Тайна Рдейских болот

— Значит так. Теперь поедешь со мной, — деловито сказал Харченко. — Если на изломе нам придётся вступить в бой, то возьмёшь под контроль их командира. Я укажу тебе на него. Внушишь ему, чтобы он увёл остальных. Сможешь?

— Думаю да, — сказала Лида и почувствовала, как краска прилила к лицу.

— Завтра же и проверим. А теперь — всем спать, — приказал Михаил и поднялся.

Лида вызвалась затушить костёр, но когда все ушли, она еще некоторое время сидела, щурясь на тёплые языки пламени, и думала о том, что же принесёт завтрашний день. Встала, и, прежде чем завалить костёр комьями снега, подожгла небольшой факел, заготовленный заранее. Бабушка будет счастлива, если она привезёт ей что-нибудь из храма. Может, удастся найти какой-нибудь обломок фрески.

В сумерках монастырь выглядел не спящим, но дремлющим великаном. Лида подошла к темному входу. Ощущение, что там кто-то есть, стало почти осязаемым, и это злило, потому что было глупо. Разведчики проверяли развалины так же, как и всю прилегающую местность загодя до прибытия обоза. Взяв себя в руки, Лида шагнула внутрь.

В темноте, нарушаемой лишь дрожащим светом факела и ночной синевой, сочащейся из окон, терялись границы большого круглого помещения. Лида посмотрела под ноги. Пол был засыпан кусками штукатурки и комьями грязи. Воняло пылью и еще чем-то нежилым. На потолке угадывались остатки росписи.

Порыв ветра щелкнул узорчатой решеткой на окне, ворвался внутрь и, лизнув завитком факел, затушил его.

Некоторое время глаза привыкали к темноте. И тогда Лида увидела маленькую точку света на полу недалеко от себя. Удивившись, она шагнула к ней. Точка задрожала и плавно двинулась в сторону, оставляя тоненькую нить света. Лида присела, рассматривая нить света. Источник её появления оставался загадкой. Любопытство съело остатки осторожности и как зачарованная, Лида встала и пошла за ней.

Они миновали ступени, спускаясь вниз. Точка засветилась ярче в узком проходе со стенами из голого кирпича почти без остатков штукатурки. Вскоре проход закончился массивной стальной полукруглой дверью. Открылась она на удивление легко. И Лида шагнула внутрь.

Ровный зеленоватый свет, такой до боли знакомый, освещал небольшую квадратную комнату с серыми каменными стенами, таким же полом и низким потолком. Углы комнаты терялись в темноте. В центре стоял деревянный массивный стол и два стула. Лида робко сделала шаг вперёд.

— Присаживайся.

От неожиданности остатки факела выпали из рук. Навстречу из тёмного угла шагнул незнакомец. Пожилой человек с волосами цвета талого весеннего снега смотрел немигающим взглядом светлых, почти прозрачных глаз. Одежда на нем была светлая и чистая. Это удивляло.

Угрожающе он не выглядел, но Лида всё же с опаской отступила назад и спросила:

— Кто вы такой?

Незнакомец медленно опустился на стул и, не отрывая светлых глаз от Лиды, ответил:

— Это сложный вопрос. Если хочешь, можешь сама дать мне имя.

А вот это уже совсем не понравилось Лиде, и она развернулась, чтобы убежать. Дверь исчезла. Теперь комната оказалась совершенно замкнутым пространством. Страх подкатил к горлу.

— Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Если бы считал это возможным, то сделал бы это раньше. Только поговорим, — голос казался спокойным и чистым.

— Раньше? Значит, это вы следили за мной?

— Не следил. Наблюдал, чтобы с тобой ничего не случилось. Ты думаешь, это метель скрыла обоз от врага?

Странные слова сбивали с толку, и Лида по-прежнему не доверяла ему. Но, немного подумав, всё же села на второй стул.

Незнакомец удовлетворенно хмыкнул, и, сложив руки замком на ноге, изрёк:

— Ну, раз ты не желаешь давать мне имя, зови меня Априор.

— Ты ангел? — спросила Лида.

Старик вскинул брови, а в глазах промелькнула искра иронии. Он улыбнулся:

— А ты веришь в Бога?

Лида провела пальцем по идеально гладкой поверхности стола, по всему совершенно нового и, поймав взгляд Априора, одёрнула руку:

— Моя бабушка верит. Она много всего мне рассказывала.

— Вот если бы здесь сейчас оказалась твоя бабушка, то она бы видела ангела. Ты же видишь то, что удобнее видеть тебе.

Это ничего не объясняло, но подумать над этим старик не дал. Он встал и торжественно произнёс:

— Ты моя гостья! Чувствуй себя как дома. Чего бы тебе сейчас хотелось?

Не дожидаясь ответа, он поднялся и удалился в тёмный угол комнаты, откуда послышался стук деревянной дверцы. Старик вернулся с блюдцем в руках, на которых восхитительным завитком лежало мороженое.

Лида потянула носом запах ванили и сглотнула. Тяготы войны быстро заставили повзрослеть её, забыть радости, звуки и вкусы детства. Сейчас тщательно утрамбованные вглубь сознания слабости дрогнули, и откуда-то с самого дна, всплыл, выбился этот вкус. Хотелось прикоснуться губами к самой верхушки завитка, откусить кусочек, ощутить на языке это волшебный вкус детства. Рассудок почти отключился, и вопрос «как раздобыть в это время и в этом месте мороженое» убежал, забился куда-то в уголок сознания.

Вскоре блюдце оказалось на столе прямо перед ней. Маленькая поблёскивающая ложечка лежала рядом. Лида не заметила, как ложка очутилась у неё в руке, потом в мороженом, а следом и во рту. Блаженство! Закрыть глаза и забыть обо всём, что было. Отмотать плёнку до того момента, когда бабушка водила внучку в парк и там, в тени тополей, за маленьким круглым столиком они ели такое же мороженое…

Бабушка! Лида резко открыла глаза, и, помедлив, усилием воли заставила себя положить ложку на место.

— Спасибо, но я не могу. Там, снаружи, целый обоз подростков, которые уже много дней не ели ничего кроме хлеба.

Априор усмехнулся и вкрадчиво сказал:

— Открою тебе секрет. Это не настоящее мороженное. Оно — одно из твоих воспоминаний. Впрочем, как хочешь, — пожал плечами старик и медленным, но твёрдым движением руки смахнул блюдце со стола.

Лида онемела. Она облизнула губы и проводила взглядом упавшее на каменный пол мороженое. Взяв себя в руки, она спросила:

— Вы… Трогали мой разум?

— Ну, можно и так сказать. То, что ты умеешь — это лишь капля того, что умею я.

Он добродушно и немного виновато улыбался. Лиде стало не по себе:

— Что вам нужно?

— Тоже что и тебе. Я хотел бы вернуться домой, — просто ответил Априор. — Видишь, как много у нас общего?

Мысли каруселью проносились в голове, но всё это не укладывалось в понятную картину:

— Но, я-то тут причем?

— Только ты можешь мне помочь. Собственно, поэтому ты тут и оказалась.

Слова Априора не прояснили ситуацию, но вызвали раздражение:

— Вы ошибаетесь. Я тут проездом, — ответила она холодно, добавив ехидности в голос.

— Нет, это ты ошибаешься, — спокойно парировал старик. — Посмотри на мороженое.

Лида посмотрела на остатки белой массы, под которой уже образовывалась лужица. А старик продолжил:

— Я не для того угощал тебя мороженым, чтобы образовалось лужа. Наоборот. Лужа появилось потому, что я скинул мороженное со стола. Понимаешь?

— К чему вы клоните, — осторожно спросила Лида. Он вдруг почувствовал, что старик вовсе не так доброжелателен, как кажется.

Априор вальяжно откинулся на спинку стула, и театрально щелкнул пальцами. На столе появилась бутылка с красной жидкостью, бокал, пепельница и спички в красивой коробке. Рядом с Лидой появилась чашечка с черным дымящимся напитком.

— Пей кофе, — кивнул старик на тонкую белую чашечку. — А то уснёшь.

Лида решила, что пить и есть иллюзии хоть и бесполезно, но зато безопасно. Она поднесла чашку к губам. Напиток обжигал нёбо и оказался невероятно вкусным. Приятное тепло, однако, разлилось по телу.

Старик вставил у губы длинную тонкую сигарету и, чиркнув спичкой, удовлетворённо затянулся.

— Я изучаю цепочки событий. Причинно-следственные связи явлений, — сказал старик. Когда мороженое испариться, на его месте возникнет липкое пятно. Очевидно, что причиной пятна является упавшее мороженное.

— Но ведь это и так понятно. Что тут изучать? — удивилась Лида.

Старик аккуратно потянулся к бутылке, и рубиновая искрящаяся струйка наполнила бокал. Априор поднёс бокал к губам, поводил носом, и, с видимым удовольствием, пригубил напиток.

— Это очень простая цепочка. Я же изучаю сложные.

Это вызывал массу вопросов, и Лида заметила:

— Я понимаю. Если бы Ева не надкусила яблоко, этой войны бы не было?

— Это так, — помедлив, улыбнулся Априор. — Но, если бы Ева не надкусила яблоко, не было бы ничего. Ты взяла узловую точку «веера». Я же изучаю прямые цепочки. Люди на земле возвели это в основу своей цивилизации. Вся ваша жизнь, научный и культурный прогресс подчинены этому. И нет лучшего места для изучения этой науки.

Лида допила кофе. Сигаретный дым окутывал комнату, подчеркивая нереальность происходящего. Беловолосый старик в светлом костюме растворялся в пелене, и Лида вдруг ясно осознала, что ничего этого нет. Нет никакого старика, а есть нечто, природу чего она понять не в состоянии. От осознания этого накатил страх безысходности.

