Помоги проекту - поделись книгой:
— А как она может не представиться? — осторожно спросил Талеанис, интуитивно чувствуя, что напал на верный след.
— Я не знаю, как меня примут в родном замке, — на миг по лицу рыцаря скользнула тень сомнения — похоже, он и сам был удивлен своей откровенностью.
— Простите, если лезу не в свое дело, но почему? У вас какие-то проблемы с вашим Орденом?
— О, да, у меня некоторые проблемы! — с ядовитым сарказмом воскликнул Гундольф. — Налейте еще вина, если не сложно.
Повторно осушив кубок, фон Кильге откинулся на спинку скамьи и тяжело вздохнул.
— Что ж, полагаю, вам будет интересно послушать историю о том, как глупого мальчишку, возомнившего себя великим героем, лишили всего, в том числе — лица и имени…
Все началось с того, что я имел неосторожность поспорить с графом де ла Маром, младшим магистром Ордена, о целесообразности и допустимости введения пошлины на вход в город, и о ее размере. В результате чего был отправлен к недавно поселившемуся на наших землях богачу с унизительной просьбой о займе Ордену… Этот странный человек, приехавший неизвестно откуда, купил себе один из самых дорогих особняков, привез с собой слуг, и, судя по всему, в деньгах не то что не нуждался — он мог есть золото, как иные едят хлеб. Он носил очень странный титул, князь-герцог…
Деревянный кубок в руке Мантикоры хрустнул, глаза побелели от ярости. Но увлеченный своим рассказом Гундольф этого, по счастью, не заметил.
— Сперва меня долго держали в приемной, и только когда я уже готов был возмутиться, дворецкий проводил меня к своему господину. Услыхав мою просьбу, де Аббисс расхохотался — и предложил вдвое, а потом и втрое больше — и не в долг, а просто так. Но в обмен на то, что Орден Грифонов не будет вмешиваться в его дела и вообще интересоваться происходящим на территории нанятой им земли. Меня это насторожило…
Когда рыцарь закончил свой рассказ, Талеанис уже едва сдерживался, чтобы не предупредить его о том, что Левиафан за ним следит, что в Хайклифе фон Кильге наверняка ждет ловушка, что…
Но мысль о том, что малышка Лианна попадет в лапы безжалостного демона, мгновенно отрезвила полуэльфа. Немного помолчав, он заговорил.
— Не сочтите за дерзость, но… возьмите меня с собой? В этой деревне меня ничто не держит, а ваша история задела меня за живое. Тварь, подобная этому Левиафану, просто не должна существовать! Я хорошо сражаюсь и не буду лишним в вашей войне с князем-герцогом!
Спокойно выслушав пламенную речь Мантикоры, Гундольф тяжело вздохнул.
— Я хотел бы, чтобы ты отправился вместе с нами. Но не уверен, что на это согласится Арна… впрочем, быть по-твоему. Если она будет против — пойдем без них.
— А орк — он с ней?
— Да. Он ее кровный брат, или как там у них это называется.
Полуэльф уважительно присвистнул. Чтобы орк согласился стать побратимом человеку, и тем более — слабой женщине, этому человеку надо как-то очень сильно в глазах орка отличиться… Все детство проведя среди зеленокожих, Мантикора хорошо знал их обычаи. Побратимство — это очень серьезно.
— Утром выступаем. Ты уверен в своем решении? — спросил тем временем рыцарь.
— Уверен. Когда вы спросите Арну, согласна ли она принять меня в свой отряд?
— Утром же. Не хочу ее сейчас будить — драться с Орогримом по пустякам — глупо. Так что давай выпьем еще по стакану и пойдем спать.
Как и всегда, Арна проснулась с первыми лучами солнца. Бесшумно встала, осторожно переступив через спящего на полу рядом с ее кроватью Орогрима, подошла к окну и, распахнув ставни, вдохнула свежий рассветный воздух, привычно вслушиваясь в эмоциональный фон спутников.
Орогрим спокойно спал. Ему снились рассветы в степи, прохладный ветер, кони и свобода быть собой среди своих. Арна улыбнулась, ощущая его светлую радость — пусть даже и во сне.
Гундольф уже встал и сейчас собирал вещи. Мысли и эмоции рыцаря были спутанными, неясными для него же самого. По нему сразу ощущалось — молодого Грифона что-то гнетет, что-то не дает ему покоя. Вслушавшись внимательнее, Арна почувствовала затаенный страх и глубокое недовольство самим собой, и еще — какую-то непонятную неприязнь к хозяину дома, этому полуэльфу.
Сам Мантикора на ощущениях напоминал перетянутую струну на лютне, готовую лопнуть от любого неверного прикосновения. В его эмоциональном фоне преобладали мрачная решимость, готовность пожертвовать собственной честью ради чего-то или кого-то и панический страх. Страх не за себя…
Нахмурившись, Арна вслушалась глубже, постепенно переходя от считывания просто эмоций к чтению мыслей. Она очень не любила это делать, каждый раз ощущая себя воровкой, вторгшейся в чужое личное пространство и похищающей чужие мысли, самое сокровенное… но другого выхода Танаа сейчас не видела.
«Я не должен этого делать. Жизнь одного разумного не стоит тех сотен и тысяч жизней, которые он заберет… но она… я обещал защищать… но как я могу предать их? Почему именно я? А если потребовать вернуть ее, угрожая… Бред, чем я могу ему угрожать? И все же, они хотят его уничтожить… Как это могло произойти? Я спасу тебя, маленькая, чего бы мне это не стоило… я предатель, убийца, и мразь… Прости меня, госпожа моя… я слаб, и мною легко управлять… Я не должен… но я не могу позволить ей погибнуть… как мне поступить, госпожа моя? Не слышишь меня, и хорошо… если я погибну — позаботься о ней… как бы я хотел умереть… Нет, надо держать себя в руках. Надо, чтобы этот рыцарь взял меня с собой, тогда она останется жива… Лианна, прости меня… Мы будем жить, наша раса будет жить… Ты будешь жить! И мне плевать, сколько людей и эльфов заплатят за наши жизни — своими! Да, я лгу самому себе, и что с того? Она должна жить, она будет жить… Надо суметь расколоть этот отряд, девушка опасна для меня… не знаю почему, но мне так кажется… Держи себя в руках, Мантикора! Я должен ее спасти. И я готов заплатить любую цену за спасение ее жизни. Я спасу тебя, Лианна, я спасу тебя… Всех обману, убью, сделаю что угодно — но я спасу тебя… Ты будешь жить, и наша раса — тоже… Неважно, кем я стану, главное — ты… Прости меня, госпожа моя, но теперь я не могу быть твоим рыцарем. Ты не спасла ее, не защитила — и теперь это сделаю я. А цена… Цена за ее жизнь не может быть чрезмерно высокой. Надо пойти с отрядом. Лишь бы Арна не согласилась принять меня… Гундольф уже сожалеет о своем согласии, но он сдержит обещание. Он возьмет меня с собой, и Лианна будет спасена. Да. Но от Арны надо избавиться… В крайнем случае, если она что-то заподозрит — зарежу ее ночью на привале. Этот ее орк спит чутко, но я умею двигаться совершенно бесшумно… Какая же я мразь…»
Вздрогнув, Арна отпрянула от окна. Неужели этот приветливый юноша-полуэльф и правда готов их предать и отдать… кому? И неужели он действительно попытается убить ее, если они пойдут вчетвером? Но, Создатель, как же он ненавидит себя за эту готовность предать и как же он любит эту Лианну, что ради нее готов пойти против самого себя?
— Как я должна поступить в этой ситуации? — тихо спросила она себя. — Взять Мантикору с собой — подвергнуть опасности жизни Орогрима и Гундольфа, ведь никто не знает, что его заставят сделать, угрожая жизни его Лианны. Разделить отряд — опять же, рисковать жизнью Гундольфа, да и… слишком уж этого хочет тот, кто угрожает Талеанису… Оставить здесь? Нет, нельзя, нельзя… Как поступить, как помочь?
За спиной девушки, просыпаясь, завозился Орогрим.
— Что-то случилось? — сиплым со сна голосом спросил он.
— Не знаю пока что, — Арна улыбнулась, оборачиваясь к брату. — Скажи, что твое чутье говорит насчет этого юноши, Талеаниса?
— Он хороший парень и воспитан в правильных, наших, традициях, — задумчиво ответил орк. — Но мне вчера показалось, что он чем-то здорово встревожен и чего-то боится. Хотя я не уверен…
— Ему очень больно, Орогрим… — тихо проговорила Арна, комкая в пальцах свою повязку. — Я не знаю пока, что происходит, но… мы должны взять его с собой. Только… Я могу надеяться, что ты серьезно отнесешься к моей просьбе не причинять ему вреда, чтобы он ни сделал и чего бы ни задумал?
Орк встревоженно вскинул голову и пристально вгляделся желтыми глазами в лицо Танаа. Помедлив секунду, он кивнул.
— Если ты так уверена, то я обещаю.
— Он собирается нас предать. Вернее, не нас, а Гундольфа. Я не поняла, кому и зачем, но собирается, больше того — он почувствовал во мне какую-то опасность для себя и своей миссии и готов пойти на крайние меры, чтобы от меня избавиться. Подожди! Грим, ты обещал, что не тронешь его.
Орогрим сдавленно зарычал.
— Если он…
— Пожалуйста, дослушай меня… Он не по доброй воле собирается нас предать. Его возлюбленную, кажется, ее зовут Лианна, похитил какой-то очень опасный враг. Наш общий враг, и его, и наш. Не думаю, что ошибусь, если предположу, что речь идет о Левиафане. Так вот, Талеанис действует не по своей воле. Он хочет любыми средствами спасти свою возлюбленную…
— Не ты ли говорила, что цель не оправдывает средства? — насупился Орогрим.
— Говорила, — Арна согласно кивнула. — Но я не чувствую в себе морального права бросить его в такой ситуации. Мы должны ему помочь. Помочь спасти Лианну, и при этом не предать себя…
— Ты сказала, он готов пойти на крайние меры. То есть, если придется, он готов убить тебя?
— Да, но…
— И ты еще хочешь ему помогать? Он сам вляпался в свои проблемы, вот сам пускай и разбирается! — зарычал орк, нависая на хрупкой Танаа. — Я обещал тебе, что не трону его, но и только!
— Грим, попробуй понять его… Если бы похитили кого-то, дорогого тебе, и, угрожая его жизни, заставляли бы тебя делать что-то, неприемлемое для тебя…
— Я бы не согласился! — тихо, но яростно ответил Орогрим. — Потому что если бы я согласился, то покрыл бы позором и имя того, кого похитили, и свое собственное.
Арна вздохнула. Ей очень не хотелось использовать этот аргумент, но брат не оставлял ей выбора.
— Орогрим, посмотри на меня. Пожалуйста, — негромко, но с нажимом проговорила она. — Посмотри мне в глаза и еще раз поставь себя на его место. Только представь, что у тебя похитили бы… меня. Представь, что я, абсолютно беззащитная и беспомощная, в руках твоего злейшего врага. И ты знаешь, что от страшной, лютой, мучительной смерти меня отделяет только одно — твое полное повиновение приказам этого врага. Нет, не отводи взгляда, смотри мне в глаза — ты знаешь, что я могу видеть, хоть и не так, как все. Посмотри мне в глаза и ответь — как бы ты поступил в этой ситуации?
Орк, тяжело дыша, молчал. Он с пугающей ясностью увидел внутренним зрением, как Арну, его единственную, его… его Арну будут…
— Прости, — глухо выговорил он, отводя взгляд и отступая на шаг. — Я понял. Легко судить других…
— Ты прости, что пришлось показать тебе такое… — прошептала она, делая шаг вперед и прижимаясь к широкой груди брата. — Но я и правда не могу бросить Талеаниса в такой ситуации. Я же почувствовала все то, что чувствует он…
— Значит, мы ему поможем.
— Я хотела спросить совета, как лучше поступить? Разделить отряд, как того хочет он, или все же пойти всем вместе? Я понимаю, что это некоторый риск для меня, но ты же знаешь — я хороший боец и смогу защитить себя, если что. Только, пожалуйста, рассуждай не с точки зрения безопасности для меня.
Орогрим задумался.
— Не стоит разделяться, — наконец сказал он. — Будет лучше, если ты постоянно сможешь отсекать его эмоции и мысли. Может, сможешь узнать что-то важное, что поможет нам. Кроме того, если этот его враг — действительно Левиафан, то враг у нас общий.
— Вот и хорошо, — Арна улыбнулась. — Тогда выступаем все вместе.
К глубочайшему разочарованию и огорчению Мантикоры, Арна с радостью согласилась принять его в отряд. Ему очень, очень не хотелось причинять вред этой юной девушке, но жизнь Лианны была гораздо важнее… От Арны же волнами исходила опасность… для Левиафана. Талеанис кожей чувствовал скрытую в ней Силу, смертельно опасную для его «господина». И не сомневался, что в скором времени Маар-си отдаст приказ убрать ее.
Около полудня группа из двух человек, орка и полуэльфа покинула дом Мантикоры.
Талеанис уходил с тяжелым сердцем. Его не покидало стойкое, болезненное ощущение, что он никогда не вернется сюда, никогда не увидит, как Лианна заводит в конюшню своего жеребчика, как она вдыхает аромат сиреневых кустов, как склоняется над грядкой, тихо шепча что-то на эльфийском, как… как…
Орогрим был молчалив и мрачен, Гундольф — замкнут и погружен в свои мысли, иногда рыцарь бросал неприязненные взгляды в сторону нового попутчика — явно жалел о своей вчерашней откровенности и не понимал ее причин. Арна тоже молчала, перебирая струны лютни, и тихо что-то напевая.
— Что вам удалось узнать от рыцаря? — исходящий из кольца голос Маар-си казался приглушенным, словно париасец говорил сквозь шарф.
— Ничего интересного, кроме истории его знакомства с Левиафаном, — тихо отозвался Мантикора. Собеседник сказал, что их никто не услышит, но Талеанис не хотел рисковать понапрасну.
— Что он собирается делать теперь?
— Мстить, что естественно. Четкого плана у него нет — он собирается просто добраться до Хайклифа, а там смотреть по обстановке.
Из кольца раздался глухой смешок.
— Какой хороший и удобный план… Что ж, удачи ему. Что вы можете рассказать о его спутниках?
— Орк — хороший, очень хороший воин, но не более. Девушка… Умеет сражаться в рукопашную, несмотря на свою слепоту, но я не думаю, что представляет собой реальную опасность как боец.
— А не как боец? — незамедлительно уточнил Маарси, и полуэльф тут же пожалел о своей попытке сказать полуправду.
— Не знаю, я не маг…
— Вы врете, господин Талеанис, — печально проговорил париасец. — Это мало того, что просто нехорошо, так еще и опасно для госпожи Лианны…
— Не трогай Лианну! — Мантикора сжал кулаки, отчаянно жалея, что не может вот прямо сейчас дотянуться до проклятого Левиафанова помощника и медленно его задушить.
— Тогда просто скажите мне правду об этой девушке. Откуда она, как ее зовут, насколько она опасна…
— Ее имя — Арна. Она родом из Парнаса, из какого-то там монастыря…
— Как называется монастырь?
— Дан-ри. Нет, Дан-ри — это долина, монастырь называется…
— Монастырь называется так же, господин Талеанис, — усмехнулся Маар-си. — Благодарю вас, вы очень нам помогли. Свяжитесь со мной вечером, на закате.
— Хорошо…
— До связи, господин Талеанис. Спешу вас обрадовать — если вы хорошо справитесь с моим следующим заданием, я дам вам возможность пообщаться с госпожой Лианной. Всего вам доброго.
Париасец оборвал связь. Мантикора глухо выругался. Он был почти уверен в том, что Маар-си не хуже его понял, какую угрозу представляет Арна для проклятого Левиафана, и что он приложит все усилия для того, чтобы устранить эту угрозу. Для начала — натравит на Арну самого Талеаниса.
Убрав перстень в карман, полуэльф вернулся к костру.
Поужинав, распределили дежурства: первое досталось Гундольфу, второе — Орогриму, а третье, предрассветное — Мантикоре, так что сразу после ужина он лег спать, подложив под голову свернутый плащ, благо ночь была теплая.
Арна подошла, как всегда, бесшумно.
— Грим, ложись. Мне все равно не уснуть сегодня ночью…
Орк окинул сестру тревожным взглядом.
— Ты уверена? Я уже немного поспал и еще утром посплю. Может…
— Я же говорю, мне не спится. А ты, я вижу, хочешь спать. Ложись, и спи. Дежурить я могу не хуже тебя, поверь…
— Знаю… — Он улыбнулся, сбросил с плеч плащ и постелил его на землю. — Хорошо, раз ты настаиваешь…
Спустя пару минут Орогрим уже спал крепким сном. А Арна, удостоверившись в том, что побратим уснул, негромко позвала:
— Талеанис! Я знаю, что ты не спишь. Не хочешь посидеть у костра, поговорить о чем-нибудь?
Ругнувшись про себя, Мантикора поднялся и подошел к огню, встав напротив девушки. Меньше всего он сейчас хотел разговаривать, тем более — с ней.
— Садись рядом, если есть желание — с другой стороны от тебя лежит фляга с вином. Я вижу, ты не настроен на беседу… хочешь, я тебе просто сыграю на лютне? — спросила она.
Горячее марево, дрожащее над костром, немного смазывало черты лица Арны, странным образом делая ее похожей на… Лианну? Только черная повязка на глазах бросалась в глаза — словно бы подслушав мысль полуэльфа, Танаа сняла ее, но глаза не открыла.
И Талеанис, неожиданно для самого себя, ответил:
— Хочу. Сыграй мне…
Тонкие пальцы скользнули по грифу лютни, перебрали струны… Девушка немного подстроила инструмент двумя поворотами колков, глубоко вдохнула…
Поделиться книгой: