Ураган по имени «Чингисхан»

— Не думаю, что большой ураган подстроил именно этот амир, — заметил Устюжанин. — Скорее он сам под него подстроился. Воспользовался моментом.

— Вы о чем? — спросил Изжогин.

— Ураган, который идет на нас, называется «Чингисхан»…

— Николай, как только распечатка будет готова, принеси ее нам. Мы будем на площади около сквера. Я пошлю солдат и ментов разносить. И не забудь за ураганом присматривать. Сам, кстати, листовку прочитай и подготовься. Хотя бы окна заколоти.

Устюжанин увидел в окно еще двоих своих солдат. Те, кажется, кого-то искали. А кого им искать, кроме своего командира? И заспешил к выходу.

Заметив командира, солдаты сразу устремились к нему:

— Товарищ подполковник, мы закончили опрос населения.

— Докладывайте.

— Бандиты передвигались на легковых автомобилях с дагестанскими номерами. Регион в номерах «05», но один человек сказал, что видел машину с указанием региона «06». Ошибиться, в принципе, возможно, потому что специально номера никто, понятно, не разглядывал, иначе и сами номера запомнили бы.

— Понятно, — кивнул Устюжанин. — Здесь регион…

— Ставропольский край — «26».

— Количество машин…

— Показания разнятся. Говорили о трех, о пяти машинах, даже о десяти, точно никто сказать не смог. Бандиты хорошо вооружены. Не жалеют патронов, но стреляют, как люди неопытные, слишком длинные очереди. Это сказал отставной майор милиции, дагестанец. Он говорит, что выстрелил в одну из машин бандитов из охотничьего ружья и разбил заднее стекло. Не знает, достала ли кого-то картечь или нет, машина так и не остановилась. Он до сих пор с этим ружьем ходит, как в карауле. Я взял посмотреть, похвалил ружье. Проверять стволы на предмет нагара было неудобно, но стволы я незаметно понюхал. Из ружья давно уже не стреляли. Запаха пороха нет. Только запах масла. Просто отставник желает показать себя человеком, который, в отличие от всех, оказал бандитам сопротивление. Он всем это рассказывает. Говорит, если бы все стреляли, пусть и из охотничьего оружия, бандиты сбежали бы.

— После того как перебили бы всех местных жителей, — добавил второй солдат. — Это не мои слова, так другой мужчина сказал, тоже дагестанец.

— Подробнее про вооружение.

— Никто толком ничего не знает. Одна женщина только сказала про огнеметы. Откуда женщина может знать, что такое огнемет, непонятно. Но тубы от «Шмеля» валялись, значит, огнеметы действительно были. Какой-то мужчина видел, как расстреливали ментовский бронетранспортер из гранатомета. Мужчину этого мы не нашли, дом его сгорел, а где он сам — неизвестно. Но он многим успел рассказать, и слухи поползли. А так — у всех автоматы. Запас патронов, видимо, неограниченный.

Подполковник Устюжанин вытащил «трубку» и послал вызов последнему своему абоненту.

— Слушаю, подполковник Изжогин.

— Товарищ подполковник, у меня тут мысль появилась. Вы говорили, амир Чингис нигде в последнее время не засветился?..

— Да, так мне сказали.

— Можете перезвонить и поинтересоваться, не были ли где-то в последнее время ограблены военные склады, где этот Чингис мог пополнить запасы патронов? И не просто пополнить, а обильно ими запастись. Его бандиты, по показаниям свидетелей, стреляют так, словно у них в огороде собственный патронный завод стоит.

— Я перезвоню — будет результат, тут же сообщу вам.

— Жду звонка. Спасибо. — Виталий Владиславович убрал «трубку» и повернулся к солдатам: — Еще что-то есть?

— Может, у Воронова? Он не с нами, он один ходил.

— У Воронова свое задание. Вон он, кстати, бежит. А вы вдвоем быстро за остальными. Старшему лейтенанту Логвинову передайте приказ всех солдат выводить на поселковую площадь. И пусть сообщит ментам и «краповым», что приближается ураган, вот-вот накроет. На сгоревших складах начнется черный ад, будут летать пепел и головешки. Лучше бы всем перебраться на площадь. Бегом, марш!

Приказ был конкретный, к тому же произнесенный голосом, который на солдат всегда действовал безотказно. Впрочем, и на подчиненных офицеров тоже. Все сразу сорвались с места со спринтерской скоростью, несмотря на солидный вес своих бронежилетов и снаряженных по полной программе «разгрузок»…

Дальше все развивалось так, как запланировал подполковник Устюжанин. На городской площади он нашел большой газон с засохшей по осени клумбой посередине. Это было одно из немногих мест в поселке, где, не вторгаясь в частные владения, прямо перед зданием поселковой администрации, сгоревшим до остова, можно было подготовить место для того, чтобы спрятаться от урагана всем приезжим, не имеющим никакого укрытия. Недолго думая, Виталий Владиславович разослал солдат раздавать распечатанные Николаем листовки о том, как уберечься от урагана. А сам, чуть не в приказном порядке, «попросил» у подполковника Изжогина «уазик», на котором тот приехал в поселок, и в сопровождении местного жителя, начальника районной передвижной механизированной колонны Алексея, поехал в тот хозяйственный двор, где бандиты взорвали водонапорную башню. К счастью, люди амира Чингиса обеспокоились только самой водонапорной башней, а не всей системой водоснабжения поселка. Но водонапорная башня, много лет назад бывшая главным источником питьевой воды в округе, в последние годы снабжала водой только пожарные гидранты поселка и воинских складов. Таким образом, водоснабжение поселка повреждено не было, и жителям не было необходимости заниматься подтаскиванием запасов воды из мелкого и мутного ручья, едва ли годившейся для использования в качестве питьевой. Но подполковника Устюжанина сейчас беспокоило не это. Вместе с Алексеем, парнем с жестковатым лицом и внешне не очень умными глазами пьющего человека, они нашли неповрежденный трактор «Беларусь» с экскаваторным навесным оборудованием, слили солярку с других машин в бензобак «Беларуси», и Алексей сел за руль. За «уазиком» угнаться, конечно, возможности у трактора не было, хотя Виталий Владиславович и ехал не спеша. Но на площади пришлось дожидаться экскаватора. Впрочем, недолго. Алексей приехал и выскочил из кабины для получения инструкций.

— На какую глубину он может копать? — поинтересовался подполковник.

— Почти четыре с половиной метра.

— Это для нас слишком много. Копай траншею глубиной два метра, шириной сантиметров в восемьдесят. Даже, пожалуй, в метр. У нас ребята широкоплечие, надо, чтобы спокойно там передвигались. Ты единственный на экскаваторе работаешь?

— Есть еще экскаваторщик. Я — начальник колонны. Но, если надо, могу сам работать.

— Позвонить экскаваторщику можешь?

— Без проблем. Только номер вспомню… — Алексей наморщил лоб, напрягая память. — Нет. Две последние цифры не помню. Может, съездить?

Устюжанин протянул Алексею ключи от «уазика». Изжогин, стоя рядом, недовольно поморщился такому самоуправству подполковника спецназа ГРУ, но ничего не сказал, только многочисленные шрамы на его бледном лице покраснели.

— Справишься? — спросил Устюжанин у Алексея.

— Не родилась еще та машина, с которой бы я не справился. По крайней мере, в России. Привезу, а дальше что мне делать?

— Сам поедешь к себе на базу. Я там видел бетонные плиты перекрытия. Уже готовые к перевозке в полуприцепе лежат, а остальные отдельно. Всего, кажется, штук двадцать. Любой техникой хватаешь полуприцеп и тащишь сюда, потом едешь за краном.

— Сначала сразу за крановщиком.

— Годится. Плиты перевезти сюда. Будем траншею накрывать, чтобы нас там не засыпало. Но сначала сюда экскаваторщика, чтобы уже работал. Воронов!

— Я, товарищ подполковник, — тут же вынырнул откуда-то рядовой.

— Где твой мегафон?

Солдат стрелой метнулся в сторону и через две секунды передал в руки подполковника мегафон с вмонтированным микрофоном. Виталий Владиславович щелкнул тумблером и кашлянул в микрофон. Кашель получился громким, на все ближайшие кварталы, и, наверное, заставил вздрогнуть многих местных жителей, у кого с нервами после ночного нападения было не в порядке. Но сильно раскашляться Устюжанин не пожелал и протянул микрофон Изжогину:

— Товарищ подполковник, у вас голос внушительный, и общаться вы с людьми умеете. Попрошу вас, пока я тут строительными делами распоряжаюсь, взять любую целую машину у местных жителей, проехать по поселку, повторить сообщение о приближении урагана и пригласить тех, у кого дома нет надежного убежища, на поселковую площадь. С собой пусть возьмут продукты питания и воду. Мы убежище подготовим и для себя, и для них, и для вас вместе к «краповыми».

— «Краповые» получили приказ на выступление. Уже, наверное, выехали. Кто-то видел неподалеку от дороги пять легковых машин на площадке для отдыха. Они поехали проверять.

— Самоуверенные ребята. А что же нас не взяли?

— Там сорок человек. Посчитали, что достаточно для такого боя, если он вообще состоится. Правда, их подполковник мне позвонил, спросил, поеду ли я со своими людьми. Я ответил, что вместе с вами готовлю людей к спасению от урагана. Подполковник, мне показалось, даже обрадовался. Если что, все лавры победителя ему достанутся. Но они так воюют, что мне потом даже допросить будет некого. Если там на дороге амир Чингис, значит, первая часть урагана, та, которая с человеческой составляющей, будет успешно ликвидирована. А мы общими силами побеспокоимся, чтобы вторая часть унесла как можно меньше человеческих жизней.

— Что ж, — согласился Устюжанин, — наша работа не менее благородна и не менее полезна. В сущности, и они, и мы занимаемся спасением людей. Пусть воюют. Значит, нам в убежище свободнее будет. На чем они отправились?

— Грузовик и бронетранспортер.

— Нормально. У ваших людей, кстати, сухой паек с собой?

— Нет. Нам полагается только при длительной командировке. Сюда выехали по тревоге, да еще ночью. Все наши склады только днем функционируют. А что? Можете помочь?

— Рад бы, да мы много с собой не возим. Но есть другой вариант. Обратитесь к местным жителям, пусть принесут продукты для вас и ваших людей, пока вы обеспечиваете их безопасность. И питьевую воду не забудьте. Поезжайте!

Как только он ушел, прибежал директор школы:

— Я тут посчитал на калькуляторе. У нас не более часа и сорока минут осталось. Потом поселок накроет. Эпицентр, правда, стороной пройдет, через Калмыкию, но и нам достанется. Я бы собрал в какое-то крепкое здание всех детей поселка. И русских, и дагестанцев. Как это сделать?

— Есть такие здания в поселке?

— Не знаю. Есть, конечно, мощные кирпичные дома, но только у богатых дагестанцев.

— Пустят?

— Не знаю. Вообще-то, они люди неплохие. Даже школе помогали. А дома у них за кирпичными заборами, как в самом Дагестане. У нас таких не строили.

— От заборов, даже кирпичных, лучше держаться подальше. Какая скорость ветра?

— Местами доходит до ста восьмидесяти.

— Такой ветер легковую машину поднимет и на кирпичный забор швырнет. Что от забора останется? И людей, что за забором спрячутся, придавит. Лучше собери детей сюда, с запасом продуктов и воды. За оставшееся время мы успеем, думаю, подготовиться.

Николай торопливо ушел.

Экскаваторщик жил, наверное, совсем недалеко, потому что Алексей доставил его через пять минут, после чего поехал за крановщиком, а подполковник Устюжанин быстро объяснил экскаваторщику, немолодому дагестанцу, его задачу. Тот, правда, высказал опасение, кивнув в сторону здания поселковой администрации:

— А меня эти не взгреют по загривку? Их любимый газон. Они здесь летом скамейки выставляли и в обеденный перерыв сидели.

— Больше сидеть будет некому, пока новых не наберут. А это не сегодня случится. Ты что, не слышал, что бандиты по адресам ездили, расстреливали районную администрацию? Почти всех перебили, вплоть до бухгалтеров…

— Говорят, так… — Экскаваторщик полез в кабину и завел двигатель.

Работа началась. Виталий Владиславович только один раз в самом начале к экскаватору подошел и знак рукой сделал. Экскаваторщик дверцу открыл и наклонился, чтобы звук двигателя не мешал ему слышать слова подполковника.

— Землю подальше отбрасывай, и только в западную сторону, ураган идет с востока! — крикнул ему Устюжанин.

Экскаваторщик угрюмо кивнул и продолжил работу.

Ветер уже начал усиливаться.

Минувшей весной, во время командировки в Ингушетию, у подполковника Устюжанина в результате подрыва на мине боевой машины пехоты была небольшая контузия. После лечения она его не беспокоила, и подполковник уже думать о ней забыл. Но сейчас голова разболелась, и он чувствовал, как резко падает атмосферное давление. Приближение урагана чувствовали все. И солдаты, расположившиеся на отдых, пока была возможность, прямо в скверике на жухлой осенней траве, и местные жители из тех, кто слышал обращение к ним подполковника Изжогина и не имел дома укрытия, способного спасти от урагана.

Виталий Владиславович несколько раз заглядывал в быстро удлиняющуюся канаву. Получался полноценный полнопрофильный окоп. Правда, экскаваторный ковш не мог сделать все стены ровными, и потому подполковник позвал солдат сразу, как только экскаватор слегка удалился от края окопа. Следовало выровнять стены во избежание оползня почвы. Обращаться с малыми саперными лопатками солдаты умели хорошо. Изначально Устюжанин даже планировал солдатскими руками подготовить траншею, но потом услышал о наличии экскаватора и предпочел тяжелый строительный механизм. Так работа была сделана быстрее.

Скоро гудение двигателя гусеничного трактора подсказало, что и Алексей расстарался. Пока еще трактора не было видно, но уже слышался лязг тяжелых гусениц. Вскоре из-за горы выехал строительный автомобильный кран «Ивановец». Крановщик, видимо, ориентируясь по указаниям Алексея, сразу занял место рядом с траншеей, выпрыгнул из кабины и начал выставлять опоры.

В этот момент Виталию Владиславовичу позвонили, это был подполковник Изжогин:

— Беда у нас… — начал он.

— Что случилось? — быстро перебил его Устюжанин. — Колесо прокололи?

— Мне сейчас звонил «краповый» подполковник. Они попали в засаду, их гранатометами накрыли. Залповым огнем. Бронетранспортер с грузовиком сразу подожгли, но подполковник, ожидая засады на мосту через овраг, решил отряд по оврагу провести и там уже нарвался на засаду. Их сверху расстреляли. Лишь несколько человек спаслось. Ушли с боем. Все, в том числе и подполковник, ранены. Подполковник просит нашей помощи. Надо выезжать.

— Мы не можем выехать, не имеем права бросить мирное население под угрозой урагана. И когда закончим, тоже ехать будет нельзя. Сила ветра такая, что человека поднимет, бросит и размажет по земле. Нужно переждать. Позвоните «краповому» подполковнику, посоветуйте искать убежище от урагана и там в дальнейшем ждать помощи. Объясните нашу ситуацию. Как фамилия этого подполковника?

— Завалило.

— Кого завалило? Где?

— Подполковник Завалило. Виктор Викторович.

— У меня нет его номера. Позвоните сами. И пусть под деревьями прятаться не вздумают, а то их в самом деле завалит…

Из глубины кварталов вышел директор школы, который вел за собой никак не менее восьмидесяти детей. Устюжанин не думал, что в небольшом поселке так много детей. Но дагестанские семьи, как правило, многодетные, а дагестанцев в поселке большинство.

В траншее обещало быть тесно…

Глава пятая

Амир Чингис прибытие каких-то федеральных сил предвидел. Не бывает так, чтобы они не прибывали, потому что служба у них такая — прибывать туда, где Чингис со своими людьми побывал, или кто-то другой, занятый тем же самым, что и Чингис. Важно в этом случае только одно, — чтобы эти федеральные силы прибыли тогда, когда его уже не будет на месте.

Он понимал, что кто-то из жителей поселка обязательно позвонит и сообщит о произошедшем. Возможно, в самом начале операции позвонит. Можно было бы уничтожить телефонную станцию, но это мало что дало бы, потому что у всех практически, даже у школьников, по нынешним временам имеются трубки сотовой связи. А взрывать две стоящие в поселке вышки разных операторов Чингис не хотел. Тогда и он остался бы без связи. Пусть звонят. Пусть вызывают. Кто-то обязательно приедет. Хорошо бы, конечно, чтобы этот кто-то в дороге застрял. Но все не застрянут. Хотя и это их не спасет. Они на свою гибель приедут. В поселке негде от урагана спрятаться. Кто-то в погребах отсидится, а федералы на свои бронемашины понадеются или даже на грузовики. Там свою смерть и найдут. Ветер такой идет, что и бронемашины перевернуть в состоянии, но, главное, все в бронемашины не поместятся, а грузовики, в кузовах которых федералы обычно передвигаются, — от урагана не защита. Чингис смотрел видеозапись из Ирана, где ураган уже погулял не в полную свою силу. Было на что посмотреть. А на Каспии, как говорили специалисты, ураган обещал полную свою силу набрать. Но самое главное — ураган несет в себе собранные в один комок несколько гроз. Одна гроза в металлической бронемашине — уже опасно, а несколько, бьющих целым сонмом молний, это страшно. Даже любопытно было бы посмотреть, что станет с федералами.

Они прибудут, конечно, с обычным своим намерением уничтожить всех нападавших, начиная с амира и кончая последним мальчиком на побегушках, курьером. Делать это они обучены, зря, что ли, против боевиков всегда какой-нибудь спецназ выступает? Спецназ — это специальные части, обученные убивать таких, как Чингис и его люди. Могут, конечно, и полицейский спецназ перебросить из ближайшей точки, но это, понятно, несерьезные противники. Их просто собрали и повесили им на спины надпись, показывающую принадлежность к спецназу. На деле они мало на что годятся. Хуже, если привезут настоящих «волкодавов». Но сонно дожидаться превосходящих по численности сил противника Чингис не собирался. Он хорошо знал, чем это может кончиться, и предпочитал, чтобы дальнейшие события развивались по его сценарию.

А сценарий он написал, на свой вкус, неплохой и даже слегка захватывающий. Дерзкий, конечно. Беспредельно дерзкий. Но именно потому и действенный. Любой другой сценарий был бы малоинтересен и самому Чингису, потому что он, по характеру своему, всегда был дерзким и неожиданным как в мыслях, так и в поступках. В этом была его сила, потому что противостоять дерзости никакие местные власти не умели. Власти вообще, по принципу своего существования, не терпят и не ожидают дерзости. Они по природной глупости себя считают реальной силой и не понимают, что сила их заключается только в возможности брать взятки с простых людей. И никакая полиция не в состоянии защитить власть, если люди начнут ее уничтожать с умом и с непременной дерзостью. Не готова власть к этому. Революции всегда делались или большим количеством людей, или чьей-то дерзостью. Большевики в семнадцатом году пришли к власти не за счет того, что у них была сильная поддержка, а только благодаря дерзости. Вообще-то, тогда, в семнадцатом году прошлого века, была произведена одна из первых «цветных» революций, которые стали популярными в последнее время — Грузия, Украина, Киргизия, Молдавия, страны Северной Африки. Это все развитие той же большевистской революции, и совершались они за счет дерзости. Обдумывая все эти события, Чингис пришел к выводу, что с помощью дерзости можно любые большие дела делать. Со временем и он перейдет к большим делам, но начинать следует с локальных, мелких. Таких, как нынешняя акция.

После того как Чингис со своими людьми оставили перепуганный поселок, напоследок подпаленный еще и из огнеметов, и выехали в сторону дороги, он все время улыбался и уже давно не чувствовал себя настолько хорошо. Этот его рейд надолго запомнится многим. Тем более что сделана пока только половина дела. Может быть, даже треть, или вообще четверть. Пока точно сказать о том, что будет дальше, даже сам Чингис не мог, потому что все его дальнейшее поведение целиком зависело от обстоятельств. А как они сложатся, это не известно, потому что невозможно прогнозировать поведение такой мощной стихии, как ураган. Но и то, что уже сделано, поднимет много шума. Даже больше, чем настоящий ураган.

Чингис прочитал об урагане в Интернете несколько дней назад, когда проводил подготовку бойцов своего отряда к самому обычному рядовому рейду, вернее даже завершающую фазу подготовки. Интернет донес до амира название природного катаклизма, и этого хватило, чтобы возбудить воображение. Ураган «Чингисхан». Неужели это не имеет к нему никакого отношения, хотя он сам себя называл только амиром, а не ханом? Чингис, в первую очередь, подумал о том, назовут ли когда-нибудь что-нибудь его именем? И почему именем какого-то пришлого завоевателя называют ураганы, а его именем не называют? Или не считают его ураганом? Напрасно! Он готов доказать обратное. Чингисхан со своим бесчисленным войском, конечно, был большой и даже великой силой, с которой сравнивать свой отряд Чингис и не пытался, и оставил в памяти людей значительный след. А почему не может свой след оставить Чингис? Только из-за того, что у него мало людей? Зато у него есть дерзость, которой не было у Чингисхана.

Это были только первые мысли, давшие толчок к дальнейшему. Потом они стали развиваться, обретать контуры, совмещаться с уже подготовленными в планах наработками, и появилась красивая и, конечно же, дерзкая идея об объединении усилий «Чингисхана» и Чингиса, урагана и человека. Оба они, по сути своей, разрушители. Тогда почему же им не поработать совместно? Это напрашивалось само собой.

Чингис целую ночь думал, как такое можно сделать, а обдумав и осмыслив возможности, начал просчитывать, совмещая расчеты планируемого рейда с предполагаемым временем прихода урагана. На бумаге все получалось идеально красиво даже в изначальном варианте. Но изначальный вариант Чингис никогда не оставлял рабочим, он его всегда активно развивал и совершенствовал и всегда готовился тщательно. И в этот раз была произведена такая подготовка, но, как считал Чингис, она была недостаточной. Требовалось еще и к урагану подготовиться, чтобы он сам не пострадал от «Чингисхана». Времени оставалось мало, но если есть цель, почему же не сжать время до предела, почему не использовать все возможности? И амир использовал их.

Свои наработки он развил и в этот раз. А потом, многократно обдумывая каждый предполагаемый шаг, довел до совершенства, но уже не на бумаге, а на тренировочных занятиях, которые обязательно устраивал своим бойцам перед каждым рейдом. Это помогало избежать ошибок, называемых «человеческим фактором». Чингис таких ошибок не признавал, вернее, не признавал права своих бойцов на такую ошибку. Ошибка одного человека или одного звена может оказаться гибельной не только для выполнения намеченного, но и для всего отряда, поэтому ошибаться было категорически запрещено. Ошибаться даже в минутах. Чингис не признавал понятия, например, «около пяти минут». Он всегда хотел точно знать: пять минут, шесть минут или четыре минуты требуется для того или иного. И эта точность в расчетах всегда помогала ему в действиях…

Из поселка Чингис направил свой отряд в заранее установленное и подготовленное место. С перекрестка около заправочной станции, которую он трогать запретил, поскольку принадлежала она его хорошему знакомому, к тому же давшему ему незаменимые сведения о поселке взамен обещания безопасности, дорога уходила вправо. Этой дорогой автомобили пользовались нечасто, поскольку к населенным пунктам она не вела, а только соединяла две основные трассы с почти параллельными в этой местности направлениями движения, лишь потом расходящимися в разные стороны. Здесь Чингис и хотел спокойно подготовить себе временную базу, что и сделал еще до начала рейда. Залив на заправке полные баки бензина, пять легковых машин свернули именно сюда. Они миновали по мосту глубокий овраг с крутыми склонами над пересохшим ручьем и нашли себе пристанище на большой площадке рядом с дорогой. Площадка эта была создана для отдыха и стоянки машин «дальнобойщиков». Впрочем, из-за плохой репутации места и вообще всей этой трассы в целом «дальнобойщиков» на стоянке встретить можно было исключительно редко. Не было их и в момент прибытия отряда Чингиса.

Место для того, чтобы спрятать автомобили от приближающегося с каждой минутой стремительного урагана, было подготовлено чуть дальше, в расщелине между крепких и основательных скальных выходов на поверхности земли. Но туда еще предстояло перебраться. Пока же необходимо было реализовать план следующего этапа. Время еще оставалось, и Чингис позволил своим людям отдохнуть прямо в машинах. Сам он от отсутствия сна никогда не страдал, тем более во время рейдов, и потому спать не собирался, а просто выжидал время. Расстояние до соседнего с поселком райцентра было известно. Там стоял отряд спецназа внутренних войск, там же был свой полицейский спецназ, и неизвестно, какая из этих частей приедет. Но просчитать время их появления было возможно, и Чингис просчитал его заранее. Более того, дал время федералам полюбоваться деятельностью рук своей банды и только после этого решил, что пора уже начинать. Выйдя из машины, он вытащил свою «трубку» и передал интересующее федералов сообщение. Звонил он в штаб спецназа внутренних войск, предполагая, что именно внутривойсковики выехали в разгромленный поселок, потому что менты, как предполагал Чингис, должны остаться в своем райцентре на его охране. Тем более, приближение урагана накладывало на них определенные обязательства.

— Слушаю, дежурный по штабу капитан Севастьянов, — ответил Чингису грубый голос.

— Скажи-ка мне, это ваши парни на операцию выехали? В соседний район, где поселок разгромили?..

— Кто спрашивает? — поинтересовался дежурный капитан.

— Наверное, ваши… На дороге меня сейчас останавливали…