Исчезнуть не простившись

Я не знал, носила Лорен «Севенс» или нет, но выглядела она мило, так что вся мужская половина учащихся сворачивала себе шеи, чтобы полюбоваться на ее зад, когда она шла по коридору.

Я шел с другой стороны, и она остановила меня:

— Как сегодня дела? Лучше?

Вряд ли я признавался, что чувствовал себя неважно в последний раз, когда мы разговаривали, но сказал:

— Да, все в порядке. А ты?

— О'кей, — ответила она. — Хотя я едва не отпросилась сегодня с работы. Одна девушка, с которой я училась в средней школе, погибла в автомобильной катастрофе в Хартфорде пару дней назад, моя другая подруга только что мне об этом рассказала, и я ужасно расстроилась.

— Наверное, близкая подруга? — спросил я.

Лорен слегка пожала плечами.

— Ну, я не сразу сообразила, о ком она говорит, услышав имя. Нельзя сказать, что мы с ней дружили. Пару раз в классе она сидела за мной. Но понимаешь, это все равно шок — узнать подобное о знакомом тебе человеке. Заставляет думать, переоценивать ценности, вот почему я едва не осталась дома.

— Переоценка, — повторил я, не уверенный, что затруднения Лорен требуют большого сочувствия. — Такое случается. — Как и любой другой, я огорчаюсь, узнав, что кто-то погиб в автокатастрофе, но Лорен отнимала у меня время, говоря о человеке, которого и я не только не знал и она, как выяснилось, едва помнила.

Мы стояли в центре холла, а мимо проходили дети, обтекая нас с обеих сторон.

— Так какая она на самом деле? — спросила Лорен.

— Кто?

— Паула Мэллой. С телевидения. Такая же красивая, как на экране?

— У нее прекрасные зубы. — Я поднял руку, коснулся ее плеча и направил Лорен к шкафчикам, где мы не мешали бы движению.

— Послушай, вы с мистером Кэрратерзом большие друзья, не так ли? — спросила она.

— Ролли и я? Ну да, мы давно знаем друг друга.

— Мне довольно неловко спрашивать, но позавчера в учительской, мне кажется, он видел, как я положила что-то в твою ячейку, а позднее вытащила?

— Ну, как бы это сказать…

— Понимаешь, я действительно туда кое-что положила, но затем передумала, решив, что это плохая идея, и забрала назад. Но потом я сообразила: прекрасно, если мистер Кэрратерз видел, то наверняка сообщит тебе, и подумала, черт, лучше уж мне это там оставить, поскольку тогда по крайней мере ты будешь знать, что там написано, вместо того чтобы гадать…

— Лорен, не беспокойся. Ничего страшного.

Я вовсе не был уверен, хочу ли знать, что написано в записке. В настоящий момент мне меньше всего требовались дополнительные осложнения в жизни. И я был убежден, что не хочу никаких осложнений с Лорен Уэллс, даже если моя оставшаяся жизнь будет гладкой как стекло.

— Это было всего лишь приглашение тебе и Синтии когда-нибудь заглянуть. Я собиралась позвать несколько друзей и решила, что, возможно, вам тоже захочется отвлечься от своих забот в последнее время. Но потом решила, что, наверное, слегка навязываюсь, понимаешь?

— Ну, очень мило с твоей стороны, — сказал я. — Когда-нибудь заглянем. — Что касается меня — ни за какие коврижки.

— Кстати, — подняла брови Лорен. — Ты сегодня идешь на почту? У них там звезды из последних серий «Остаться в живых» будут давать автографы.

— Понятия не имел, — признался я.

— Я пойду, — сообщила она.

— Мне придется пропустить. Мы с Синтией едем в Нью-Хейвен. Насчет того телевизионного шоу. Ничего особенного. Просто продолжение.

Я сразу же пожалел о своих словах.

Она просияла и потребовала:

— Обязательно мне все завтра расскажешь.

Я только улыбнулся, сказал, что мне пора в класс, и, едва отошел от нее подальше, еле заметно покачал головой.

Мы пообедали рано, чтобы съездить в Нью-Хейвен, пригласив к Грейс няню, но Синтия сказала, что позвонила всем, однако никого из наших постоянных помощниц не застала.

— Я и одна могу посидеть дома, — заявила Грейс, которая никогда еще не оставалась дома одна, и мы уж точно не собирались делать именно этот день ее первым выступлением соло. Может быть, лет через пять-шесть.

— Никоим образом, подруга, — возразил я. — Бери с собой свою новую книгу про космос или какое-нибудь рукоделие, чтобы занять себя, пока мы будем там находиться.

— А я смогу послушать, что скажет эта леди? — спросила Грейс.

— Нет, — ответила Синтия, прежде чем я произнес то же самое.

Во время обеда Синтия явно нервничала. Я уже перестал злиться, так что это было не моих рук дело. Я отнес ее волнение к ожиданию встречи с ясновидящей. Попытки прочесть судьбу по ладони, предсказать будущее, раскладывая карты Таро, могут показаться забавными, даже если ты во всю эту муть не веришь. В обычных обстоятельствах. Но сегодня не тот случай.

— Они велели захватить с собой коробку из-под обуви, — сказала Синтия.

— Которую?

— Любую. Она нужна ей, чтобы уловить вибрации из прошлого.

— Да уж, — сказал я. — Полагаю, они все это собираются снимать на пленку?

— Не знаю, как мы можем им запретить. Ведь эта женщина появилась, посмотрев их передачу. Они хотят сделать продолжение.

— Мы хоть знаем, кто она такая? — спросил я.

— Кейша, — ответила Синтия. — Кейша Цейлон.

— Вот как.

— Я поискала ее в Интернете. У нее своя страничка.

— Я в этом не сомневался. — Я уныло улыбнулся.

— Будь милым, — попросила Синтия.

Мы все уже сидели в машине и задом выезжали с подъездной дорожки, когда Синтия воскликнула:

— Стой! Поверить невозможно. Я забыла взять коробку.

Она заранее вытащила ее из стенного шкафа и оставила на кухонном столе, чтобы не забыть.

— Я принесу, — вызвался я, останавливая машину.

Но Синтия уже вытащила ключи из сумки и открыла дверцу.

— Я быстро.

Я смотрел, как она идет к двери, отпирает ее и оставляет ключи болтаться в замке. Мне показалось, что она пробыла там дольше, чем требуется, чтобы схватить коробку, но тут она появилась с ней подмышкой. Заперла дверь, вынула ключи из замка и снова села в машину.

— Почему так долго? — поинтересовался я.

— Выпила таблетку, — пояснила она. — Голова разболелась.

На телестудии нас встретила продюсер с хвостиком и провела в студию с диваном, парой кресел, парой горшков с искусственными цветами и убогой решетчатой перегородкой. Паула Мэллой уже сидела там и встретила Синтию как старую подругу, исходя очарованием, как рана гноем. Синтия держалась сдержанно. Рядом с Паулой стояла чернокожая женщина лет пятидесяти, как я прикинул, в безукоризненном синем деловом костюме. Я подумал, что это еще один продюсер, может быть, даже руководитель канала.

— Позвольте представить вам Кейшу Цейлон, — провозгласила Паула.

Наверное, я ожидал увидеть нечто цыганское. Кого-то в цветастой юбке до пола, а не женщину, которую вполне можно представить в председательском кресле на собрании.

— Рада познакомиться. — Кейша пожала нам руки, усекла что-то в моем взгляде и заметила: — Вы ждали чего-то другого.

— Возможно, — не стал отказываться я.

— А это, должно быть, Грейс, — наклонилась она, чтобы пожать руку нашей дочери.

— Привет, — сказала Грейс.

— Есть здесь место, где Грейс могла бы подождать? — спросил я.

— Можно мне остаться? — попросила дочь и посмотрела на Кейшу. — Вы что, типа, видели родителей мамы в видении или как-то еще?

— Может, в зеленой комнате, как вы ее называете, — вмешался я.

— Почему она зеленая? — спросила Грейс, когда ее уводила какая-то ассистентка.

Синтию и Кейшу слегка подгримировали, посадили на диван и поставили между ними коробку из-под обуви. Паула уселась в кресло напротив, а пара операторов бесшумно заняли свои позиции. Я отошел назад, в темноту студии, достаточно далеко, чтобы не мешать, но достаточно близко, чтобы все слышать.

Паула сказала несколько слов — напомнила о передаче, которую они транслировали несколько недель назад. Позднее они все отредактируют. Затем поведала аудитории о неожиданном развитии этой истории. Им позвонила ясновидящая, женщина, которая верит, что может разгадать исчезновение семьи Бидж в 1983 году.

— Я видела ваше шоу, — низким приятным голосом произнесла Кейша Цейлон. — Разумеется, заинтересовалась. Но потом благополучно забыла об этом. Однако пару недель назад я помогала своей клиентке связаться с ушедшим родственником, но безуспешно, что для меня необычно. Как будто мне кто-то мешал. Как будто я с кем-то разговаривала по телефону, а некто другой пытался снять трубку.

— Потрясающе, — восхитилась Паула. Лицо Синтии ничего не выражало.

— И затем я услышала голос: «Пожалуйста, передайте кое-что моей дочери».

— Правда? И она назвалась?

— Она сказала, что ее зовут Патриция.

Синтия моргнула.

— И что еще она сказала?

— Она хотела, чтобы я связалась с ее дочерью Синтией.

— Зачем?

— Я не совсем уверена. Думаю, чтобы я встретилась с ней и узнала больше. Вот почему я просила вас, — улыбнулась она Синтии, — принести какие-то памятные вещи, чтобы я могла их подержать и, возможно, понять, что же случилось.

Паула наклонилась к Синтии:

— Вы ведь что-то принесли, правда?

— Да, — подтвердила Синтия. — Одну из тех коробок, которые показывала вам раньше. Там фотографии, старые вырезки, всякая мелочь. Я могу показать вам, что внутри и…

— Нет, — остановила Кейша, — не нужно. Если вы передадите мне всю коробку…

Синтия позволила ей взять коробку и поставить себе на колени. Кейша положила на нее руки и закрыла глаза.

— Я чувствую исходящую оттуда энергию, — сказала она.

«Чтоб ты провалилась», — подумал я.

— Я чувствую… печаль. Такую глубокую печаль.

— Что еще вы чувствуете? — спросила Паула.

Кейша сдвинула брови.

— Я чувствую… что вы получите знак.

— Знак? — переспросила Синтия. — Какой знак?

— Знак… который поможет ответить на ваши вопросы. Я не уверена, что могу сказать вам больше.

— Почему? — одновременно спросили Синтия и Паула.

Кейша открыла глаза.

— Мне нужно… чтобы на время выключили камеры.

— А? — удивилась Паула. — Ребятки, не могли бы вы подождать секунду?

— Ладно, — сказал один из операторов за камерой.