— Тебе не надо меня бояться, — сказал Априор. — Я никогда не применяю насилие. Сама посуди, зачем мне это? Я могу разобраться в самой сложной паутине причинно-следственных связей, и увидеть нужную мне ниточку, следуя которой я получу желаемое.

— Но, тогда, почему ты не можешь вернуться домой? — Лида неосознанно перешла на «ты».

— Мне не хватает ресурсов. Я неосторожно провёл опыт — дернул не за ту ниточку. И сжег весь запас. Тебе, чтобы двигаться и существовать, нужна еда. Мне нужна энергия иного рода. Стены этого строения излучают небольшой запас такой энергии. Мне хватает её, чтобы существовать. Но я не могу уходить слишком далеко от монастыря. Но, главное, я не могу вернуться в свой мир.

Нехорошее предчувствие кольнуло где-то внутри. Но выбора уже не оставалось.

— Но чем же я могу тебе помочь?

Старик поставил опустевший бокал на стол и ответил:

— Мне нужна энергия твоего Дара. Вернее, не твоего. Ты — всего лишь «коробка от посылки».

Лида молчала. Сколько сил и нервов потратила бабушка, чтобы вылечить внучку от «недуга». Сколько коллег она привлекала — всё без толку. В детстве она часто замечала, как бабушка ночью украдкой доставала маленькую иконку, и, думая, что Лида спит, молилась. Но даже это не помогало.

Старик продолжал:

— Я — причина. Ты — следствие. Я должен вернуться домой, а ты — избавиться от страданий. Когда я тут застрял, в тебе зародилась эта энергия. И я знал, что ты придёшь. Это должно было произойти, ведь даже вечность с чего-то начинается. Пришло время всё расставить всё на свои места.

Мысли крутились в голове. Как же часто мечта о том, чтобы голова больше не болела, терзала её. Но именно сейчас, когда Дар может стать единственной возможностью пробраться в город…

— Мы везём продукты в блокадный Ленинград, — начала Лида.

Но старик не дал ей продолжить. Он встал, и, описав рукой дугу, сказал:

— Я знаю.

В воздухе, где только что мелькнула рука Априора, появился прозрачный квадрат, который вспыхнул и засветился. Через мгновенье на нем отразилась знакомая картинка.

У Лиды перехватило дух. Болото, сосны, грязный весенний снег и… сани, запряженные лошадьми. Это же Нестор! Точно, вот и Нина рядом. А вот и она!

Девушка в санях села, потирая глаза, и с удивлением уставилась со светящегося квадрата прямо на Лиду настоящую.

— Я запечатлел это вчера, — сказал старик, и в памяти вдруг всплыло странное дерево. — И метелью укутал вас от врага. Помнишь?

На светящемся квадрате замелькали сосны, среди которых отчетливо просматривались фигуры солдат в серых шинелях. Их было много, они суетились, некоторые тащили пулемёты.

Волна ужаса окатила всё тело, сжавшись в одну точку в груди, которая неприятно заныла.

— Если ты отдашь мне энергию — я смогу тебе помочь, — голос Априора заставил Лиду вздрогнуть и отвлечься от мрачной картинки.

Надежда тоненькой искоркой засветилась внутри.

— Что, если нам придётся вступить в бой?

— Получив энергию, я полностью восстановлю силы. Скоро обоз приблизится к излому, и я смогу, например, ускорить тебя. Так сильно, что тебе будет казаться, будто всё вокруг застыло. Я провожу тебя, пока ты не окажешься в безопасности.

— А как же остальной обоз? Ты сможешь помочь всем?

Старик встал.

— К сожалению, не смогу. Задавать ускорение такому количеству людей и лошадей требует слишком больших ресурсов. Но не это главное. Я не стану нарушать причинно-следственные связи чужого мира. Мы с тобой одна линия. Остальные — нет.

Лида опустила голову. Лужица от мороженого испарилась, вместо неё бледнело пятно. Всё так, как должно быть? А что, если её Дар — это единственный шанс для всего обоза?

— Решай. Скоро рассвет, и обоз отправится в путь — поторопил старик.

Один шанс из десяти, что обоз столкнётся с немцами. И даже если она выживет, то будет страдать от головной боли всю оставшуюся жизнь. А если не выживет? Кто тогда поможет бабушке?

Лида сглотнула и тихо сказала:

— Я согласна.

Стол вдруг ожил, оплавился и, как послушный кусок пластилина в руках скульптора, свернулся, перетекая в кровать с большой подушкой и одеялом в белоснежном пододеяльнике.

Лида уже не помнила, когда в последний раз спала на кровати, а не на ящиках или на мешках. Сейчас она в полную силу осознала, насколько устала.

— Ложись. Тебе нужно отдохнуть. Когда проснёшься, всё уже будет кончено.