Помоги проекту - поделись книгой:
Голубые сполохи периодически захлестывали экран радара.
- Где-то сильная гроза, командир, - прозвучал в шлемофоне голос штурмана Жоры. - Вот и верь теперь в людей, в метеорологов то есть. Сволочь все-таки этот Махмуд. Говорил, легкая облачность, видимость двадцать. Морда бородатая! Вот вернемся, я ему...
- Хватит трепаться, Жора, - незло оборвал его Марк. - Лучше разуй глаза и упри их в землю. Будем искать визуально.
Он двинул ручку управления, и Су-27 редкой двухместной модификации, накренившись на левое крыло, подставил землю под взоры пилотов.
В низу раскинулась каменистая пустыня, прожженная нестерпимым солнцем. Ни грозовой облачности, а тем более грозы не наблюдалось и в помине, а бортовой радар как будто с ума сошел.
Набитые гусеницами танков и колесами машин пустынные дороги тянулись тонкими, еле заметными нитями во всех направлениях, и обнаружить среди них ту, по которой перемещается цель, было еще той задачей.
Предстояло найти и атаковать небольшую штабную автоколонну. Колонну коалиционных сил.
По данным местной разведки несколько автомашин, бронетранспортеров и пара танков сопровождают какую-то американскую шишку и потому, все это должно быть прикрыто мобильными зенитными комплексами выше крыши. Но на войне как на войне. Приказали - значит сделай.
Как всегда, когда вера в Аллаха и преданность президенту Хусейну не могли заменить профессионализм, а это происходило во всех наиболее важных случаях, задачу поручили советским военным специалистам. Так было и прошлой ночью, когда пара "Сухих" отработала по американцам, и вернувшийся с задания Марк с удовольствием наблюдал в экстренном выпуске СNN результаты своей работы.
Три горящих танка и несколько грузовиков, оставшихся почему-то без воздушного прикрытия освещали окружающую пустыню. Мечущиеся в поле зрения спасательные команды, трупы попавших под атаку с воздуха солдат, и очкастый репортер, прыгающий в кадре и, с плохо скрываемым возбуждением, описывающий ситуацию. Ну еще бы! Такие кадры снял!
Потом продемонстрировали несколько крупных планов разбитой техники и Марк, засыпая, успел оценить свою работу на "хорошо". Репортер говорил, что-то еще, но он уже отрубился.
А утром, не успевший отоспаться после ночного налета экипаж, получил новый приказ от своего иракского начальства.
Пилот потянул ручку на себя, и самолет отреагировал с чуть заметным запозданием, приподняв нос над горизонтом и окрасив все пространство за прозрачным колпаком в бирюзовый цвет утреннего неба.. Машина была явно перегружена и больше напоминала склад боеприпасов, чем скоростной истребитель.
Еще на базе, заметив, как оружейники цепляют под крыло очередную и, видно, далеко не последнюю ракету, Жора накинулся на старшего из них, маленького араба с длинной черной бородой, от чего тот сильно напоминал гнома в несвежем комбинезоне. Он как раз закончил подвеску ракеты и тут перед ним вырос русский летчик.
- Что же это ты, морда твоя бородатая, делаешь?! Во что ты боевой истребитель превратил, а? Он же теперь только по земле кататься сможет. Или ты думаешь, что это танк, а я танкист? Нет, милый мой, я летчик твоей дорогой республики...
"Гном" тут же включился в спор, размахивая бланком на снаряжение самолета , доказывая свое по-арабски.
Жора, тоже переключившись на местное наречие, энергично жестикулировал, показывая рукой то на покорный своей судьбе самолет, то вертя пальцем у виска, имея в виду конечно же араба и его начальство.
У любого наблюдавшего со стороны эту картину вполне могло создаться впечатление, что идет бурная торговля на восточный манер и маленький чернобородый араб пытается всучить высокому русскому пилоту стоящий рядом самолет за слишком большие деньги, а тот сопротивляется, стремясь сбить цену.
Такое происходило практически перед каждым боевым вылетом и стало уже восприниматься всеми как обязательный ритуал на удачу.
Пара F/A-18 "Шершень" с белыми звездами на борту вывалились откуда-то сверху из-за редких облаков. Ослепший радар отказывался видеть вражеские машины даже сейчас, когда они, с воем, пронеслись на пересекающихся курсах. Американцы метнулись, резко ломая направление полета. Видимо, их локаторы тоже не работали, и Су-27 с опознавательными знаками ВВС Ирака был для них такой же полной неожиданно-стью, как и они для него.
- "Шершни"! Пара на десять часов, - быстро доложил Жора.
"Черт, не повезло", - подумал Марк, доворачивая перегруженный истребитель на одного из "шершней", который, видимо, не успев сразу сориентироваться в обстановке, потерял скорость на вираже.
В следующую секунду вражеский истребитель буквально воткнулся в светящийся угольник прицела, и Марк вдавил кнопку электроспуска в ручку управления.
Где-то под ногами зарычала скорострельная пушка, посылая десятки снарядов в секунду.
Как это часто бывает в экстремальных ситуациях, время как будто затормозилось и потекло медленнее. Марк видел, как яркие трассы снарядов уперлись в фюзеляж F/A-18, разрывая и кромсая кабину и воздухозаборники, как, словно в замедленном кино, разлетаются от разваливающейся машины искореженные куски металла.
- Командир, сзади! - голос штурмана вывел мир из замедленного состояния.
Левая рука автоматически двинула сектор газа вперед до предела, а правая рванула ручку управления на себя. Надсадно взревели на форсаже двигатели. Тяжелая машина как будто почувствовала всю опасность, рванулась вверх, наливая свинцом тела пилотов, стягивая с лиц кожу и превращая кровь в тяжелую ртуть.
В устройстве заднего обзора, сквозь серую пелену в глазах, Марк видел, как легкий истребитель медленно, но верно заходит в хвост его самолета.
Марк резко двинул ручку от себя и завалил "сухого", пытаясь сбросить "шершня" с хвоста на пикировании.
Скорость бешено росла, корпус самолета вибрировал на запредельном режиме.
- Земля! - крикнул Жора, когда стали видны отдельные камни на обочинах дорог.
- Не ори, не в море, - прохрипел Марк, изо всех сил вытягивая ручку на себя.
Ручка словно приросла в одном положении.
- Помоги! - крикнул Марк, упершись ногами, и яростно рванул.
Он чувствовал, как трещат, готовые порваться, мышцы рук и спины, слышал хриплое дыхание штурмана. Вдруг горизонт дрогнул и пополз вниз под брюхо самолета. Тотчас страшная тяжесть буквально вломила пилота в кресло. Чудовищным усилием Марк поднял глаза. "Шершень" не отстал.
Последнее, что отметило угасающее сознание Марка - это выход самонаво-дящихся ракет из-под крыльев атакующего истребителя. Беско-нечная вязкая чернота оборвала его мысли.
* * *
Зрение возвращалось медленно. Марк сидел, тупо уставившись на мерно вспыхивающий сигнал аварийного режима полета, пока голос штурмана в шлемофоне не вернул его к действительности.
- Марк! Марк, ты слышишь? Ручку отпусти, а то сорвемся.
Только тут он заметил, что по-прежнему судорожно сжимает в руках ручку управления, и самолет, задрав нос, круто ползет вверх, угрожая каждую секунду свалиться в "штопор". Марк дал ручку от себя, переводя машину в скольжение на левое крыло, и, набрав безопасную скорость, выровнял самолет.
- Фу, слава богу, - прозвучал довольный голос Жоры. - А я грешным делом подумал, что в тебя попали.
- Штурман, обстановку.
- Высота 12, скорость 700.
- Это я и без тебя вижу, находимся мы где? Ответа не последовало.
- Ты что, уснул? - разозлился Марк. Во рту стоял металлический привкус после перегрузки, перед глазами еще не до конца рассеялся серый туман. В общем, ощущения - полное говно.
- Я не знаю, командир. Посмотри вниз.
Внизу от горизонта до горизонта раскинулось бесконечное зеленое покрывало хвойных лесов. В этом они убедились, когда Марк, свалив машину в глубокое пикирование, прошел на бреющем прямо над верхушками сосен и елей.
- Ерунда какая-то, - пробормотал Жора. - От нас до ближайшей елки должно быть по крайней мере три тысячи километров. Слушай! Это американцы, паразиты, насадили елок специально для того, чтобы нам на мозги наехать. А что, они вон и снег летом привозят для лыжных прогулок и...
- Ты кончай трепаться, а то прикажу катапультироваться. Скажи лучше, почему нас не сбили?
- Загадка природы, командир. Я как увидел, что два "Сперроу" нацелились мне в загривок, сразу приготовился поздороваться со своим святым тезкой. А потом меня словно в бочку с гудроном засунули. Думаю, вот и все, сейчас архангелы поналетят...
- Заткнись!
- Есть заткнуться.
- Сволочь ты.
- Служу родной Иракской республике! - браво ответил Жора и замолчал.
С минуту летели молча, пытаясь осмыслить ситуацию. Двигатели в экономичном режиме работали ровно, почти не досаждая летчикам свистом турбин.
Было ясно, что самолет каким-то необъяснимым образом оказался в местности, более всего напоминающей русскую Сибирь или Канаду. Марк взглянул на показатель топлива и мысленно похвалил себя за то, что распорядился заправить самолет под завязку. По опыту он знал, что лишнее топливо редко бывает лишним, или, как выражается Жора, лучший запас - это запас в твоем желудке, то есть в топливном баке.
- Жора, попробуй вызвать базу, - приказал Марк и, немного подумав, добавил: - Или вообще хоть кого-нибудь.
Жора мерным голосом по-арабски стал передавать в эфир позывные, пытаясь уловить в обычном электрическом шуме ответный сигнал. Через полминуты бесплодных попыток он доложил:
- Командир, на наших частотах вообще никого нет, ни наших, ни американцев.
- Поймай хоть что-нибудь, - нетерпеливо перебил его Марк. Смутное подозрение закралось в голову и напугало его своей невероятностью.
- Есть! - раздался радостный возглас Жоры. - Я всегда говорил, что тебе привалило великое счастье в лице лучшего в ВВС штурмана. Держи Москву, "Маяк", кажется. Передают всякое старье.
В шлемофоне Марка заиграла знакомая музыка довоенных лет.
- Засеки азимут.
Жора бросил взгляд на радиокомпас, и практически никогда не исчезающая улыбка медленно сползла с его лица.
- Двести шестьдесят два, - пролепетал штурман.
- Давай еще что-нибудь, - быстро сказал Марк и буквально замер, ожидая результата.
Алма-Ата, сто семьдесят три, - пробормотал штурман растерянным голосом. - Командир, получается, мы где-то недалеко от Урала, - и нервно рассмеялся.
- Молодец, штурман, пятерка. Только не спрашивай у меня, как это случилось. Давай опять Москву, пойдем по радиокомпасу до ближайшего аэродрома. Сядем, а там разберемся.
В шлемофонах зазвучало окончание довоенной" песни, и радио на несколько секунд замолчало. Марк хотел уже передать управление автомату, как радио заработало вновь, и в телефонах раздался знакомый по документальным фильмам времен второй мировой войны голос Левитана:
- От Советского Информбюро. Обстановка на фронтах... Марк похолодел. В голове образовался полный сумбур.
Не может быть! Война?! Жора против обыкновения молчал.
- Спокойно, Жора, - скорее для себя, чем для штурмана сказал Марк. - Это какая-то радиопостановка. Слышишь, про Жукова, Малиновского говорят.
- Да? - голос Жоры прозвучал как будто с того света. - Тогда что это там по курсу? Дальность 50, высота 6, скорость 350, - по привычке выдал он данные.
Марк взглянул на экран радара. Несколько десятков светящихся точек, почти сливаясь в единое светлое облако, медленно двигались навстречу.
- Арма-ада! - уважительно протянул Жора. - Давай обойдем их повыше и посмотрим, что это за птички.
Обогнуть эскадру и занять удобную позицию сзади высоко над ней, маскируясь облаками, оказалось делом трех минут. Чтобы удержаться на такой высоте на скорости эскадры, Марку пришлось выпустить закрылки.
Грозная машина, распушившись всеми управляющими плоско-стями и ощетинившись ракетами, почти неподвижно зависла над строем громадных четырехмоторных бомбардировщиков с черными крестами на крыльях и свастиками на стабилизаторах.
"Чушь какая-то!" - промелькнуло в мозгу у Марка. И вдруг, словно молотом ударила догадка.
"Не может быть", - пытался отогнать ее Марк, но нелепая мысль продолжала вертеться в голове.
- Это же "Кондоры"!- вдруг восторженно завопил штурман в наушниках.- Мамой клянусь! Фоккевульфы двухсотые, живьем!
Марк, как и все летчики в той или иной степени, был фанатом авиации, и изучал ее историю, особенно периода второй мировой войны. Но до Жоры ему было далеко. Тот, похоже, знал всех и все об авиации со времен братьев Райт.
Летящие под ними самолеты действительно были тяжелыми бомбардировщиками "Кондор" FW-200, на сколько помнил Марк из книг о люфтваффе, выпущенные фашисткой Германией очень малой серией в начале второй мировой войны. Официально сообщалось о девяти таких машинах, действовавших на северном морском пути против морских караванов. А только здесь их было десятка два с лишним.
- Если это не "Кондоры", то я - Леонардо да Винчи, - опять включился штурман.
- Слушай, да Винчи, - Марк прервал его и на несколько секунд замолчал, с трудом осмысливая то, что собирался сейчас произнести. - Слушай меня внимательно и попытайся сообразить. Не понимаю, что с нами произошло, но это действительно "Кондоры", и мы с тобою выяснили, что находимся в России недалеко от Урала. Каким хреном нас сюда занесло, я тоже не знаю. Ты только не подумай, что я свихнулся, но мне кажется, что нас с тобой перенесло... в прошлое. Думаю в 1941-й год, если судить по сводке информбюро.
Сказал и сам боялся поверить в сказанное, но глаза упрямо видели лес под крылом и самолеты с немецкими крестами.
В наушниках на некоторое время повисло молчание.
- Да-а! Командир, если бы ты не предупредил меня заранее, что ты нормальный, я бы подумал совсем наоборот. Я, конечно, и сам люблю фантастику, но не до такой степени. Да может они здесь просто кино снимают. Во, точно!
- На шести тысячах метров? И где они столько "Кондоров" взяли? Новенькие. Краска вон блестит. А радиоэфир! Ты можешь себе представить пустой ультракоротковолновый диапазон?
- Да все что угодно может быть. А ты сразу - прыжок во времени. Можно придумать что-нибудь попроще.
Поделиться книгой: