вторжению извне. На этот раз агрессорами были турки-мусульмане[5], которые в ходе многочисленных вооруженных нападений проникли глубоко на северо-восток Индии, вступив на землю древней родины буддизма. Целью этих набегов был грабеж, а оправданием ему служила идея джихада (священной войны с неверными). Буддизм очень серьезно пострадал от этих набегов, неукрепленные монастыри стали легкой добычей. Мусульмане считали буддистов «идолопоклонниками», поскольку их монастыри украшали статуи будд и бодхисаттв. Они разрушали произведения искусства, дотла сжигали библиотеки. В 1192 г. одно из турецких племен установило свое владычество над северной частью Индии. Это была первая в ряду мусульманских династий — Делийский султанат. Последующие несколько столетий прошли в бесконечных потрясениях и неопределенности, продолжавшихся до тех пор, пока в XVI в. с приходом моголов началась эра относительной стабильности и религиозной терпимости. Но было уже поздно. Как бы демонстрируя справедливость собственного учения о том, что всему приходит конец, буддизм на своей родине практически прекратил существование. Его историю в остальных районах Азии удобнее рассматривать в отношении северного и южного направлений. Махаяна преобладает на севере, а традиция «Старейшин» — на юге. Поскольку на сегодня сохранилась только одна из двенадцати школ «Старейшин», а именно тхеравада, мы будем в дальнейшем говорить о двух основных направлениях буддизма — махаяне и тхераваде.
Поделиться книгой: